Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 2391

Оказавшись у себя, он долго не мог взять в руку телефонную трубку. Пальцы на слушались. Видимо, повреждены нервные окончания, подумал Джон. Взяв трубку в левую руку, он правым локтем надавил кнопку «Д». В трубке, щелкнуло, загудело и послышался женский голос:

— Диспетчер слушает!

Он хотел сказать «мне нужна полиция», но не смог выговорить. Его прошиб пот.

— Мне нужно… — едва различимо прохрипел Джон.

— Говорите! — послышалось в трубке. — Алло!

— Мне, надо… — Но пробитая гортань отказывалась повиноваться, испуская нечленораздельные хрипы.

— Алло! Говорите! Алло!

Капли крови продолжали падать с пол из пробитой ладони Джон четко осознал, что если не сможет добраться до Дебби — ей конец.

Он посмотрел на велосипед, стоящий у двери. Диспетчер, не дождавшись ответа, повесила трубку.

Он должен это сделать. Раненый или нет — должен, несмотря ни на что. К тому времени, когда он доберется до полиции, она может быть изнасилована или… хуже, гораздо хуже. Человек, так пользующийся пистолетом, вряд ли удовлетворится изнасилованием. Придется Джону собрать остатки сил и попасть к Дебби, потому что время идет, и идет слишком быстро.

Из черных брюк, висящих на стуле, он вынул ремень и туго — как только мог — перетянул запястье, помогая левой руке зубами. Потом встряхнул головой, пытаясь прояснить сознание. Представив себе Дебби, которой с минуты на минуту грозит оказаться лицом к лицу с маньяком — с убийцей скорее всего, — он взгромоздился в седло и помчался по коридору по направлению к лестнице.

На полу за ним оставались капли крови.

Вальехо-стрит встретила его промозглой сыростью. Холодный воздух немного разогнал вялость, сковавшую ноги. Он что было сил налегал на педали. Правую ладонь болезненно дергало; сама рана представляла собой опухшее кровавое пятно, а вся остальная кисть была мертвенно-бледной. Он выехал на Бродвей и помчался в ночь.

Глава 24

Он бегом, без передышки, взлетел на четвертый этаж и позвонил в дверь квартиры номер шесть.

Дебби открыла глаза. Показалось или нет? Кажется, звонок в дверь. Она подождала некоторое время, соображая, не приснилось ли ей и не выдает ли она желаемое за действительное. Но звонок прозвенел вновь.

— Лаки, — прошептала она, спуская ноги с дивана.

Джон усердно давил на педали, но окружающий мир сопротивлялся его движению. Асфальт превратился в черную липкую смолу, блестящую в свете уличных фонарей; воздух стал плотным, густым. На резком повороте шины велосипеда не удержались на этой смоле, и он полетел прямо в кучу мусорных баков.

Дебби накинула свой белый халат, перешагнула через Единорога, который любил бродить по ночам, и направилась к двери, по пути включив свет На кухонном столике лежал билет на самолет. Очень хорошо, что Лаки решил зайти, потому что им надо успеть о многом переговорить.

Она начала отпирать дверь, торопясь увидеть его лицо. Но в последнее мгновение остановила себя и посмотрела в дверной глазок.

За дверью стоял высокий коротко стриженный блондин в мокром от дождя плаще. Она рассматривал свои руки.

— В чем дело? — мгновенно осипшим голосом спросила она, увидев совсем не того, кого ожидала.

Парень поднял голову и улыбнулся, глядя в глазок. Она увидела странную татуировку у внешних уголков глаз.

Он поднялся и продолжил свой путь. Быстрее! — подгонял он себя. Ноги сводило судорогами. Забудь о боли. Быстрее, черт бы тебя побрал! В глазах время от времени темнело, но в данный момент он полностью себя контролировал и больше не собирался терять сознание. Но ехать еще далеко. Ухватив зубами ремень, он еще сильнее подтянул его и, налегая грудью на руль, помчался дальше, по направлению к Норт-Бич.

— Привет, — произнес Трэвис. Он чувствовал, как гулко заколотилось сердце. О, как же она прекрасна… И как достижима.

— Хочешь, чтобы я вызвала полицию? — настороженно спросила она, готовая в любой момент отпрыгнуть от двери.

— Нет, нет! — криво улыбнулся он. — У меня новости для вас от вашего друга.

— От моего друга?

— Конечно. Разве не знаете? От… — Он вовремя спохватился. — От Джона.

— Джон? — Сколько у меня знакомых Джонов, подумала Дебби. Этот парень явно псих. Но потом до нее дошло. — Джон. Вы имеете в виду Лаки?

Дело на мази, сообразил Трэвис.

— Лаки, — уверенно повторил он. — Да, он действительно счастливчик, если ему повезло познакомиться с вами и все такое.

И все-таки что-то здесь не так, подумала Дебби. Пахнет подвохом.

— Откуда вы его знаете?

— О, дело давнее. У нас с ним вот так. — Он поднял вверх руку с двумя скрещенными пальцами.

Дебби все еще не решалась открыть дверь. Если не знаешь человека в лицо, напомнила она себе, не впускай его в дом.

— Что он просил передать?

— Позвольте войти, и я все расскажу.

— Нет, извините. Говорите так.

— Не думаю, что вашим соседям следует это слышать.

— Они спят так, что из пушки не разбудишь. Выкладывай, Джек.

— Трэвис, — произнес он с оскорбленной миной. — Я Трэвис, из Оклахомы.

— Ну и замечательно. Что он просил передать, — Трэвис?

Он замолчал, снова разглядывая свои руки. Он лихорадочно перебирал варианты. Наконец его осенило. Он поднял голову и послал в глазок свою самую обворожительную улыбку.

— Ваш друг — священник.

Она разинула рот. Лицо застыло в гримасе. Потом встряхнула головой и усмехнулась:

— Трэвис, вы больше чудак, чем одноногий кузнечик!

— Отец Джон Ланкастер, — продолжал тот. — Собор Святого Франциска. Большое белое здание. На Вальехо-стрит.

— Нет, — прошептала она. И затем вслух, громко:

— Нет, черт побери! Что за дурацкие шутки, парнишка?

— Он светловолосый. Высокий, худощавый. Примерно как я. О да, еще. У него десятискоростной велосипед.

Дебби некоторое время молча разглядывала Трэвиса, шевеля губами. Но не могла произнести ни звука. Никакими словами нельзя передать то, что она чувствовала в данный момент, находясь на грани между слезами и истерическим смехом: Именно в собор Святого Франциска ходила она, когда просила священника помолиться за Джени Макалоу. И священник на исповеди…

— О нет, — еле слышно проговорила она. — Не может быть.

Теперь она вспомнила: пожалуйста, не богохульствуй. Именно эту фразу она слышала во время исповеди, и ее же он повторил на кухне, когда она доставала из морозилки замороженные продукты для ужина.

— О-о… — простонала она, чувствуя, как мир вокруг рушится. — Не-е-ет…

— Откройте. Я все расскажу, — подал голос Трэвис.

Рука сама потянулась к щеколде. Некоторое время Дебби просто стояла так, пережидая, пока стены перестанут вращаться вокруг головы.

Потом повернула замок, открыла дверь, и ковбойские ботинки переступили порог.

Прямо перед ним выросла гора. Она никогда не была такой большой, такой крутой и высокой. Сама земля начинает со мной шутки шутить, подумал он. Подъем тянулся на целый квартал. Он включил пониженную передачу и стал подниматься в гору. Измученные ноги требовали передышки, но от боли каким-то образом прояснилось сознание. До ее дома оставалось каких-то пара кварталов. Поднявшись на холм, надо будет сразу свернуть направо и…

Господи, помоги мне! — взмолился Джон. Слезы лились из глаз. Господи, помоги!

— Священник, — шепотом повторила Дебби. В горле першило. — Я разговаривала с ним, когда ходила в церковь. Он сидел в будке для исповеди. Рядом со мной, через стенку. Я не знала. Просто не могла предположить…

— Теперь знаете, — сказал Трэвис. — Не хилая шутка, да? У вас есть пиво?

— Пиво? Нет. Есть сухое вино. О Боже. — Она почувствовала головокружение и вынуждена была ухватиться за край стола. — Вино есть. Пожалуй, мне тоже выпить не помешает. Она отвернулась к холодильнику, и в тот же момент он оказался у нее за спиной, выхватил приготовленную веревку и затянул на горле.