Акт исчезновения - Стэдмен Кэтрин - Страница 10

Интересно, Эмили поняла, что мне плевать на ее машину и я просто не хочу идти следующей?

Но та, похоже, ничего не замечает: бросает сумку на скамейку рядом со мной и начинает рыться в поисках ключей.

– Ох, – вздыхает Эмили. – Не знаю, стóит ли рисковать… Машина взята напрокат, и я не знаю, что делать, если ее заблокируют или увезут на штрафстоянку. Ей занимается мой агент, сама я в Нью-Йорке не вожу. – Она поворачивается ко мне с озабоченным видом. – Серьезно, я не против, если ты пойдешь первой. Мне нужно оплатить парковку.

Эмили явно не слушает меня и очень волнуется, ее прежняя уверенность куда-то испарилась. Я чувствую угрызения совести. Ее машину могут увезти на штрафную стоянку? Об этом я не подумала. И понятия не имею, что делать, если это случится с моей машиной.

– А в Лос-Анджелесе машину увозят, если время парковки закончилось? – спрашиваю ее.

Эмили по-прежнему не слушает, теперь ища бумажник:

– Не знаю и знать не хочу.

Снова появляется директор по кастингу:

– Дамы, если вы готовы… – щебечет она; по ее тону понятно, что сейчас она на все готова ответить «нет». После чего исчезает.

Стресс нарастает. Я не пойду прямо сейчас, когда директор в таком настроении. Ну уж нет. И слова вылетают раньше, чем я успеваю себя остановить:

– Я оплачу за тебя парковку. Иди.

Эмили перестает рыться в сумочке и замирает.

– Серьезно? – Похоже, она застигнута врасплох и на секунду задумывается. – Гм… Ладно. – Бросает быстрый взгляд на бумажник и ключи в руке, понимая, что ей придется отдать их незнакомому человеку.

Теперь мне приходится ее уговаривать.

– Ничего страшного, – уверяю я. – Секундное дело. Парковка ведь сразу внизу, да?

– Ага. – Эмили морщит лоб и оглядывается на дверь, стиснув в руке бумажник, потом снова смотрит на меня и решается: – Да. Хорошо. Здóрово, да. Вот. – Она торопливо сует мне бумажник. – Белый «Шевроле». Да, и если вдруг придется переставить машину на другое место, если там закончилось время или что-нибудь… – Она быстро протягивает мне ключи от машины, поправляет одежду и берет свой сценарий. – Отлично. Спасибо. Я у тебя в долгу. Миа, да? – Она лучезарно улыбается мне через плечо. Я киваю, и Эмили скрывается в темноте за дверью.

Я нахожу ее автомобиль через два парковочных места от моего. Чистенький белый «Шевроле» – самый обычный, как все прокатные машины.

На парковочном счетчике не осталось ни минуты. Прищурившись, гляжу на выцветшие цифры. Время истекло двадцать минут назад. Какого черта она не спустилась и не продлила его раньше? Видимо, неправильно рассчитала время. К счастью, штраф пока не пришел. Оглядываю улицу в поисках автоинспекторов, но не представляю, как выглядит калифорнийский автоинспектор, поэтому быстро сдаюсь. Да и все равно никого нет.

Внимательно читаю информацию на парковочном счетчике. Я оплатила два часа стоянки, когда приехала сюда. Но здесь ничего не сказано о превышении максимального срока стоянки, так что перегонять ее машину на другое место, слава богу, не придется. Мне вдруг приходит мысль, как это взбесило бы меня и отняло кучу времени, потому что вся парковка забита. С какой стати Эмили вообще предложила мне это сделать? И с какой стати она дала совершенно незнакомому человеку свою банковскую карточку? Наверное, мы обе легко сдаемся, если надавить, а в нашей профессии это не сулит ничего хорошего.

Роюсь в ее бумажнике, удивляясь, зачем я вообще это предложила. Может, почувствовала себя обязанной… Даже не знаю. Я не могла не заметить, как от ее крутизны не осталось и следа. Эмили повела себя по-другому: ей стало по-настоящему страшно. Наверное, это прослушивание для нее важнее, чем для меня. Хотя не стоит забывать, что я предложила помощь не только ради нее. Я просто не хотел идти первой, не подготовившись.

Вставляю ее карточку в щель, выбираю на счетчике еще один час, он набирает обороты и показывает 1.45.

А потом в приподнятом настроении возвращаюсь в офис для кастинга.

7

Роуз, как ее ни назови

Четыре новых Роуз поворачиваются ко мне, когда я снова вхожу в приемную. Эмили нет. Смотрю на часы. Прошло около пяти минут, так что она еще здесь.

Хорошо, что есть время еще раз просмотреть свои сцены. И тут спохватываюсь: а где сумка? Кровь приливает к лицу, ведь там все – бумажник, ключи, телефон… Стараясь не думать, что же, черт побери, делать, если я их потеряла, вскакиваю со стула и мчусь наружу. Меня провожают любопытными взглядами, но, к счастью, выскочив из двери, я сразу вижу свою мягкую кожаную сумку, надежно прижатую к подлокотнику скамейки. Катастрофа предотвращена. Хватаю сумку и спешу назад, к глазеющим на меня Роуз. Сажусь, не обращая ни на кого внимания, достаю листки сценария, вздыхаю и в последний раз пробегаю глазами сцены.

Через несколько минут дверь комнаты открывается, голоса становятся громче. Значит, Эмили закончила. Верну ей ключи и бумажник, прежде чем войду. Может, обменяемся телефонами и выпьем кофе… Было бы здóрово иметь здесь подругу – наверняка она помогла бы мне сориентироваться в Лос-Анджелесе. В последний раз гляжусь в старое пятнистое зеркало на другом конце приемной, приглаживаю волосы и поправляю шелковую блузку, когда они выходят из комнаты для прослушивания.

Но это не Эмили. Актрису, которую провожает кастинг-директор, я раньше не видела. Они прощаются, а я таращусь на них в недоумении. Даже вытягиваю шею, чтобы заглянуть за их спины, в надежде увидеть Эмили. Совершенно непонятно, почему директор вышла с другой актрисой. Комната позади них пуста. Наверное, Эмили в другой комнате. Или она пробуется не на Роуз Этвуд…

Внутри начинает шевелиться смутный страх. Странно. Я стараюсь сообразить, на кого она могла бы пробоваться. Может, на Мелайю Тулли, бортового врача? Я оглядываю приемную: похоже, на эту роль никого. Мелайя явно латиноамериканка, так что Эмили не подходит.

Актриса, которая не-Эмили, поворачивается и берет свои вещи со стула. Я все еще сжимаю ключи от машины Эмили.

– Миа здесь? – Кастинг-директор отрывает взгляд от списка.

Проклятье. Встаю, натянуто улыбнувшись, сую ключи в карман.

– Да, это я.

Улыбаюсь, успокаивая себя, что все нормально. Она просто в другой комнате. Они отстали от графика и начали использовать обе комнаты. Наверное, так.

Расслабляю плечи и, оставив куртку и сумку, направляюсь в комнату для прослушивания, попутно пытаясь выбросить из головы все не имеющее отношения к Марсу.

Через двадцать минут возвращаюсь в приемную; глаза привыкают к дневному свету, пульс еще часто бьется после моего вопля в безлюдную бездну космоса. Помещения для кастинга, наверное, звукоизолированы: я не слышала, чтобы кто-то из предыдущих Роуз кричал в конце прослушивания. Окидываю взглядом приемную в поисках Эмили.

Ее нет.

Выхожу на улицу к скамейке, но она стоит пустая под теплыми солнечными лучами. Может, Эмили пошла в туалет… Возвращаюсь и снова оглядываю приемную. Одна из Роуз с любопытством смотрит на меня, в это время вызывают другую Роуз.

Оставив вещи, иду по указателю «Туалет» за стойку регистрации по очень длинному коридору. Женская уборная – третья дверь в пустом коридоре, выкрашенном в кремовый цвет. Толкаю тугую дверь и вхожу. В нос ударяет запах отбеливателя и аромат лимона. Это просторное помещение на восемь кабинок, дверцы которых не достают до свежевымытого полированного бетонного пола. Видимо, туалет рассчитан на всех сотрудников, работающих в здании. Крайняя кабинка заперта.

Стук моих каблуков эхом разносится по помещению. И вдруг я чувствую смущение.

– Эй? – осмеливаюсь наконец заговорить. Мой голос с явным британским акцентом звучит извиняющееся. Я морщусь от его звука и с надеждой зову: – Эмили?

Ответа нет.

Присаживаюсь на корточки. Каблуки и туго натянутые на коленях узкие джинсы усложняют задачу. Низко наклоняю голову – так, что мой конский хвост скользит по выбеленному полу, и у меня почти получается заглянуть под закрытую дверцу кабинки.