Дневник пустоты - Яги Эми - Страница 20

С другой стороны, от производства картонных трубок я ничего не ждала. Здесь длинные полоски бумаги просто подавали в станок и сворачивали. Везли на ленте к сердечнику. Чтобы создать трубку с пустотой внутри. Если только не отключится электричество, машина продолжит работать, ничем не привлекая внимания. Вполне понятно, что коллеги на экскурсиях быстро начинали скучать.

И все же это было заклинание. Ленты двигались – несмотря ни на что. Двигались, хотя знали, что их ждет впереди. Полные решимости отрубить пальцы тому, кто попробует к ним прикоснуться. Ленты бегут и, не останавливаясь ни на миг, соединяются, образуя картонную трубку. Едва ли происходящее кто-то назовет волшебством. Здесь нет передовых технологий, которые могли бы произвести впечатление. Зато есть упорство и настойчивость, в них и заключена вся магия. Слова складываются в заклинание, одно за другим, чтобы на свет появилась новая история. Торжественно, скромно, глубоко религиозно. Хорошо, что трубка пустая. Эту пустоту и заполнит история. Заклинание несется по тускло освещенной мастерской.

После того как трубку из лент снимут со станка, ее разрезают на части и при необходимости прикрепляют крышку или дно. Мир действительно нуждается в картонных трубках: маленькие используют в качестве упаковочных материалов для полиэтиленовых пакетов или чая, а большие – для разных промышленных целей. Вот почему ленты никогда не остановятся. Вот зачем они здесь, в сонном цехе.

Когда я вернула комбинезон и покинула завод, даже сам воздух был наполнен светом и звуками. Хигасинакано разговаривал по телефону. До станции мы могли добраться только на автобусе для сотрудников или такси. Сидя на скамейке перед входом, я чувствовала запах земли. Я сняла черную куртку, жадно вбиравшую в себя тепло, и закатала рукава платья. В поле по другую сторону широкой дороги старушка с платком на голове что-то сажала.

– Как здорово, что удалось попасть на экскурсию, – пробормотал подошедший ко мне Хигасинакано.

– Согласна, – ответила я, потягивая овощной сок. Судя по всему, в качестве коробки для сока тоже использовалась продукция завода.

После экскурсии техник рассказал о новых картонных трубках, недавно поступивших в продажу, и о стоимости разных видов трубок, а также подарил целую коробку образцов. Пожимая нам руки, он попросил передать приглашение на завод и другим сотрудникам офиса.

– Сибата, тебе, наверное, было нелегко? На заводе столько узких проходов и лестниц. У тебя ведь срок в мае. Осмотры у врачей все чаще, да?

– Так и есть. Хигасинакано, откуда вы столько знаете о беременности?

Очки Хигасинакано блеснули в ярких лучах солнца. Я давно не видела его в этих очках с толстыми линзами.

– Мы с женой не можем иметь детей. Мы долго надеялись, изучали информацию о беременности и родах. Хотели бы мы узнать, каково иметь ребенка и насколько радостно наблюдать, как он растет.

У меня чуть не вырвалось: «Так вы женаты!» – но я постаралась скрыть свое изумление.

– Когда узнал о твоей беременности, я за тебя порадовался. Конечно, это сложный период. К тому же… Я понял, что ты будешь воспитывать его одна. Мне очень жаль. Но я часто говорю с женой, Сибата. О тебе. О том, что ты решилась родить ребенка, через какие трудности ты проходишь, не подавая виду. Несколько лет назад мы прекратили попытки. После этого решения стало легче, но иногда мы все-таки мечтаем о детях…

Хигасинакано продолжил рассказ. Он удивлялся тому, сколько стоит лечение бесплодия. Его жене тяжело давались постоянные анализы и прием лекарств, и каждый раз, когда Хигасинакано предлагал сдаться, они ссорились. Однажды она забеременела, но вскоре случился выкидыш. Они так и не нашли в себе сил сказать родителям, что проходят лечение. Его голос звучал намного мягче, чем в офисе. С женой он познакомился в студенческом хоре. Может, ту ярко-желтую рубашку, которую он носил в день снегопада, выбирала жена? Я гадала, какие чувства испытывал Хигасинакано, выписывая имена на странице из блокнота.

– Прости, что-то я заговорился. Спасибо тебе за сегодня, – слегка заикаясь, произнес он.

– Не стоит благодарности. Мне тоже было полезно осмотреть производство.

– Мы тут оказались, потому что я допустил ошибку, но… Разве все картонные тубусы не хороши? Даже если они слегка неправильные.

Хигасинакано достал из кармана рюкзака сувенир. Техник подарил ему трубку, изготовленную по ошибочной спецификации. Светло-серая трубка выглядела хрупкой под лучами мартовского солнца, но еще почему-то вызывала сочувствие.

Я не знала, что сказать. У меня мелькнула мысль, что менеджер из отдела продаж, услышав слова Хигасинакано, пришел бы в ярость.

В глубине жилого квартала вдали заблестели два огонька. Вероятно, подъезжало такси, которое вызвал Хигасинакано.

– Хотите потрогать мой живот?

Хигасинакано, бормоча что-то про неловкость, вытащил носовой платок, вытер ладони, убрал платок, затем снова вынул. Однако к моему животу не потянулся.

Такси приближалось. На передней панели под лобовым стеклом лежал плюшевый тюлень.

– Давайте, машина уже здесь. – Я выпятила живот.

– Ну… Если ты настаиваешь.

Маленькая, будто детская, шершавая рука коснулась моего живота, обтянутого платьем. Я чувствовала тепло. Потому что уже не делала подкладок.

– Ого, толкается! Вот это пинок! Невероятно! – Голос Хигасинакано слегка дрожал. Тюлень приближался, увеличиваясь в размерах. Его пластиковые глаза поблескивали.

В последнее время ребенок толкался все чаще.

Тридцать четвертая неделя

Когда в ток-шоу начали обсуждать очередной роман популярного актера, о котором каждый день трезвонили во всех новостях, я вышла на балкон развесить белье. Теплый ветер обдувал мои щеки и лодыжки. Половина вишен за рекой уже опали, но сакура за храмом на этой неделе, кажется, еще в полном цвету.

– Хорошо, что цветы сакуры почти не пахнут. Если бы они пахли так же сильно, как османтус, никто бы не стал устраивать под деревьями пикники, – сказала Хоя на прошлой неделе, когда мы шли домой после аэробики.

Развешивая носки, я думала, не сходить ли и мне полюбоваться цветением. Бэнто можно собрать из того, что есть в холодильнике. Надо только закончить стирку и сделать уборку в ванной. В отпуске на удивление много дел.

Я взяла отпуск по беременности с первого апреля. Хотела поработать еще неделю, но в отделе кадров предложили уйти раньше, потому что у меня накопились дни из регулярного оплачиваемого отпуска. Перед моим уходом Хигасинакано подарил мне тысячу бумажных журавликов[30]. Первый день отпуска я провела, занимаясь домашними делами, как в любой обычный выходной, однако ночью меня осенило. У меня не просто выходной.

Вчера, на второй день, я сделала уборку, а затем решила где-нибудь пообедать. Я пошла в китайский ресторанчик, где бывала только один раз. Готовят там вкусно, но от вокзала идти далековато. Хотя наступило обеденное время, офисных работников в ресторане не было. В глубине зала, потягивая лапшу, сидели напротив друг друга пожилые супруги с идеальной осанкой, а за стойкой пожилой человек, пол которого я не смогла определить, пил пиво и хрустел закуской чжа-цай[31]. Тофу в остром соусе, который я заказала, мне понравился. Острота сычуаньского перца мне больше по душе, чем перец чили. Я попросила еще безалкогольного пива.

Разумеется, для родов и всего, что произойдет потом, необходимо многое подготовить, поэтому вчера вечером я наконец записалась на уроки для будущих родителей. Едва успела – рядом с моим домом на курсы принимают только со сроком до тридцати шести недель.

С прошлого месяца я быстро набираю вес – судя по весам в раздевалке, я прибавляю где-то полкило каждую неделю. Так что прогулка с целью созерцания цветущей сакуры нужна не только ради развлечения. Считаю это частью подготовки к родам. Приложение также рекомендует ходьбу, а еще призывает следить за пищеварением. Я переоделась в платье, не для беременных, но достаточно свободное, надела кроссовки и вышла за дверь.