Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 2393

Джон понял, что вариантов нет. В ближайшие секунды либо нож воткнется в глотку, либо очередная пуля вышибет мозги. Выгнувшись дугой, он что было сил врезал головой в нос бандиту.

Трэвис взвыл и откинулся назад, захлебываясь кровью. Джон отполз от него на четвереньках. Он уже совсем выбился из сил. Трэвис яростно мотал головой, разбрызгивая кровь по все стороны, пытаясь прийти в себя. Потом смог разглядеть валяющийся на полу «кольт» и жадно схватил его, решив наконец покончить с этим священником к чертям собачьим.

Джон увидел ствол оружия, нащупывающего цель. Это уже не предотвратить. Никак.

Краем глаза он заметил слева от себя горшок с кактусом и тут же схватил его.

Трэвис, отчаянно моргая, пытался слезящимися глазами найти Джона. «Кольт» вот-вот должен был исполнить свое дело.

Джон прыгнул вперёд, выставив перед собой горшок с колючим кактусом.

И врезал им прямо в лицо маньяку.

Трэвис дико заорал, ослепленный. Он упал на пол и начал кататься от боли: длинные жесткие иглы вонзились в щеки, в нос, а главное — проткнули глаза. Продолжая орать, он поднялся на колени, потом на ноги. В этот момент откуда-то выскочил Единорог, торопясь убраться подальше от этого безумства. Трэвис вертелся во все стороны, размахивая «кольтом» и держа палец на спусковом крючке. На мгновение ствол оказался направлен прямо в лицо Джону, потом сдвинулся фута на два в сторону. Выстрел пришелся в стену. Джон лежал на полу. Трэвис орал, размахивая «кольтом», потом сделал шаг назад и наступил на краба, не успевшего забиться в безопасный уголок.

Потеряв равновесие, он попятился. «Кольт» полыхнул пламенем в шестой раз. Пуля разбила окно на кухне. Отдача от выстрела предопределила его судьбу.

Низкий подоконник окна эркера оказался примерно под коленями. Пытаясь сделать еще шаг, он покачнулся и начал заваливаться назад.

Осколки разбитого стёкла со звоном посыпались на пол, лицо на долю секунды застыло в паническом одеревенении. Пальцы, ища опору, натыкались на острые обломки, оставляя кровавые потеки, и конце концов он вывалился наружу. Протяжный крик растаял в дождливой ночи вместе с ним.

Послышался глухой удар, и все стихло.

Джон встал, доковылял до окна и выглянул наружу. Труп лежал навзничь на крыше чьей-то машины. Закинутая голова пробила ветровое стекло. Рука по-прежнему сжимала «кольт». Смертельный захват.

В домах напротив начали вспыхивать окна. Кто-то закричал. Потом на пороге квартиры появился мужчина в очках и махровом халате, за ним — молодая блондинка. Они застыли, увидев расщепленную выстрелом дверь.

Дебби! Сверкнуло в мозгу Джона. О Боже!

Он ринулся в ванную. Единорог спешно зарывался в песок из перевернутого цветочного горшка.

Она была еще жива и еще боролась за жизнь. Джон первым делом перекрыл воду, потом выдернул кляп; она начала судорожно хватать широко разинутым ртом воздух, кашляя и задыхаясь в истерических конвульсиях. Действуя одной левой рукой, ему удалось распустить узел, притягивающий ее голову к кранам. Она открыла налитые кровью, полубезумные глаза и увидела над собой Лаки с окровавленным белым воротником вокруг шеи.

Он вынул ее из белой могилы и крепко прижал к себе. Теперь можно вздохнуть полной грудью. Она ткнулась головой ему в плечо и разрыдалась.

— Тш-ш-ш, успокойся, Дебби, — кое-как смог выговорить он, поглаживая ее вздрагивающее тело. Поняла она, что он говорит, или нет, — об этом он не задумывался. — Все хорошо, Дебби. Все хорошо, дитя мое. Тш-ш-ш-ш… Все хорошо. Успокойся, дитя мое.

Он держал ее на руках, пока не приехала полиция.

Глава 25

В Сан-Франциско порой выпадают такие дни, когда хочется назвать его самым прекрасным городом на свете. Этот день был как раз из таких. Водная гладь залива сверкала и переливалась под золотистыми лучами позднего октябрьского солнца; легкий бриз подгонял разноцветные парусники. В синем небе гудели самолеты — одни привозили пассажиров сюда, другие развозили их по домам.

Именно такова и была цель Дебби Стоун.

Вместе с ней объявления посадки в самолет, отправляющийся рейсом до Нового Орлеана, ждал отец Джон Ланкастер. Они сидели бок о бок; по контрасту с обычной аэропортовской суетой, окружающей их, движения их были точны и неторопливы, как у людей, которым уже некуда спешить, они прибыли в назначенное место.

Она была в своей обычной дорожной одежде — джинсы, светло-голубая блузка и белый свитер, который выгодно подчеркивал загар лица и яркость больших серых глаз. Свитерок был тонким, рассчитанным на южный климат. Она перестала носить тёмные очки; глаза уже не страдали от солнечных полос, падающих сквозь окно на лицо и руки.

Джон тоже был в дорожном костюме. Он продолжал свое турне. Свежий белый воротничок был достаточно мягким. Кисть правой руки была забинтована, и узкая полоска бинта закрывала пулевое отверстие на шее.

Дебби вздохнула; это быт первый звук, который она издала за последние несколько минут. Потом взглянула на него и быстро отвела взгляд. Он подождал немного, а потом понял, чего на самом деле боится — объявления, которое могло прозвучать в любую минуту; объявления, которое унесёт ее из его жизни навсегда.

— До сих пор не представляю, что будет делать дядя-Джо, — негромко сказала она. — Я оставила ему сообщение на автоответчике, но… Впрочем, кто его поймет…

— Не сомневаюсь, что дядюшка Джо в состоянии сам о себе позаботиться, — высоким и в то же время хрипловатым голосом отозвался он.

— Ты похож на лягушку, — нервно улыбнулась она. Он улыбнулся в ответ, и они снова отвернулись друг от друга. — Меня ждёт трудный путь, — наконец произнесла Дебби.

— Ну что ты! Долетишь до Нового Орлеана, в городе можно взять напрокат машину…

— Ты понимаешь, о чем я. Это трудный путь. Не уверена, смогу ли я пройти его до конца.

— Пока не попробуешь — не узнаешь.

— Это верно, — кивнула Дебби и взглянула на свои руки. От накладных красных ногтей она уже избавилась. — Я боюсь, — призналась она. — Я стала совсем другой. Понимаешь… Возвращение домой — это страшно.

— Наверное, это неизбежно.

— Да. Но я не представляю, чем я смогу заняться. Да, конечно, матушка сказала, что рада меня видеть и все такое и что постарается отцепиться от бутылки, но… все это очень непросто.

— Конечно, — кивнул Джон, любуясь ее прекрасным лицом. За ее фразой крылось очень много вопросов — вопросов, которые Дебра Рокс себе никогда бы не стала задавать. — Что достается легко, недорого стоит.

— Это верно. — Некоторое время она помолчала. Включились динамики. Кто-то кого-то разыскивал. Она подпрыгнула, как на иголках.

— Попробую завязать с кокаином, — сказала она. — Я поняла. Это место в Новом Орлеане…

— Это хорошее место, — подхватил Джон. Лицо, какое лицо! О Боже, как же больно на нее смотреть! — Там о тебе позаботятся. Но это тоже непросто. Они предоставят тебе все условия, но от тебя это тоже потребует определенной работы.

— Я всегда работала, — сказала Дебби. — Работы я не боюсь, — Она улыбнулась. Он обратил внимание, что улыбка стала немного иной, словно она мысленно уже была там, на юго-востоке, может быть, даже в том самом синем мире, на грани нового дня.

Опять раздался металлический голос из громкоговорителей:

— Пассажиров, вылетающих объединенным рейсом номер 1714 по маршруту Даллас — Мемфис — Новый Орлеан, просят приготовиться к посадке. Пассажирам с детьми и нуждающимся в дополнительной помощи…

— Это обо мне, — нервно хохотнула Дебби. — Я чувствую себя маленьким ребёнком, очень нуждающимся в дополнительной помощи.

Джон встал. Ну что ж, пора. Дебби тоже встала. Они пошли к выходу на посадку.

— Может быть, я там не останусь, — заговорила она. — Дома, имею в виду. — Она бросила в его сторону быстрый взгляд и тут же отвернулась. Смотреть на него было больно, как на солнце; она боялась расплакаться. — Это маленький городок. Думаю, я из него выросла. Но… кажется, сначала я все-таки должна пожить там. Понять, что стало с Дебби Стоун. Такое ощущение, что я оставила ее там — давным-давно, ей тоже надо дать какой-нибудь шанс, согласен?