"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Войтенко Алекс - Страница 1087

В СССР попали даже кое-какие данные по интенсификации работ по химическому оружию. Вступивший раньше «иной истории» в строй завод по производству «трилона 83» — «табуна» в конце февраля выдал первый десяток тонн продукции. Однако, зная об ускорении работ по химическому оружию в Германии и получив сведения о начале выпуска продукции этим заводом, руководство СССР не испытало особого беспокойства. Первая партия нового типа ХО, фактически была экспериментальных размеров, общий объём за «ту войну» (и не использованный в «тот раз») был известен — тысячи тонн, об интенсивном строительстве ещё трёх заводов подобного назначения разведывательной информации не появилось, и, каких-либо действий в СССР пока предпринято не было. Стремительно устаревавшее (пусть и не во всём) «послезнание» здесь уже не могло помочь..

Фактически, к поздней весне 42-го совпали замыслы и практические меры руководства двух непримиримых ныне врагов. Немецкого — переведя за зиму экономику и всю жизнь Германии на военные рельсы — любой ценой сокрушить СССР и забрать, как минимум, все его ресурсы вплоть до Урала, и советского — выдержав второй и, скорее всего, последний натиск врага, после которого Германия уже не сможет восстановиться, начать решительное освобождение оккупированной части СССР и последующих действий по окончательному разгрому гитлеровского чудовища.

Приглашение на «вторую попытку первого удара» Германией было получено. Получено и принято.

Позиционная война закончилась почти одномоментно — в районе Первомая, почти на всей линии фронта, как только более-менее прошла весенняя распутица. Но если во многих местах вклинения немцев а советскую оборону были явно демонстративными и отвлекающими, то, спустя несколько дней направления их ударов, однозначно преследующих стратегические цели, были определены..

Заполярье, Северный Фронт.

После ещё более неудачного, чем в «иной истории», наступления немцев (как по причине недостаточных сил и средств, так и своевременных действий СССР, имевшего полную картину вражеских замыслов насчёт Мурманска) в начальный период войны, на данном фронте установилось позиционное равновесие. Хорошо осознавая значение Мурманска (наряду с Архангельском) в системе арктических конвоев с ленд-лизом и поставками на коммерческой основе грузов в СССР, руководство Германии сместило усилия на севере с сухопутного фронта на авиацию (авиабомбардировки советских портов и конвоев, идущих туда) и действия своего ВМФ против караванов кораблей.

Большие (по сравнению с «другой итерацией») объёмы грузов, доставляемых по морю, и соответственно, внимание противника, привели и к большим абсолютным потерям — счёт авиацией, субмаринами и эсминцами врага потопленных судов с грузами к апрелю 42-го уже достиг десятка, хотя разгромов наподобие «иного» PQ-17 пока не случилось, да и время его ещё не пришло.

Финны, достигнув некоторых успехов на первоначальном этапе боёв в Карелии и южнее, на Ленинградском направлении, после августа 1941 резко снизили свою боевую активность, несмотря на претензии из Берлина. В котором крайне были не удовлетворены медленным продвижением финнов как к Ленинграду, так и Петрозаводску. Причины подобной логики Маннергейм откровенно прояснил немцам — заявив о том, что, даже если его армии удастся преодолеть мощную оборону РККА на пути финнов к Ленинграду от Выборга до рубежа на реке Вуокса, впадающей в Ладожское озеро, то в одиночку смысла предпринимать штурм Ленинграда нет — он совсем не видел шансов на успех в подобном для финнов грандиозном военном мероприятии. Крыть в той ситуации немцам было нечем — их силы находились от второго по значению центра СССР на намного большем расстоянии и близко не угрожая ему.

На пути же к Петрозаводску финны удалось достичь только подступов к Сортавале. Незначительное продвижение немцев в Прибалтике и финнов на севере, сохранившийся контроль СССР над главной ВМБ в Таллине, куда эвакуировались силы КБФ с баз в Либаве(Лиепае) и Вентспилсе, позволяли поддерживать (хоть и скудное) снабжение базы СССР на полуострове Ханко, которая удерживалась советскими силами и в 1942-м. Подобное развитие событий исключило омерзительное (но совсем не удивительное, при взгляде «из будущего» того же Рожкова) поведение госсекретаря США Корделла Халла, в «иной реальности» в октябре 1941-го поздравлявшего посла Финляндии в Вашингтоне Ялмара Йохана Фредерика Прокопа с «освобождением Карелии», но тут же радостно предупреждавшего, что «США выступают против нарушения финской армией советско-финляндской границы 1939 года».

Ныне поздравлять «фиников» особо было не с чем. А у товарища Сталина, готовившегося в марте-апреле 42-го к майской встрече на Аляске, было на один повод меньше сомневаться в том, что он задумал и на что, после долгих и столь непривычных всем споров, ему удалось буквально «уломать» товарищей в Политбюро, ошарашенных его предложением «ради лучшего будущего..»

Балтийское море.

Однако, несмотря на весьма выжидательную позицию в отношении Ленинграда, финны на Балтийском море доставляли много неприятностей КБФ и Советскому Союзу в целом.

На новых минных полях, местоположение которых уже нельзя было установить «из книг» и в результате атак финских субмарин и торпедных катеров силы КБФ и транспортные суда, обеспечивавшие снабжение Ханко и Моонзунда, несли немалые потери.

Финские броненосцы береговой обороны в 41/42 гг. несколько раз вели мощный обстрел советских укреплений на Ханко, вступая с артиллерийские дуэли с тяжелыми железнодорожными орудиями советской базы, которая, в свете имевшихся пост-знаний, была значительно укреплена и обеспечена запасами перед началом войны.

26 апреля немцы перешли в наступление в Прибалтике, нанося удар на Таллин и финны, всё же рассчитывавшие на более успешное ныне продвижение немцев а Прибалтике, приняли деятельное участие в начавшейся немецко-финской десантной операции против советских сил на Моонзундском архипелаге. Около которого 28 апреля произошло самое большое морское сражение на данном ТВД, подобного которому не было в «иной войне».

Конвой транспортов из Турку, перевозивший второй финский пехотный полк (первый, высаженный 26-го на острове Хийума(Даго) уже вёл бои против сил РККА, оборонявших Моонзунд), был перехвачен эскадрой КБФ, вышедшей из ВМБ Таллин.

ББО «Вяйнямейнен» и «Ильмаринен», возглавлявшие силы охраны конвоя, были вынуждены вступить в бой. Против двух финских броненосцев, немецких минзага и двух миноносцев типа «1935» и десятка сторожевиков, прикрывавших транспортные суда с пехотой и артиллерией оказались превосходящие силы КБФ — линкор «Октябрьская Революция» (бывший «Гангут») и 6 эсминцев 4-го и 5-го дивизионов КБФ. Чуть позже из Талиннской ВМБ подошли ещё несколько тральщиков и морских охотников.

В виду северного берега острова Хийумаа ранним утром произошло самое настоящее эскадренное сражение. Чему, в отличие от «иной истории», способствовало несколько причин — в «тот раз» основным противником КБФ была немецкая авиация, ныне изрядно ослабленная большими потерями в самолётах и опытном лётном составе и более смелое руководство боевыми действиями КБФ, опиравшегося на удерживаемые Таллин, Ханко и Моонзунд.

Вскоре после первых, пристрелочных выстрелов эскадренного боя советский линкор получил попадание 254-мм снаряда с «Ильмаринена» (не подорвавшегося и не затонувшего в «этот раз» в сентябре 1941 на мине). Третья башня главного калибра «Октябрьской Революции», в которую угодил снаряд, вышла из строя, но через несколько минут за неё отомстила соседняя — с перерывом в несколько секунд именно из её орудий Обуховского завода в «Ильмаринен», попало два 305-мм снаряда. Первый разрушил установку спаренных 105-мм орудий «Бофорс», а второй, легко проломив 55-мм бронепояс «цитадели» финского корабля, взорвался внутри. Ещё через пять минут почти двадцати торпедный залп с четырёх советских эсминцев, пошедших в торпедную атаку, завершил боевую карьеру второго финского броненосца, в который попало три торпеды. Его агония была коротка — погиб почти весь экипаж. «Ильмаринен», вместе в остальными малыми кораблями финско-немецкой эскадры оставшийся перед лицом значительно превосходящих сил КБФ, старался удержать их прорыв к транспортам с войсками. В крайнем случае, пока была связана боем советская эскадра, транспорты смогут выбросится на побережье острова — иного выхода командир конвоя на финском ББО, отдавший такой приказ, не видел. Он рассчитывал спасти от смерти в холодных водах Балтики хотя бы часть личного состава полка.