"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Войтенко Алекс - Страница 1042

– Батальона – как не бывало. Половина – раненые, а остальные… - комбриг (без нового звания, что многое сказало Солянкину о недавних, явно тяжёлых, годах латыша) лишь махнул расстроено рукой. А в бою перед Каунасом, где они встретили прорвавшихся от границы германцев, комбрига и ранило.

Тот тоже не знал, что и как на фронте теперь. Но они были в Вильнюсе. И близкой артиллерийской канонады не было слышно.

Зато кое-что разъяснили медсестра и подошедший чуть позже врач.

Фронт держится… и это было главное.

Лично Солянкину врач пояснил, что с ним всё будет в порядке, оперативное вмешательство было произведено тогда, когда он был без сознания, осколок от брони, повредивший ребро, удалён, внутренние органы не задеты. Но они мало что могли сказать ему об обстановке на фронте – лишь передали слова его подчинённых, доставивших его в госпиталь, что они – „будут держаться и комкор приказал начштаба дивизии взять командование 2-й танковой на себя…“

Днём по обычному телефону к начальнику госпиталя дозвонился временно принявший дивизию начштаба. Главврач передал Егору Николаевичу суть краткого разговора – сегодня атак ещё не было, немцы пока откатились. Его экипаж остался жив целиком, но два попадания снаряда стали для боевой машины роковыми.

А вечером, когда его снова напичкали лекарствами и он стал полагать (обманывая себя, да?), что оклемался, на машине прибыл посыльный из дивизии. От него Солянкин и узнал кое-какие подробности завершившегося уже после момента потери им сознания сражения. Раненый комдив дополнил ими собственные впечатления и составил общую картину второго дня.

Первое попадание повредило двигатель его танка – на совсем коротком расстоянии, на котором вёлся бой, 75мм броня борта корпуса не спасла от пробития бронебойным снарядом немецкой „четвёрки“, а разлившееся топливо привело к пожару в машинном отделении танка. Следующий снаряд, ударивший в борт башни через несколько секунд, не пробил её усиленное наваренное бронирование, но удар вышел тяжкий. Второе попадание привело к контузии у всего экипажа его танка, а сам комдив, раненый отколовшимся от внутренней стороны брони осколком, повредившим ребро, потерял сознание от болевого шока, наложившегося на потерю ориентации.

Чад от горевших немецких и советских танков и бронемашин, в безветренную погоду застилавший поле сражения, завершившегося по факту в пользу наших – после провала попытки рассечь оборону в стыке потрёпанных советских дивизий, остатки последнего резерва немцев танкового батальона «четвёрок» и поддерживавшей его мотопехоты, отступили, помог спастись экипажу, доставившему через час командира в медсанбат дивизии. Из которого Солянкина, оказав первую помощь, отправили на машине в госпиталь в Вильнюс – операцию делать на месте не рискнули. Меньше чем через три часа он был в госпитале. Шоссе контролировали подразделения НКВД, пытавшиеся поддерживать порядок, хотя поток беженцев и машин был большой. Об этом он тоже узнал от посыльного, рассказавшего что на шоссе тот самолично видел несколько мест с сожжённой гражданской и военной техникой, которую, похоже кто-то на гусеничной технике совершенно верно столкнул с полотна шоссе.

По слухам, которыми поделилась в госпитале медсестра, в новой республике СССР было не спокойно. Поговаривали о том, что местные сторонники прежней власти сговорились с немцами и ждут удобного момента, чтобы поднять восстание. Милиция, вообще все органы НКВД – на военном положении. По слухам, на хуторах постреливают и охотятся на отдельных бойцов РККА и милиционеров… но в самом Вильнюсе много сил наших…

…Танковая атака германцев, прорвавшихся в стыке между дивизиями корпуса в районе одного из двух шоссе, ведших в город от Симнаса и Сейрияя, провалилась благодаря тому, что батальон «четвёрок», разметавший оборону одной из рот 5-го мотострелкового полка соседей из 5-й дивизии Куркина, уже понёсшего большие потери от пикирующих бомбардировщиков люфтваффе, проиграл лобовую схватку батальону КВ, брошенному на закрытие прорыва.

Немецкие «четвёрки» из состава 7-й танковой дивизии, которые бросил после авиабомбардировки в последнюю отчаянную атаку командир той Хан фон Функ, старавшийся переломить ход мучительно тяжёлого сражения, в котором каждая атака приносила всё новые и новые потери, проиграли более мощным и тяжёлым советским соперникам, защищённым тяжелой бронёй. Именно тут сказал своё веское решающее слово последний резерв мехкорпуса – батальон из 32 КВ-1 2-й танковой, сберегавшийся на этот случай Солянкиным по указанию Ерёменко.

7-я и 20-я танковые дивизии вермахта, потерявшие первые танки (безвозвратно десяток и пригодным к среднему ремонту около тридцати) ещё в боях с советскими стрелковыми дивизиями на границе, тем не менее в сражение вошли грозной и опытной силой. Но, фактически, они проиграли «в этот раз» сражение за мосты Алитуса советским 2-й и 5-й танковой. Из боя Функ вывел лишь треть личного состава и меньше 100 танков. Суммарно около 170 (из которых больше половины – безвозвратно) было потеряно на границе и в танковой битве перед Алитусом. В 20-й танковой Хорста Штумпфа положение было не лучшим.

По потерям это сражение прошло «вничью». Но в стратегическом отношении, как стало ясно Солянкину значительно позже, итог сражения за Алитусские мосты был большой победой.

Многообещающая цель – прорыв «над» севером Белостокского выступа, о которой говорилось командующим 3-й танковой группой Готом, не была достигнута. Вермахту, в последующие дни пришлось, подтянув резервы, медленно и с большими потерями продавливать оборону большевиков по всем правилам военного искусства.

Немцы, по итогам сражения около Алитуса, понесли большие потери в тех частях, которые шли на острие наступления и не смогли осуществить поворот на Минск. 3-я танковая группа, в «тот раз» замыкавшая с севера окружение «белостокского мешка», в котором безвозвратные потери РККА достигли трёхсот пятидесяти тысяч человек погибшими, пленными и пропавшими без вести, «в этот раз» цели своей не достигла.

ГА «Центр» ныне медленно, с кровавыми боями так и ползла к Минску. Как и ГА «Север» – по земле Советской Прибалтики…

Свой вклад в это, помимо предупреждения попаданца, его книжек и журналов из «худшего варианта будущего», деятельности осведомлённого руководства СССР в целом и РККА в частности, внесла (именно на поле боя) и 2-я танковая дивизия комдива Солянкина.

И лично он сам…

Да и жив «в этот раз» остался, завершив войну командиром танковой армии. Одной из тех четырёх армий РККА, что образовали в финале войны карантинную зону вокруг поражённого тремя атомными ударами Берлина…

Намеченный блицкриг во многих местах в «этом сорок первом» сбоил. Причём именно там, где последствия успехов «катящихся роликов» «в тот раз» нанесли наиболее ужасные потери РККА в июне-июле 1941 в мире того, кто, через свои книжки и журналы с ходом боевых действий, изученные «группой Мерецкова», ныне помог «переигрывать войну» командирам и бойцам Красной Армии.

Точнее, новую историю непосредственно на поля боя творили такие, как комдив 2-й танковой дивизии РККА Солянкин…

Один из батальонов именно его прославленной в войне 2-й танковой дивизии, с которой он начал войну, будет участвовать в Параде Победы. Вот только, к сожалению, тех, кто принимал участие в «битве за мосты Алитуса», в нём на Параде будет всего одна восьмая от тех, кто начал войну 24-го июня западнее литовского городка…

Многое было по иному. Вышло так – не миллионы спасённых и сотни тысяч погибших в «этот раз», как предполагал Рожков. Новый мир изменяли по сравнению с «тем разом» дополнительно десятки миллионов выживших… на костях миллионов, умерших в «этот раз»

Меньше погибших – (в основном) наших. Больше – (в основном) их. Всё, как желал попаданец, рвавшийся в августе сорокового в Кремль, к жестокому и тоталитарному руководителю СССР. и как мечтали в его «утерянном будущем» те, кто глотал книжки по АИ, «болея за наших». Такая популярность подобной литературы именно по периоду ВОВ и именно в экс-СССР объяснялась очень просто.