Путь служанки - Мо Чжоу - Страница 41

Глава 30

Воришка

– Ума не приложу, чем ты так приглянулась ее величеству, всего лишь ничтожная служанка-вышивальщица, а так быстро вошла во дворец Чанчунь! – процедила Минъюй, смерив Вэй Инло неприязненным взглядом. Настроена она была недружелюбно.

Это она посылала за ней служанку.

Минъюй восседала на стуле, под рукой у нее стоял поднос со всевозможными кушаньями: колобки из клейкого риса, пирожные из золотистой фасоли, печенье из розовых лепестков, конфеты с семенами кунжута – все выглядело изысканно и аппетитно.

Она сосредоточенно смаковала закуски и вела себя так, будто Вэй Инло помешала ее отдыху.

Минъюй долго сидела, Вэй Инло долго стояла, и ей вспомнились наставления управляющего У.

«Верно говорят: Яньван [74] благоволит, а на мелкого беса никакой управы не найти [75]».

Продвигаться во дворце Чанчунь будет сложно.

– Ладно, тебе уже передали, – наконец смилостивилась Минъюй. Она отправила в рот последний кусочек лакомства и отряхнула руки: – Побыстрее заканчивай свои дела в вышивальной мастерской и приходи во дворец Чанчунь.

– Слушаюсь. Позвольте проводить вас, сестрица Минъюй. – Вэй Инло была сама учтивость.

Дорога до ворот дворца Чанчунь занимала немногим больше часа, они всего лишь шли и разговаривали, но Вэй Инло устала больше, чем за десять-двенадцать часов работы в мастерской.

Нет под этими небесами более утомительной и неблагодарной работы, чем прислуживать другому человеку.

Кое-как дотащившись до комнат служанок, Вэй Инло нахмурилась.

Что-то было не так…

Едва она вошла, все разговоры сразу прекратились.

Все служанки в комнате смотрели на нее как-то странно. Девушке стало совсем не по себе. Смотрели как будто и с насмешкой, и одновременно с жалостью и сочувствием.

Что произошло?

Инло подошла к своей кровати, два одеяла и подушки лежали так, как они с Цзисян их оставили.

– А где Цзисян? Еще не вернулась?

Одна тарелка лапши не может занимать столько времени, девочка уже давно должна была вернуться.

Одна из младших служанок, которая неплохо ладила с Цзисян, тихонько ответила:

– Ее схватили.

Вэй Инло остолбенела:

– Что ты сказала?

– Схватили, говорю, – повторила служанка и, немного поколебавшись, добавила: – При ней нашли… ну, это…

– Что при ней нашли? – В сердце Вэй Инло начало зарождаться смутное предчувствие.

– Мешочек для благовоний, – вздохнула служанка. – А в нем были нити из павлиньих перьев…

– Это невозможно! – Вэй Инло одним движением оказалась рядом с ней и впилась в ее лицо горящим взглядом. – Ты лжешь!

– Управляющий У лично обнаружил у нее павлиньи нити! – От взгляда Инло служанку охватил ужас, и она поспешно добавила: – Это Линлун рассказала!

Вэй Инло медленно повернулась:

– Линлун!

Линлун лежала ничком на своей кровати, половина подушки уже намокла от слез. Глаза ее были красны.

– Мы с Цзисян росли вместе. Ее семья бедная, сама она часто голодала, поэтому частенько подворовывала… Я и подумать не могла, что она и во дворце, где будет сыта и одета, не бросит свои старые привычки…

Не успела девушка закончить, как чья-то рука схватила ее за воротник и выволокла с кровати.

– Вздор! – Пылающее гневом лицо Вэй Инло оказалось прямо перед ней.

– Я не лгу! Я тоже не хотела верить, но управляющий У сам сказал. – Линлун шмыгнула носом. – Я потом уже узнала, что императрица дала господину У два дня, он так спешил поймать преступника, что стал обыскивать всех подряд, кто же знал, что и вправду найдет…

– И ты думаешь, я в это поверю? – холодно усмехнулась Вэй Инло.

Линлун уставилась на нее.

– Нити из павлиньих перьев пропали так давно, и никто не мог их сыскать. Появился управляющий У – и они сразу нашлись.

Вэй Инло дернула Линлун ближе, их взгляды встретились, словно два клинка, не на жизнь, а на смерть.

– Линлун, ты думаешь, что я в это поверю? Что в это поверил управляющий У? Он… он просто хотел как можно быстрее разобраться с этим делом.

Вэй Инло толкнула Линлун на пол и не оглядываясь бросилась вон из спальни.

Даже деревья не смели вставать на ее пути.

Внезапно перед ней выросла чья-то фигура, загородив дорогу.

– Матушка. – Вэй Инло увидела, кто перед ней. – Мне нужно к управляющему У, пока еще не стало слишком поздно…

Если она промедлит, Цзисян уже не спасти…

Пусть даже она потеряет с таким трудом заработанную репутацию, расположение управляющего У, она не будет ни о чем сожалеть.

Лишь бы спасти эту девочку…

– Не ходи. – Матушка Чжан вцепилась в Вэй Инло мертвой хваткой, удерживая ее на месте.

– Матушка, пусти меня! – Вэй Инло сопротивлялась изо всех сил.

А потом замерла.

– Не смотри! – Матушка Чжан закрыла Вэй Инло глаза ладонью, но той удалось высвободиться.

Дорога вела к Управлению исполнения наказаний.

Массивные двери Управления широко открылись, изнутри донесся запах, способный моментально привести в уныние кого угодно – запах застарелых слез и свежей крови.

Из помещения вышли два евнуха, они несли носилки.

Носилки были покрыты белой тканью, и только по общему очертанию тела можно было угадать, что это женщина. Когда евнухи поравнялись с Вэй Инло, носилки покачнулись, из-под ткани показалась мертвенно-бледная рука.

Из ее пальцев на землю соскользнул платок.

Вэй Инло наклонилась и подняла его, в глазах у нее потемнело.

На платке был вышит очаровательный пес с золотистой шерстью.

– Желаю тебе долгой и счастливой жизни, – бормотала себе под нос Вэй Инло, сжимая в руках платок. – Живи долго и… счастливо.

У нее перехватило дыхание, она попыталась двинуться к Дворцовому управлению, но матушка Чжан решительно остановила ее.

– Пустите меня! – яростно закричала Вэй Инло. – Мне нужно к управляющему У, нужно спросить, почему он так поступил! Он прекрасно знал, что ее просто подставили, почему он не стал все тщательно расследовать, как в моем случае, и не поступил по справедливости?

– Глупышка, со всеми случаются трудности, – вздохнула матушка Чжан. – Если бы ее величество дала больше времени, он бы непременно докопался до правды и нашел настоящего преступника. Но она дала ему только два дня. В первую очередь он волновался о себе, а потом уже об остальных.

Умом Вэй Инло все прекрасно понимала, но в душе никак не могла смириться:

– Но если бы он не успел, то самое большее заплатил бы штраф серебром, а Цзисян лишилась жизни…

– Никто не согласится принять наказание вместо постороннего человека, – говорила матушка Чжан, слезы текли по ее морщинистым щекам, но она не вытирала их. – И никто не будет оплакивать чужого ему человека.

И тогда Вэй Инло разрыдалась.

Глава 31

Последний стежок

Никто не будет оплакивать чужого ему человека.

Первое время смерть Цзисян была у всех на слуху, но спустя неделю все уже обсуждали, что подадут на ужин и какой из стражников самый красивый. О девочке больше никто не вспоминал.

А если и вспоминали, то бросали что-то вроде:

– А, эта воришка…

Эти слова стали эпитафией ни в чем не повинной девушке и последним воспоминанием о ней.