Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ) - Голон Серж - Страница 1096

В это время какой-то неожиданный шум в порту привлек их внимание, и они вышли на порог.

На улице мало-помалу собиралась толпа. Люди смотрели в сторону реки, где две огромные баржи тащили за собой корабль, который был без мачт и накренился в сторону так, что казалось, вот-вот его поглотят воды реки

— Но это же «Сан-Жан-Баптист»! — вскричала Жанин Гонфарель.

— Его собираются потопить, — сказал кто-то из толпы. Ужасная мысль, как молния, пронзила Анжелику — медведь, мистер Виллагби, бывший на борту!

В недрах корабля ученый медведь Элии Кемптона устроил себе берлогу для зимней спячки, и вот теперь эту негодную посудину отправляли в открытое море, чтобы там потопить.

Так же, как и Полька, но по совсем другой причине она застыла в молчании.

Затем хозяйка «Корабля Франции» начала призывать собравшихся людей помешать происходящему. Из ее возмущенных слов, сопровождавшихся потоком ругательств, становилось понятно, что ока и ее муж были частично владельцами «Сан-Жан-Баптиста», что для них это было целое состояние и теперь они будут разорены…

Жанин Гонфарель сорвала с себя чепец и, размахивая им, побежала по набережной, подавая сигналы кораблю. Среди любопытных, собравшихся на площади, одни усмехались, другие не слишком сочувственно покачивали головами.

— Это чума, а не корабль, — говорили одни.

— Но он принадлежал мне, — возражала Жанин Гонфарель.

— Его решили потопить.

— Кто это решил? Какой еще ублюдок сыграл со мной такую дурную шутку? Это прокурор, я уверена… Или майор. Нет, это ле Башуа, очень на него похоже… Если бы иезуит был здесь… Маркиза, сделай же что-нибудь, прошу тебя, — сказала она вполголоса, подходя к подруге. — Я не могу пойти к губернатору, но, может быть, твой Меченый вмешается? Они все у него в руках. Это нельзя так оставить.

— Да, ты права. Это нельзя так оставить, — повторила Анжелика в полном отчаянии.

Она огляделась, ища кого-нибудь, кто мог бы ей помочь. К счастью, она заметила, как к берегу причалила большая лодка с «Голдсборо» с людьми под командованием старшего матроса Ванно. Анжелика поспешила им навстречу. Ванно сообщил ей, что граф де Пейрак должен был находиться в городе.

— Я попробую его найти, — сказала она матросу, — но пока что сделайте все, что в ваших силах, чтобы не допустить затопления «Сан-Жан-Баптиста». Выиграйте время! Кто бы ни дал приказ потопить корабль, будь то хоть сам губернатор, я беру ответственность на себя. Я уверена, что это недоразумение.

И она побежала по направлению к замку Монтиньи, теперь расстояние до него казалось ей далеким, к тому же Анжелика вовсе не была уверена, что найдет там своего мужа. Поднимаясь по улице Склон Горы, она смотрела во все стороны, пытаясь увидеть Пиксаретта, быстрые ноги которого ей бы так пригодились сейчас.

Карета, не без труда взбиравшаяся позади нее по улице, поравнялась с Анжеликой. Это был очень нарядный экипаж. На дверце кареты красовался вензель, а на окнах были атласные занавески с золотой бахромой.

Когда экипаж обогнал ее, очаровательное личико Беранжер-Эме Тардье де ла Водьер показалось из-за бахромы занавесок.

— Мадам, что случилось? Отчего вы так встревожены?

— Я разыскиваю моего мужа, — ответила Анжелика, упрекнув себя за то, что выглядит озабоченной, так как это делало ее смешной. Ей все время казалось, что в глазах мадам де ла Водьер она видит какой-то насмешливый блеск.

— Господина де Пейрака? Я думаю, что знаю, где его можно найти, — сказала она со значительным видом.

Лакей, соскочивший на землю, уже открывал перед Анжеликой дверцу кареты. Анжелика уселась, и экипаж, скрипя всеми рессорами, продолжил свой путь. Копыта лошадей скользили по булыжной мостовой.

Мадам де ла Водьер краем глаза рассматривала Анжелику, не скрывая того удовольствия, которое она испытывала, находясь с ней рядом. Беранжер-Эме была в самом деле очаровательная женщина, скорее хорошенькая, чем красивая. Ее манера держаться с некоторым вызовом позволяла предполагать, что она была не робкого десятка и что жизнь не пугала ее своими трудностями.

Она приложила известное старание, добиваясь того, чтобы ее называли ее полным именем: Беранжер-Эме. У нее был серебристый смех, которым она смеялась часто невпопад. Это была ее манера обезоруживать собеседника. С ней не осмеливались разговаривать о серьезных вещах из боязни, что неожиданный смех превратит все сказанное в нелепость. Но в то же время это создавало вокруг нее атмосферу легкости и непринужденности. Зато она была мастерицей задавать вопросы. Они еще не успели проехать и полпути, как Анжелика рассказала ей, зачем она так срочно разыскивает своего мужа

— Но почему вас так беспокоит судьба этого корабля? — удивилась Беранжер.

— Ведь он принадлежит Жанин Гонфарель, — ответила Анжелика. Этот ответ еще больше удивил мадам де ла Водьер.

— Но какое вам дело до этой вульгарной женщины?

Она так наивно поднимала свои тонкие брови и округляла темные простодушные глаза, что тут же хотелось дать ей подробные объяснения.

Анжелике с великим трудом удалось сдержаться и не раскрыть ей свою тайну, а также тот страх, который внушала ей участь мистера Виллагби. Она сумела ограничиться тем, что повторила о необходимости поставить в известность господина де Пейрака.

— Не беспокойтесь, он будет поставлен в известность, — заявила Беранжер покровительственным тоном. — Но нужно признать, что наш граф не из тех, кого можно легко застать дома. Чтобы встретиться с ним, мне приходится вертеться, как флюгер. Мне говорят: «Он там». Я бегу туда — его и след простыл.

Анжелика отметила про себя, что менее чем за три дня Жоффрей стал уже для этих дам «нашим дорогим графом» и что по наивности или преднамеренно мадам прокурорша не скрывала, что она бегает за ним.

— …Ваш супруг так любезен! Посмотрите, вот часы, которые он мне подарил.

Кончиками пальцев она указала на драгоценную безделушку, висевшую у нее на шее на черной бархотке и лежащую как раз между приподнятыми очень высоким корсажем округлостями ее груди. Тонкий прозрачный шарф, накинутый сверху, не скрывал ее прелестной полноты.

Разговаривая, молодая женщина не переставала внимательно разглядывать встречающихся им прохожих. Вдруг она воскликнула:

— Ах! Вот кто наверняка сможет нам помочь.

Она позвала, и перед окошком кареты возникло лицо раба-индейца мадам де Меркувиль. Шрам, оставленный цветком лилии, идущий от угла рта, придавал его лицу постоянно улыбающееся выражение.

— Этот мальчик знает все о каждом, — сказала мадам де ла Водьер. — Но он очень своенравный. Надо знать, как к нему подойти.

Последовал обмен вопросами и ответами, из которых Анжелика ничего не поняла. Затем мальчик прыгнул на козлы рядом с кучером. Мадам де ла Водьер с решительным видом приказала трогать и ободряюще кивнула Анжелике.

По дороге она рассказывала Анжелике о племени панисов, единственном среди индейцев Новой Франции, которых брали в рабство. Они жили в очень дальних, труднодоступных районах, и индейцы, захватив их в плен, продавали затем белым людям.

Анжелика, рассеянно слушая ее, думала о мистере Виллагби, с трудом сдерживая нетерпение.

Через Фабричную улицу карета выехала на Соборную площадь.

Индеец спрыгнул на землю, убежал и вскоре появился, подпрыгивая в военном танце. Таким образом он давал понять, что они нашли то, что искали. Мадам де ла Водьер ликовала:

— Все именно так, как я и думала! Господин де Пейрак у иезуитов.

— У иезуитов!

Но Беранжер-Эме уже выходила из кареты.

Чтобы подойти к зданиям, где размещались отцы иезуиты, находившимся напротив собора, но с другой стороны площади, необходимо было перейти ручей.

Таким образом, попадая во владения иезуитов, вы будто переходили границу иностранного государства. Большие красивые деревья охраняли вход на территорию, где находились каменные строения, принадлежащие обществу иезуитов: церковь, колледж, монастырь, дом для гостей, фермы, коровники и конюшни. Только что было закончено строительства новой церкви, примыкающей к колледжу.