Акт исчезновения - Стэдмен Кэтрин - Страница 7

Порядок восстановлен.

Я быстро расправляю плечи, вытягиваю шею и пытаюсь представить себя в роли заваленной работой, измученной женщины-полицейского в разгар изнурительного расследования. Офицера Бетан О'Нил. Расслабляю руки, ноги и лицо, перестаю скрывать усталость от смены часовых поясов и отчаянную пустоту, на которую я стараюсь – и почти успешно – не обращать внимания уже четыре дня, с тех пор как у меня на пороге появился Энди. Пусть все увидят, как мне тяжело.

Кастинг-директор, ничего не заметив, устраивается поудобнее рядом с камерой и нажимает кнопку записи. Загорается красная лампочка. Он кивает мне. Наступает короткое молчание, пара менеджеров поднимают глаза, и наконец я чувствую на себе их взгляды. И начинаю говорить.

Первая сцена простая: подшучивать в участке над болтливым напарником, бостонским ирландцем Маккарти. Это шанс продемонстрировать и чувство юмора героини, и то, как трудно работать женщине, когда вокруг почти одни мужчины. Ирония в том, что сейчас я в схожей ситуации. Но кажется, это замечаю только я.

Кастинг-директор, выступающий в роли Маккарти, подает реплику, и я тяну с ответом на секунду дольше, чем нужно. Менеджеры снова смотрят на меня, и парочка из них невольно смеется, когда я очень кстати бросаю на своего Маккарти укоризненный взгляд.

Я еще пару раз вызываю у них смех, и остальные менеджеры тоже волей-неволей поднимают головы и поворачиваются ко мне. И вдруг меня начинают слушать все. Я победила. Следующая сцена сложнее. Я стою на коленях на жестком полу, пока кастинг-директор выбирает ракурс для следующей съемки. Это сцена из финального эпизода сериала. Наступает кульминация: мы обнаруживаем, что муж офицера О'Нил наставил на нее пистолет, только что выстрелив Маккарти в грудь. Муж О'Нил в отчаянии – он в тупике, он пойдет до конца. Помощь уже в пути, но прямо сейчас только моя героиня мешает ему смыться. В начале сцены О'Нил падает на колени, чтобы оказать первую помощь раненому Маккарти, а муж целится в нее из пистолета.

Загорается красная лампочка камеры.

Трясущимися руками я оказываю помощь распростертому телу невидимого Маккарти, пока он то приходит в сознание, то теряет его. Кровь хлещет из раны. Я поднимаю глаза на «мужа» и начинаю.

Сцена идет хорошо до тех пор, пока я не замечаю, как мой голос срывается. Хотя со стороны почти незаметен тот надлом, который я чувствую, признаваясь «мужу», что все еще люблю его. Я сама поражаюсь, с какой силой произношу эти слова. И как мне грустно из-за того, что я не перестаю любить этого человека даже после всего, что он сделал. Жаль, но это правда. Я все еще люблю Джорджа. Несмотря на то что он нарочно причинил мне боль и моя жизнь кончена, я все равно очень хочу быть с ним. Я так по нему скучаю… И вдруг понимаю, что говорю со своим Джорджем. Преграда между О'Нил и мной исчезает. Это мой шанс поговорить с Джорджем, даже если он выглядит как сорокалетний кастинг-директор. И вдруг все сценарные реплики – банальные, как это бывает в финале сериала, – становятся убедительными, наполненными смыслом. Это те самые вопросы, ответы на которые я так жажду узнать. Но знаю: ответить на них невозможно.

Почему ты так поступил?

Почему так долго лгал мне?

Когда между нами все изменилось?

Он говорит мне, что он не тот, за кого я его принимала. Но я никогда не считала его кем-то еще, кроме него самого. Говорит, что слишком долго пытался быть другим, не самим собой.

Я спрашиваю, каким же он хочет быть.

Джордж отводит взгляд, избегая смотреть мне в глаза. И тогда я говорю: «Если уйдешь, я за тобой не побегу. Говорю, чтобы уходил. Убирался. Все равно куда».

Он смотрит с грустью – не верит мне. Думает, я усложню ему жизнь. Что ж, в каком-то смысле у нас всегда были сложности. И он не уйдет, не причинив мне боль. Пусть он лучше забудет меня навсегда, чем я встану у него на пути.

И вот, стоя на коленях над раненым другом, я принимаю решение: мне придется сделать это, чтобы выжить. Когда «муж» на секунду отводит взгляд, я выхватываю пистолет, спрятанный сзади за поясом, и направляю на него. Он замирает. Я держу его на прицеле, палец на спусковом крючке. И вдруг я – Миа – понимаю, что поступила бы точно так же, будь это на самом деле Джордж, окажись он преступником. Чувствую, как лицо обжигает слеза, и отвожу руку с пистолетом назад.

Когда я поднимаю глаза, менеджеры смотрят на меня с восхищением, а Джордж исчез.

Я совсем забыла о них.

Кастинг-директор кивает, чтобы выключили камеру. Торопливо вытираю глаза, встаю, вздыхаю и стряхиваю с колен налипшие соринки. Господи, что за странная у меня работа…

Менеджеры понимают, что представление окончено, и опять утыкаются в смартфоны и ноутбуки. Я удостаиваюсь пары кивков – отличная работа, широкой улыбки и поднятого вверх большого пальца одной женщины, пока беру вещи и прощаюсь.

Как только мы выходим в коридор, кастинг-директор заговорщически отводит меня в сторонку. Мы оказываемся немного ближе друг к другу, чем бы мне хотелось: тушь потекла, и мне нужно высморкаться. Но интересно, чем все закончится.

– Просто фантастика! – Он крепко стискивает мое плечо для пущей убедительности. – Серьезно. Вы задержитесь в городе еще на несколько дней? Господи, скажите «да».

– Да. Вообще-то на три недели, – улыбаюсь я.

– Фантастика. Вы… Мисси… – Кастинг-директор снова трясет меня за плечо, чтобы привлечь внимание. – Вы моя новая любимая актриса. – Он говорит это с таким напором, что я теряюсь. Неужели он не понимает, как это выглядит? Как специальный приемчик, чтобы сбить с толку британцев. И он до сих пор понятия не имеет, как меня зовут. Видимо, теперь я Мисси, хотя на самом деле это неважно…

– Я позвоню… – Он на секунду запинается. – Напомните, с кем вы здесь?

– С Майклом Спектором из «Юнайтед».

– О, что ж, любопытно. – Директор понимающе кивает и подмигивает. – Я знаю Майкла…

Бог знает, что он имеет в виду.

– Отлично, – продолжает он. – Я переговорю с этими ребятами и позвоню Майклу. Хочу привлечь вас ко всем своим проектам. Ну, не ко всем, конечно. В смысле никто так не делает… – Он лукаво улыбается.

Мне нравится этот парень. Он слишком много на себя берет, и мое плечо уже слегка горит, но он мне нравится.

– Это было бы замечательно, Энтони. Я с радостью.

Он снова стискивает мою руку.

Когда я возвращаюсь на студийную парковку и завожу машину, часы на приборной панели показывают 18:15. Вот дерьмо… Час пик. Вспоминаю, что советовала Леандра. Что советовал Мигель. Какая я дура… Мне явно стоит скачать какой-нибудь подкаст для поездки. Глушу мотор, достаю из сумочки телефон и, выбрав пару подкастов, ловлю себя на том, что вхожу в свой аккаунт в Инстаграме.

Просто дух захватывает: 1287 лайков с тех пор, как я вывесила первый пост с фотосессией. Четыре часа назад. Охренеть. И уже 8932 подписчика. Не помню, сколько их было до того, но явно не так много.

Просматриваю маленькие кружочки с фотографиями – иконки новых подписчиков. Кто все эти люди?

Время от времени попадаются знакомые лица: коллега-актер, приятели и даже, как ни странно, мои кузены, которых я не видела годами. Но в основном незнакомые. Скольжу взглядом по их улыбающимся лицам и испытываю удивительный восторг. Ощущение странное – какое-то чувство родства, словно меня приняли в новое племя. Вот почему люди так увлекаются этим. Мне приятно, что им так интересна моя жизнь. Даже если эта жизнь – просто реклама дармового автомобиля.

Почти девять тысяч подписчиков за несколько часов… Это же здорово! Но тут я вспоминаю, что у Наоми Фэйн их больше сотни тысяч. И снова думаю о Джордже.

Мой большой палец взлетает вверх, к строке поиска в списке лайкнувших, и набирает имя Джорджа раньше, чем я успеваю остановиться.

Его там нет.

Джорджу не понравилась моя фотография. Понятно. Хотя вряд ли он вообще ее видел. Но интересно, видела ли она. Нажимаю на ее иконку и запускаю поиск еще раз.