Отрада округлых вещей - Зетц Клеменс Й. - Страница 51

Была среда, начало седьмого. Колокольный звон смолк. Вместо него в комнату теперь долетал тихий шум дождя. В спальне было открыто окно.

— Окей, — сказала фрау Триглер. — Знаешь, что, Томми? Я не думала, что когда-нибудь дойдет до этого, но…

Пальцы у нее задрожали. Она встала и сходила за кофтой. При этом она что-то бормотала себе под нос. Томас сказал, что хочет домой. Всего на несколько часов. Домой.

— О Боже, — тихо простонала фрау Триглер, прижав кулак ко рту, чтобы не потерять самообладания. — Почему ты это делаешь? Ну, почему ты такой?

Шнурки мальчику она завязала холодными, как лед, пальцами. Она сама это заметила и подышала на них, чтобы хоть немного согреть. Шапки у него с собой не было, и она надела на него ту, что осталась у нее от прежних времен. Это была серая вязаная шапка с тонким, напоминающим фитиль, шнурком, торчащим на макушке и то и дело падавшим Томасу на лицо. Он помог ей перенести несколько картонных коробок из квартиры вниз, в машину, и загрузить в багажник. Наконец, фрау Триглер заперла входную дверь на два оборота и сунула связку ключей в наружный карман плаща. В тот раз, когда они ехали со школьной парковки к ней домой, она посадила его сзади, а теперь — рядом с собой, спереди, на пассажирское сиденье. Радио, которое, не успела она завести машину, разразилось каким-то песнями, она тотчас же выключила, раз провела рукой по шапке, плотно облегавшей голову мальчика, и сказала ему, что, как бы там ни было, она попытается увидеть во всем, что случилось, положительный смысл. Потом они тронулись с места.

Дождь вскоре перестал, стеклоочистители улеглись, а когда отопление понемногу нагрело салон, пропали и облачка пара, которые выдыхали они оба.

— Я понимаю тебя, — произнесла фрау Триглер, — я правда тебя понимаю.

Они остановились на парковке позади какого-то давно закрытого супермаркета. Поблизости никого не было, только два человека стояли в некотором отдалении на автобусной остановке, держа над головами разноцветные зонтики. Фрау Триглер выключила зажигание и сказала Томасу, что скоро вернется. Она просто немного пройдется. А потом они наконец поедут к нему домой. Пусть пока послушает радио, если хочет.

Когда она распахнула дверь, в салон хлынула вечерняя прохлада. Она вновь захлопнула дверь, и мир снова обрел расплывчатые очертания, как за стеной воды. Теперь по почти совершенно безмолвному пространству двигалась слегка склоненная, женственная фигура Эвелин Триглер, руки ее были плотно прижаты к груди, пальцы сжимали висящий на шее шарф. Рядом с несколькими белыми контейнерами, назначение которых угадать было трудно, стояло маленькое строение, кирпичная башня, похожая на дымовую трубу, однако возвышавшуюся не на крыше другого здания, а прямо на земле. Фрау Триглер подошла к этой башне, в передней стене которой угадывалась узенькая, словно нарисованная, дверь. Она нажала на крохотный звонок и подождала. Поднесла к губам холодные, как лед, пальцы и подышала на них. Изо рта у нее вырвалось облачко пара. Спустя некоторое время какой-то человек открыл дверь и вышел к ней. Они подали друг другу руки. Человек спросил, не хочет ли она войти, сопроводив свое предложение соответствующим жестом, но фрау Триглер махнула рукой, мол, нет, не стоит. Потом она что-то вынула из кармана и протянула своему знакомцу. Тот поначалу воззрился на нее с удивлением, его озадачил искусственный лисий хвост, потом вгляделся, заслоняя глаза от света, в припаркованную машину и едва заметно кивнул.

— Опять не удалось? — тихо спросил он.

— К сожалению, — ответила фрау Триглер.

— Вот на сей раз не могу, — сказал он. — Сожалею.

Фрау Триглер опустила глаза.

— Я так и думала, — проговорила она.

Когда она передавала ему ключи от квартиры, они выскользнули у нее из рук, а когда он нагнулся за ними, стало понятно, что на нем форма санитара. В складках засученных рукавов виднелся красный крест. Он сунул ключи в карман, поблагодарил, отвесив едва заметный поклон, в котором можно было различить что-то похожее на грусть или даже сострадание, и хотел было на прощание обнять ее, но фрау Триглер ограничилась тем, что протянула ему руку. Мужчина отступил на шаг, взял ее ладонь в свою и пожал. И скрылся в своем маленьком, напоминающем башню, строении возле контейнеров.

Фрау Триглер вернулась с серьезным, невозмутимым лицом. Прежде чем повернуть ключ зажигания, она еще раз подышала на пальцы, и машина двинулась дальше.

Она попросила Томаса назвать ей точный адрес. Хотя он не смог описать дорогу, он упомянул расположенный неподалеку магазин игрушек, у входа в который стояли несколько аркадных игровых автоматов, и фрау Триглер поняла, куда ехать. В пути Томас вел себя совершенно спокойно. Время от времени, сворачивая на ту или иную улицу, фрау Триглер повторяла: «Да-да» или «Да-да, вот именно».

Они остановились там, где было нужно. Фрау Триглер поставила машину на ручной тормоз и вытащила ключ. В машине было тихо. Томас держал портфель на коленях.

— Окей, Томми, — сказала фрау Триглер. — Знаешь, я хотела бы сказать тебе, что я действительно немного, ну, немного удивлена. И разочарована. То есть я не думала, что этим все кончится. Честно. Но хорошо, окей. Я хочу сказать, вероятно, всегда нужно поступать, как считаешь правильным. А ты… сделал свой выбор. Сделал выбор за нас обоих, так сказать. И я действительно не могла себе представить, что этим кончится.

Она покачала головой и провела рукой по шее и левой груди.

— Ты не зайдешь ко мне домой? — спросил Томас.

Судя по его взгляду, он боялся того, что, возможно, ожидает его в ярко освещенных комнатах родительского дома. Его испуганный вид порадовал ее, но и это сейчас уже не играло роли.

— Нет, Томми, — сказала фрау Триглер. — Я не могу. Я уже и так вложила слишком много сил и эмоций. Во всё это. В нас. Понимаешь?

Томас неотрывно смотрел на светлые окна. В них не было заметно никакого движения, никаких теней или очертаний предметов. Только свет. Потом он отстегнул ремень безопасности и взялся за ручку двери.

— Еще секунду, пожалуйста, — попросила фрау Триглер, мягко удержав его за плечо. — Я хотела сказать тебе еще кое-что. Твоя мама… знаешь, ей наверняка стало лучше. Я в этом почти уверена. Она ведь очень сильная, правда же? То есть по своей сути, ведь так?

Томас ничего не ответил на это. Он только посмотрел на руку, лежавшую у него на плече. Фрау Триглер отпустила его.

— Окей, иди, — произнесла она. — Я тебя не задерживаю. Я хотела сказать тебе еще только одно, Томми. Я действительно очень старалась. Я пыталась полностью забыть о самой себе, о своих желаниях и ожиданиях…. А ты. А что делаешь ты.

— Простите, — сказал Томас.

Эвелин молча кивнула и печально опустила глаза долу. Потом втянула нижнюю губу, немного покачала головой и сказала:

— К сожалению, просить прощения уже поздно.

Томас выбрался из машины. На ходу он закинул на плечо портфель, как будто хотел сделать вид, что только что пришел из школы.

Фрау Триглер не стала дожидаться мгновения, когда откроется дверь и Томаса поглотит чужой, зловещий дом. Она завела мотор и поехала по вечерним улицам, вдоль огней магазинов и беззвучной сутолоки городского центра. Ее руки спокойно и уверенно лежали на руле, и только когда автомобиль слегка подпрыгивал на неровностях, она слышала, как тихо шуршат, сталкиваясь в багажнике, картонные коробки, в которых были сложены ее вещи.

ОЗЕРО ЗНАЕТ О КРИВИЗНЕ ЗЕМЛИ БОЛЬШЕ НАС

Моей первой мыслью было, что этот человек — наверняка албанец. Кожа у него была смуглая, и то, что он говорил, мало напоминало итальянский. Тони когда-то знал двоих албанцев, он ездил с ними в отпуск на старом «вольво» своего дедушки. От этой поездки остались полароидные снимки, которые он мне однажды показал. Лицо у этого было как раз такое. Потому-то я так и подумал. В любом случае, человек этот сильно пыхтел, и нам пришлось его поддерживать. Уже не помню, кто из нас дал сигнал прекратить. «Хватит!» Такое всегда начинается с места в карьер. Последний удар нанес Эрвин — кулаком, снизу, в подбородок.