Город Пламени (ЛП) - Васкез Рина - Страница 57

Может быть, она знает. Она не бьется, не пытается отползти как можно дальше с помощью тех небольших движений, которые дают ей цепи. Она просто… смотрит на меня. Мягкий выдох из ее ноздрей раздувает нити моих волос, и сильная потребность овладевает мной, когда я протягиваю руку к чешуе на ее животе, растущей и хрупкой, которую легко проткнуть. Голова дракона склоняется, когда я провожу каждым пальцем по кожистой поверхности. Как броня, она блестит, когда она двигается, и когда моя рука перемещается к месту, где находится ее сердце, я поднимаю голову, чтобы заглянуть в ее глаза.

Понимание передается через нас двоих, как будто от нас исходит трепетная связь, она чужая, неописуемая, но прежде всего… сильная?

Она действительно знает. Не может быть, не гадает, не может быть иначе. И самое страшное — это то, что ее глаза говорят мне, что она принимает это.

"Прости", — шепчу я так тихо, что дракон вряд ли меня услышит.

Я поднимаю клинок, сталь полыхает под моей ладонью, и она откидывает голову в сторону, цепь впивается в чешую ее кожи.

"Прости меня". Я регистрирую, как в этот момент мне хочется сбежать, забрать своих братьев и посмотреть, что еще есть в этом мире.

Дракон успокаивающе журчит — звук, от которого многие бы убежали, но для меня это то, чем я представляю себе мир.

Обхватив другой ладонью поммель, я вдыхаю, как будто выныриваю из воды, нуждаясь в воздухе. Я снова смотрю на нее одну, две, может быть, три минуты. Время тянется бесконечно, но потом эти сверкающие глаза, огненно-золотые, юные и спокойные, как и прежде, дают мне понимание того, что я собираюсь сделать.

И, кивнув, я всаживаю его ей в грудь, в сердце.

Она вскрикивает, когда я зажмуриваю глаза. С моих губ срываются придушенные вздохи, я чувствую, как лезвие входит все глубже.

Когда теплая густая жидкость попадает на мои руки, из них вырывается влажный всхлип, и я выхватываю кинжал из дракона, бросая его. Я закрываю глаза, чтобы не видеть ничего, кроме удара тела о твердую землю. Ветер проносится по подземелью — этой пещере-тюрьме, а затем дракон затихает, и цепи больше не скрипят.

"Теперь это было не так уж и трудно, правда?" Королева зовет, ее голос мучителен. Я представляю себе улыбку на ее лице.

Я не открываю глаз до тех пор, пока меня не начинают медленно поворачивать. Голова опущена, каждый вздох вырывается из меня, как будто я так долго бежала: "Почему ты не поймала Золотого вора?" Заставив себя не смотреть на дракона, на то, что я натворила, я сосредоточилась на королеве.

Ее сузившийся взгляд смотрит на меня с лукавым весельем: "Я хотела сначала кое-что проверить с ним". Слегка приоткрыв губы, она приподнимает подбородок: "И он доказал именно то, что я предполагала, как только вошел".

Прежде чем я успела спросить, что именно, она уже повернулась, чтобы уйти. Я смотрю на свою окровавленную руку, на кинжал, лежащий на земле, и острое чувство вины поглощает меня.

Я врываюсь в свою комнату, и Фрея вскакивает с кровати, прижимаясь к груди: "Солярис", — говорит она, задыхаясь: "Нара, что…"

"Мне нужно, чтобы ты меня прикрыла", — говорю я, бросаюсь к комоду и нагибаюсь, чтобы открыть его. Первым делом я достаю свои старые ножны и обоюдоострый клинок, затем переворачиваю карман и нахожу кровь фейри, а также свой полумесяц. Вытащив его, я сжимаю его в своих испачканных багровой кровью руках и облегченно выдыхаю: "Я ненадолго".

Когда я покинула подземелье, у меня на уме было только одно. Я держалась отстраненно и ошеломленно, пока королева улыбалась, давая мне понять, на чем держится наше доверие.

"Подожди", — говорит Фрея, но я уже направляюсь к двери: "Прикрыть тебя? Куда ты идешь?"

"К драггардам", — отвечаю я, и только успеваю открыть дверь, как Фрея бросается через кровати и захлопывает ее.

Я смотрю на нее и вижу, как она тревожно нахмурила брови, произнося негромкое предупреждение: "Нара…"

"Пожалуйста?" Я умоляю, мой голос звучит слабо, так как в памяти всплывают воспоминания о драконе, о крови, о том, как эти глаза смотрели на меня…

"Я не могу", — пробормотала Фрея, и я непонимающе посмотрела на нее, собираясь спросить, почему, как вдруг она отпустила меня и сказала со всей строгостью: "Потому что я иду с тобой".

Я открываю рот, не зная, что сказать, но она меня опережает: "И ты объяснишь мне все, что с тобой происходит в последнее время".

Глава 31

Слабая, трусливая, жестокая — вот несколько слов, которые крутятся у меня в голове в связи с тем, что произошло в подземельях. Мне хочется вырвать. Я хочу стереть это из памяти, но не могу.

И рассказ Фрейи обо всем, начиная от сделки с Иварроном и заканчивая Дарием и ожерельем, вызвал в тяжелом воздухе напряженную тишину. Она внимательно слушала каждое слово, смотрела, как я оттираю руки от крови и как мне нужно увидеть Лейру. Ведьму, подругу моего отца и ту, кто верит, что его смерть не была случайностью.

Я опускаю взгляд на травяной чай, который Лейра поставила, когда я вбежала внутрь среди стада пьяных людей. Сильный аромат лаванды исходит от чашки и пульсирует, когда я делаю глоток. Фрея стоит в углу, прислонившись к деревянной стене, и в задумчивости грызет ногти. Она ничего не сказала после того, как я ей об этом рассказала. Мы уже добрались до Лейры, когда она могла попытаться что-то ответить.

"Попытка опередить королеву может легко обернуться неудачей, Нара, ты же видела, что она сделала с тобой сегодня". Лейра вздыхает, качая головой, почти слишком рассерженная тем, что я ей объяснила.

Я ставлю чашку на стол: "Возможно, из-за нее умер мой отец". Я предпочитала верить в обратное, но все равно некоторые вещи не сходятся. Его убил дракон. То ли это чистое совпадение, то ли она тоже угрожала ему тогда, но я в тупике: "И… она знала о Дар…", — останавливаю я себя: ""Золотом воре"".

"Но, судя по тому, что ты объяснила, ей нужна была твоя преданность любой ценой…"

"Нет, она хотела видеть меня уязвимой". Я понимаю, что слова прозвучали раздраженно. Я делаю еще один глоток — скорее, глоток.

В ледяном взгляде Лейры появляется сочувствие, и она сжимает мою руку, когда я снова наливаю чай. Воск свечи тает между нами, и пламя мерцает на ее бронзовой коже: "Это не твоя вина".

У меня щиплет глаза, и я начинаю думать, что это свеча жжет их. Когда я заговариваю, мой голос становится слабым шепотом: "Если бы я не помогла Золотому Вору…"

"Если бы, — вклинивается она, — ты не помогла ему. Она бы все равно нашла способ".

Я опускаюсь на стул, глубоко выдыхая. Украдкой взглянув на Фрею, я вижу, как она увлеченно смотрит на гримуар. В другом конце комнаты Аэль, жена Лейры, срезает свежие цветы и раскладывает их по банкам. Помнится, Лейра упоминала, что они оба живут в коттедже за городом. Может быть, это и было их спасением от всего этого.

"Ты все еще видишь Золотого Вора?" Вопрос Лейры заставил меня посмотреть на нее.

"Нет, не вижу. Я не уверена, что когда-нибудь увижу его снова". Я хмурюсь, глядя на свечу. Видеть его означает, что он на шаг ближе к поимке, особенно после Ноктура. Как ни обидно это звучит, но он прав: я больше не хочу, чтобы его поймали. Он помог моим братьям. Однако это не значит, что я перестала испытывать к нему неприязнь…

Я выпрямляюсь на стуле, когда мысль материализуется, и устремляю на Лейру пристальный взгляд: "Там, в подземельях, был перевертыш. Он смотрел на меня, и, возможно, он знает больше, чем кто-либо другой".