Город Пламени (ЛП) - Васкез Рина - Страница 93

Мои легкие начинают болеть.

"Лоркан стал слишком слабым из-за тебя". Его глаза теперь горят пустотой: "И что теперь? Ты будешь виновата в разрушении нашего мира".

Вцепившись пальцами в его руки, я выдавливаю из себя слово "нет" и, набравшись сил, говорю: "Вы с королевой уже сделали это".

Он смотрит на меня яростными глазами, когда его хватка ослабевает. Воспользовавшись случаем, я впечатываю ногу ему в живот. Он мгновенно отпускает ногу, и я задыхаюсь, когда он падает на бок, издавая слабый хрип.

С отвратительным ожогом от его пальцев, запечатленным на моей шее, я поднимаюсь в сидячее положение и пытаюсь прийти в себя, обнаружив, что мой клинок находится рядом.

Спотыкаясь на коленях, я потянулась за ним, но Эрион оттащил меня назад за волосы, выхватывая клинок, и я вздрогнула.

Нет, мне нужно…

"Эрион!" кричит Дарий, пробираясь сквозь пыль, когда я поднимаю на него глаза, но Эрион рывком поднимает и меня, и себя, прижимая острие клинка к моей шее.

Дарий останавливается, бросая взгляд то на кинжал, то на меня, то на Эриона.

У меня перехватывает дыхание, и я ищу лазейку, когда Эрион подавляет смех, и я недовольно морщусь от его звука.

"Дариус Хален", — объявляет он с издевкой в голосе: "Презренный пасынок. И единственный перевертыш, по которому скучал Лоркан, даже после того, как я привел его сюда, он постоянно говорил, как ему его не хватает". Он произносит со злобным придыханием: "Его брат Дариус".

Ладони Дария сжимаются в кулак, и это только заставляет Эриона еще сильнее погрузить лезвие в мою кожу.

"Ты настроил его против меня".

"Я настроил его против всех вас". Гордость, звучащая в словах Эриона, вызывает тошноту: "И как наивный мальчик, он поверил всему, потому что именно я был тем отцом, которого он так хотел, тем, кто превратил его в существо, которым он сейчас является… наполовину дракон, наполовину рюмен".

Дарий этого не знал, но никак не отреагировал: "Такой человек, как ты, не заслуживает звания отца".

"Тогда убей меня, вор", — прорычал Эрион, и давление клинка ослабло, когда он толкнул меня к Дарию: "Убей меня, как убил отца Лоркана".

Я цепляюсь за руку Дария и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Эриона, раскинувшего руки в стороны.

Он ухмыляется, смеяться над Дарием.

Я пытаюсь сделать шаг вперед, во мне бушует гнев, когда рука Дария настигает меня. Его взгляд скользит по моей шее, и, словно почувствовав это, я провожу пальцами по ней, втягивая кровь на кончики пальцев. Когда я поднимаю взгляд, Дарий уже не смотрит на меня.

"Он только больше возненавидит тебя", — насмехается Эрион, и его самодовольная ухмылка не исчезает, даже когда Дарий обдумывает его слова. Впервые его лицо остается бесстрастным, пока губы не превращаются в холодную ухмылку, жестокую для любого, кто осмелится перечить ему.

"Что ж, — говорит он, — хорошо, что я люблю, когда меня ненавидят". Он подходит к Эриону, тени трещат в его руке сбоку, пока он изучает внезапную трусость, охватившую Эриона, несмотря на мой клинок в его руках: "Передай привет Аурелии".

Аурелии?

Эрион нахмуривает брови, словно узнавая это имя, и шепчет про себя "Аурелия".

"Моя мать", — прохрипел Дарий, и на грудь навалилась тяжесть.

Должно быть, именно Эрион убил его мать все эти годы назад.

Когда Дарий поднимает руку, на его лице проступает узнавание. Тени превращаются в клинки, а по позвоночнику проносится ледяная волна, и я смотрю направо.

Лоркан стоит на краю стены и целится стрелой в Дария.

Крики становятся приглушенными, когда Лоркан смотрит на меня, и хотя выражение его лица твердое, неподвижное, в его глазах плещется заряд сожаления.

Подожди…

"Нет!" Это слово звучит слишком слабо, потому что в ту же секунду стрела вылетает из лука, и я мгновенно зажмуриваю глаза от ужаса, который на этот раз держит меня в плену.

Звук захлебывающегося кровью человека замораживает меня.

Нет, нет, нет.

Я открываю глаза, но меня охватывает шок: кровь, разбрызганная по полу, принадлежит не Дарию.

Перевожу взгляд на генерала — его рот широко раскрыт, он вцепился обеими руками в шею. Стрела пронзила его горло, когда он рухнул на колени, и кровь хлынула сквозь щели его пальцев.

Он смотрит на Лоркана, в его широко раскрытых глазах горит предательство, а затем он падает, больше не двигаясь.

Лоркан убил его.

Он все слышал.

Я смотрю на Лоркана, не зная, что чувствовать, когда он опускает лук и смотрит на нас с Дарием.

Он кивает один раз в знак перемирия, и я начинаю улыбаться.

Не прошло и секунды, как лидер рюменов прорвался сквозь одну из стен.

Я кричу предупреждение, но уже слишком поздно. Время замедляется, и мой голос переходит в вздох, когда Лоркан, вращаясь, устремляется к рюмену, и его острое когтистое крыло взлетает, пробивая Лоркану грудь.

Мои ноги взлетают вверх, когда сила удара крыла отбрасывает Лоркана к другой стене. Выхватив мой клинок, Дарий бросается к рюмену с огненными вихрями в тот момент, когда я настигаю Лоркана и вместе с ним падаю на пол. Лук вываливается из его рук, и я с паническим видом прижимаю руки к крови, хлещущей из его груди.

Все в порядке, он же дракон, он исцелится, исцелится, исцелится…

"Прости меня", — прохрипел он, и с его розовых губ потекла кровь.

Я качаю головой: "Ты можешь сказать мне это позже. Давай просто уберем тебя отсюда". Я оглядываюсь по сторонам в поисках Дария, но он на другой стороне, отбивается от рюменов.

"Я солгал…" Шепот Лоркана возвращает мое внимание к нему. Бледный, слишком бледный: "Я солгал…"

Я снова качаю головой, но прежде чем я успеваю заговорить, он хватает меня за запястье, отталкивая его от себя, и вкладывает что-то в мою руку.

Я смотрю на него, мои губы раздвигаются, когда я опускаю взгляд на свою ладонь.

Солнце.

Моя резьба.

Оранжевый оттенок пламени освещает светлое дерево, окрашенное в красный цвет кровью Лоркана.

"Скажи Дарию, чтобы он исполнил свое желание".

Я смотрю на него, и у меня болит горло.

Он прощается, он думает, что не выживет.

Нет… Я отказываюсь от этой мысли, нет.

"Ты можешь сказать ему сам", — мой упрямый голос подводит меня, когда он улыбается немного, а затем его глаза становятся тусклыми и через несколько секунд закрываются.

"Лоркан?" говорю я, хватая его за другую руку и тряся ее: "Лоркан, проснись… проснись…" Я дышу быстро и коротко. Слезы не текут, но все, что меня окружает, от звуков до ворчания окружающих, становится расплывчатым: "Пожалуйста?"

Никакого движения не происходит.

Тогда я выкрикиваю его имя, когда сзади меня обхватывает за талию рука, пытаясь подтянуть к себе. Я сразу же понимаю, что это Дариус, но сопротивляюсь ему, вырываясь на свободу всего на секунду, чтобы вернуться к Лоркану.

Я трясу его за грудь.

Очнись, очнись, очнись.

Стрела венатора летит прямо мне в бок, но мне все равно.

"Нара, — говорит Дарий, обхватывая меня руками. Даже с такой властностью в голосе, он тоже срывается.

"Нет", — говорю я и хватаюсь за его руки, пытаясь оторвать его, но его хватка непреклонна. Он начинает тащить меня, а я вжимаюсь пятками в землю и снова и снова повторяю одно и то же слово — "нет".

Тело Лоркана так неподвижно лежит передо мной, и каждый раз, когда я смотрю, оно все дальше и дальше уходит из поля зрения.

Я моргаю, и вот уже мой отец, мой домик, Идрис, уносящий нашу плачущую мать.

Все одно и то же.

Моя голова откидывается на грудь Дария, устало вздрагивая в его объятиях, и хотя грудь горит, я все равно не плачу. Не могу.