Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 2432

Он выжил из ума. Он понял это так же четко, как если бы ему плеснули в лицо ледяной воды и в добавок надавали по щекам. Но он протянул руку и вынул костюм из шкафа.

Сирена патрульной машины звучала все ближе. Крэй Флинт начал натягивать костюм прямо поверх пижамы. Фигура с годами не растолстела, наоборот, усохла. Зеленые брюки оказались свободными, и хотя ноги все еще сохраняли рельефную мускулатуру, все равно выглядели костлявыми. Плечи и грудь еще вполне плотно вписывались в верхнюю часть облачения, но исхудавшие жилистые руки потеряли значительную часть мощной мускулатуры юных лет. Он застегнул молнию, вставил ноги в потертые башмаки, затем натянул капюшон и как следует его расправил. На зеленой ткани золотистыми переливами светилась пыльца крылышек множества поколений моли. Он снял с полки перчатки и по множеству мельчайших дыр понял, что моль и тут устраивала свои веселые оргии. Перчатки придется оставить. Сердце учащенно забилось. Он снял с вешалки плащ-накидку. Полицейские сирены звучали у самого здания. Накидка до сих пор сохранила способность таинственно переливаться, как в старые добрые времена.

Я не должен этого делать, сказал он себе. Я снова схожу сума, я всего лишь мальчишка из Индианы, который когда-то был актером…

Не должен…

Он натянул плащ через голову и плотно завязал. Теперь он смотрел на мир через узкие прорези маски и дышал сквозь маленькие отверстия. Пахло молью… Да, но чем-то еще. Чем-то неопределенным… Что это — медный запах юношеского пота, жгучая ярость вызова силам зла? Или, может быть, кровь с разбитых губ во время давних съемок драки со слишком увлекшимся каскадером… И тому подобными ароматами… Он чувствовал животом обтягивающую ткань костюма. Будь смелым в поступках и мыслях, вспомнил он слова режиссера, которые тот любил повторять. И непроизвольно развернул плечи. Сколько раз он натягивал этот костюм и бросался в бой против бандитов, гангстеров и убийц? Сколько раз он смотрел в лицо самой Смерти сквозь эти узкие прорези и смело кидался в пучину?

Я — Крейтон Флинт, повторил он. И посмотрел на мерцающий в темноте плакат, сулящий самые острые впечатления. И перечитал текст — В ГЛАВНОЙ РОЛИ КРЕЙТОН ФЛИНТ, «ЗЕЛЕНЫЙ СОКОЛ».

Первый и, единственный.

Полицейские сирены затихли.

Пора идти, если он собрался идти куда-нибудь.

Зеленый Сокол поднес к глазам красный спичечный коробок. «Гриндерсвич» отсюда — рукой подать. Если Мясник был там сегодня вечером, кто-нибудь может вспомнить.

Он понимал, что он на шаг от того, чтобы загреметь в психушку. Если выйти из номера в таком виде — обратно пути не будет. Но если Зеленый Сокол не сможет выследить Мясника, то никто не сможет.

Стоит попытаться. Разве нет?

Он глубоко вздохнул и сделал этот шаг. Он вышел в холл. Обитатели гостиницы, собравшиеся у двери Джули Софли, увидев его, отреагировали так, словно им предстал марсианин. Не раздумывая, не останавливаясь, он миновал толпу и направился к лифту. Вспыхивающие огоньки над головой… лифт идет вверх. Это поднимаются полицейские. Дать им столкнуться с Зеленым Соколом — не самое мудрое решение.

— Эй! — послышался за спиной голос мистера Гомеса. — Эй, черт побери, кто вы такой?

— Чокнутый! — громко предположила миссис Лапреста, и ее супруг — редчайший случай — согласился.

Но Крэй уже спешил в сторону двери с табличкой «лестница». Капюшон сдавил шею, маска оказалась тесновата. Он даже не думал, что костюм мог быть настолько неудобным. Торопливо спускаясь по ступенькам, он сжимал в руке коробок. Его преследовал запах крови Джули.

Тяжело дыша, он добрался до первого этажа, быстро пересек узкий холл, миновал дверь-вертушку и оказался на бульваре Голливуд: в мире, больше всего напоминающем трехъярусный цирк своим шумом, гамом и количеством огней. Но он отлично знал, какие глубокие тени лежат в расщелинах этого мира, равно и какую опасность они собой представляют. Он пошел на запад, в сторону Вайн-стрит. Парочка мальчишек на скейтбордах промчалась мимо, один ухватил его за полу плаща так, что чуть не задушил. Проезжающие машины вовсю гудели, а ночные бабочки на углу махали руками и выставляли напоказ свои прелести. Один панк с высоким красным гребнем на голове уставился на него и фыркнул: «Ты настоящий, чувак?» Зеленый Сокол продолжал свой путь. Человек, у которого есть цель. Черная проститутка пихнула в бок свою подружку, и обе заулюлюкали, издавая непристойные звуки, пока он проходил мимо. Потом навстречу попалась группа распевающих кришнаитов с тамбуринами, и даже их пустые глаза округлились при виде такого зрелища. Но Зеленый Сокол, уворачиваясь от пьяных и наркоманов в кожаных куртках, оставил их всех за спиной своего развевающегося плаща.

Наконец он увидел бар «Гриндерсвич», зажатый между порнотеатром и магазином париков. Ослепительно вспыхивала ярко-красная неоновая вывеска. Перед входом застыли шесть больших мотоциклов «Харлей-Дэвидсон». Крэй приостановился. Где-то глубоко в животе шевельнулся страх. «Гриндерсвич» — злачное место. Это он знал наверняка. Угроза исходила даже от гудения неоновых ламп. Иди-ка ты домой, сказал он себе. Оставь это. Просто пойди домой и…

И что? Прозябать? Сидеть в продавленном кресле, пялиться в телевизор и радоваться тому, как тебе повезло получить место поломойки в «Королевском бургере»?

Нет. Теперь, когда он в броне Зеленого Сокола, чего ему бояться? И тем не менее он никак не мог собраться с духом. Войти сюда — все равно что в клетку со львами, предварительно обвешав себя кусками сырого мяса. В конце концов, кто такая Джули Софли? Его приятельница, да, но теперь она мертва, и какое это имеет значение? Иди Домой. Повесь этот костюм обратно на вешалку и забудь о нем. Он взглянул на дверь и понял, что за ней его ждут монстры. Иди домой. Лучше иди домой.

Глава 4

Он с трудом сглотнул. Будь смелым в поступках и мыслях, напомнил он себе. Если он не войдет туда, само имя Зеленого Сокола будет запятнано навсегда. Боль пережить он сможет. Стыд — никогда.

Он взялся за ручку двери и вошел в бар «Гриндерсвич».

Шестеро мотоциклистов — небритых парней в черных кожаных куртках с бляхами, свидетельствующими о принадлежности к банде «одноглазые черепа», — подняли головы от своих кружек с пивом и уставились на него. Один расхохотался, а другой, сидевший в центре компании, негромко присвистнул.

Зеленый Сокол не обратил на них ни малейшего внимания. Из динамиков, вмонтированных в потолок, по барабанным перепонкам били звуки тяжелого, рока. На небольшом возвышении в центре зала худенькая блондинка в набедренной повязке со страстью зомби двигалась в такт музыке. Еще несколько посетителей равнодушно наблюдали за происходящим на сцене. Другие девицы, тоже в одних набедренных повязках, с приклеенными улыбками бродили между столиков с подносами пива. Зеленый Сокол подошел к стойке, за которой рыхлый мужчина с тройным подбородком сосредоточенно наполнял новые кружки, и взгромоздился на высокий табурет. Глаза толстяка стали как блюдца.

— Я ищу мужчину, — произнес Зеленый Сокол.

— Ошибся адресом. Зеленый, — откликнулся бармен. — Тебе надо в «Медный гвоздь», к Сельме.

— Нет, я не это имел в виду. — Он почувствовал, как под маской заполыхали щеки. Разговаривать при этом дьявольском грохоте — все равно что пытаться перекричать ураган. — Я ищу мужчину, который мог заходить сюда сегодня вечером.

— Я торгую пивом и спиртным, а не новостями для клуба одиноких сердец. Проваливай.

Крэй слева от себя увидел высокую кружку, полную красных спичечных картонок с надписью «Гриндерсвич Бар».

— Парень, которого я ищу, — блондин, лет двадцати с небольшим. Лицо очень бледное, глаза темные. Карие или черные. Вы не видели кого-нибудь похожего?

— А какого черта ты разгуливаешь в этом дурацком зеленом костюме, а? Нынче, кажется, еще не день Святого Патрика! А может, ты из психушки сбежал?