"Фантастика 2024-10". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Фомин Олег Геннадьевич - Страница 942

— Гр-р-р! — отвечает ему тигр.

Щенок задумчиво склоняет голову набок и без всяких предупреждений кидается на полосатого тигра, вдвое большего, чем он сам.

«Наших бьют!» — как ненормальный орет салатовый дракончик, размахивая от возбуждения хвостом.

Над моей головой в бреющем полете проносится ножка от разломанной кровати, и это становится последней каплей.

— А ну-ка хватит! — рявкаю я, и в комнате наступает оглушительная тишина.

Дрожа всем телом от напряжения и еле сдерживаемой ярости, окидываю присутствующих злым взглядом.

Прижав к полу Первого своим немаленьким телом, Никлаус продолжает одной рукой сжимать его горло, вторая — сжата в кулак и отведена для замаха. Гафс, пытающийся оттащить Доставалу, все так же тянет его за плечи назад, а Кебил буквально повис на отведенной для удара руке.

У Морти и Рокки ситуация не лучше. Используя эффект неожиданности, черный щенок повалил полосатого соперника на бок и вцепился ему в холку зубами, а тигр в ответ пытается лягнуть его задними лапами.

М-да… Теперь день помолвки Рене и Натки я вряд ли смогу позабыть.

— Какого пьяного лешего вы здесь устроили?!

Первым реагирует Рокки. Прижав уши и заискивающе виляя хвостом, он отпускает загривок оборотня, подбегает ко мне и садится у ног.

— Ты чего на Морти бросился, паразит блохастый? — с наездом интересуюсь у песика.

Задрав высоко вверх мордочку, тот удивительно умными глазами смотрит на меня. «Спасал», — читаю я в его взгляде и, устало покачав головой, поворачиваю голову в сторону зависших Темных.

— Ну а вы-то чего влезли? — с прежней злостью спрашиваю у парней.

Драчуны молчат, и только прижатый немаленьким весом Никлауса глава Совета Двенадцати угрожающе рычит на всю комнату.

— Доставала, слезть ты уже с Анхеля! — рявкаю я, окончательно теряя самообладание.

Медленно, словно бы нехотя, Никлаус поворачивает ко мне голову.

— Он тебя обидел?

Я громко и очень выразительно фыркаю и, как ни странно, точно так же поступают Морти и Анхель.

— Такую обидишь… — невнятно бурчит тигр, поднимаясь на задние лапы.

Но мнение Морти Никлауса не интересует, он продолжает буравить меня пронизывающим взглядом, полным тревоги.

— Доставала, мне не нужна твоя помощь, — с максимальным пренебрежением во взгляде чеканю я. — Я в состоянии сама постоять за свою честь и жизнь, поэтому в следующий раз, когда тебе приспичит геройствовать, шуруй спасать кого-нибудь другого.

Серые глаза мужчины сужаются, по лицу пробегает тень ярости, а потом он резко поднимается на ноги.

Пару секунд мы, как в былые времена, молча испепеляем друг друга тяжелыми взглядами, а потом Темный криво ухмыляется.

— Надеюсь, твои новые друзья вернут тебя в усадьбу Даронов до того, как Эми, ведьма и эльф сойдут с ума от беспокойства…

Переступив через медленно тлеющее одеяло, Никлаус уверенным шагом пересекает разгромленную комнату и выходит вон.

«Да сколько можно уже! — стонет дракончик. — Искалечили друг другу сердца и ходите с гордо поднятыми подбородками! Ладно, он — идиот, но на тебя-то что нашло?»

А я вдруг понимаю — действительно идиоты! А еще в душе поднимается буря из сожаления и одиночества от того, что он ушел, а еще страх, потому что тогда, в нашем странном сне, он сказал, что не знает, на сколько его хватит.

А что, если теперь — все? Что, если мои слова стали для него последней каплей, после которой он больше не станет сражаться за меня?

Не раздумывая кидаюсь к дверям, но на пороге притормаживаю и оборачиваюсь. Все-таки Анхель отчасти прав — сначала долг, потом желания.

— Первый, — зову малость потрепанного мужчину, — а с какого языка вы переводили ритуал?

— С древнего, — слизывая с разбитой губы кровь, откликается Тень.

Еще сама до конца не осознавая свалившейся на нас удачи, хитро улыбаюсь.

— Если дашь мне оригинал, то я переведу все, что там написано, — тараторю я и, подумав пару секунд, добавляю: — Завтра с утра…

Посчитав, что и так сделала на сегодня достаточно для спасения мира, я вприпрыжку бегу по коридору, вслед за ушедшим мужчиной.

Ничего страшного с Темными землями за ночь не случится, а вот в моих и так чересчур сложных отношениях с Тринадцатым все может окончательно скатиться в Скол.

— Доставала! — кричу я, притормаживая на верхней площадке лестницы. — Никлаус!

Блин, да куда он мог деться?

Меня догоняет Рокки и с веселым лаем уносится вниз по лестнице, а затем я слышу ворчливые интонации Темного. Перепрыгивая через три ступеньки, несусь вниз, замечаю широкую спину мужчины и неожиданно замираю на предпоследней ступеньке.

— Тринадцатый…

Мужчина медленно разворачивается.

— Ну и? — холодно, с пренебрежением кидает он, приподнимая брови, а я, к своему ужасу, замечаю на темно-серой плотной рубашке алое пятно крови.

Черт! Кажется, Первый его задел во время драки.

«Или открылась одна из ран, которую ты ему нанесла», — жестко напоминает подарочек горцев.

— Как ты себя чувствуешь?

Доставала перехватывает мой взгляд, мельком смотрит на пятно крови, медленно расползающееся по его одежде, и за один миг оказывается у подножия лестницы.

— А как должен чувствовать себя мужчина, которого отвергли? Кстати, поздравь меня, — серые глаза мужчины полны злости и боли, — я первый рефаим в долине, кому вернули Светимость.

Он стоит очень близко, и при желании я могу запросто дотянуться до него и обнять, но не делаю этого.

— Я растоптан тобой. Я ранен. Я схожу с ума… — раздраженно выплевывает он слова. — Ну, что, теперь ты довольна? Теперь ты отомстила мне за тот раз?

Я закрываю глаза, чтобы не видеть боли и отчаяния в его глазах, и делаю шумных выдох.

«Скажи, что любишь этого Темного идиота, и дело закрыто», — нудит дракончик.

Скажи… Будто это вот так просто, взять и сказать!

— Мне страшно… — вырывается у меня помимо воли, а следом накатывает неожиданная волна слез, полных раскаяния. — Мне очень страшно, что ты больше никогда не скажешь, что любишь меня, не назовешь Ангелом, не поцелуешь…

Слезы, горькие и противные, подступают все ближе и ближе, но я закусываю нижнюю губу и стараюсь унять этот поток. Надо держаться, надо быть сильной до конца.

«Наемники не плачут», — жестко напоминаю самой себе.

Мои глаза все еще закрыты, поэтому звук удаляющихся шагов становится для меня полной неожиданностью.

«По ходу, дракон был прав, — задумчиво произносит пессимизм. — Надо было сказать, что любишь. А теперь мы окончательно его потеряли…»

Распахнув глаза, я с ужасом и болью наблюдаю за тем, как с каждым шагом все дальше и дальше удаляется от меня Никлаус.

Не реветь! Только не реветь!

— Ник… — все-таки всхлипываю я сквозь горечь в горле, ощущая, как по щекам скатываются слезы. — Ник, ну прости меня!

Оставаясь все таким же безучастным, мужчина дергает на себя входную дверь, и в помещение тут же врывается свежий воздух.

— Гауф! — визгливо окликает его Рокки, прижимается к моим ногам и тоненько скулит.

«Тудыт твою растудыт! — зло рявкает подарочек горцев. — Да скажи уже!»

— Я тебя люблю… — тихо шепчу себе под нос, позволяя слезам скатиться по щекам.

Доставала замирает, резко оборачивается, смотрит в мои полные слез глаза, и на его губах расцветает ехидная улыбочка.

— Ты идешь?

«Вот же гад!» — возмущается пессимизм.

«А какая выдержка», — восхищенно оценила актерский талант Темного критика.

«Предлагаю обидеться…» — подняла голову гордость.

«Заткнись!» — в едином порыве обрушились на нее внутренние голоса.

Радостно улыбнувшись пусть и безумно коварному, но все-таки любимому мужчине, я бегу к нему навстречу и прижимаюсь к широкой накачанной груди.

— Осторожнее, — болезненно морщится Доставала и тут же замолкает, атакованный моими нетерпеливыми губами.

Встав на самые кончики носочков, я обнимаю Темного за могучую шею и не могу сдержать накатившего счастья. Истосковавшиеся по грубоватой ласке Темного, мои губы не могут оторваться от него ни на секунду.