Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 2364

— О-о, — протянул Джон, чувствуя новую тяжесть в груди. — Вот как…

Она открыла холодильник — проверить, достаточно ли белого вина.

— У меня день рождения третьего ноября. А у тебя?

— Одиннадцатого марта, — ответил он и подошел к окну, пытаясь не потерять контроль над событиями, которые разворачивались со скоростью света.

— Вот видишь! Я чувствовала, что ты не случайно оказался у Джиро!

— Что? — обернулся он.

— Мы с тобой — родственные души! — воскликнула она. — Скорпион и Рыбы! Два водных знака. — Она слегка нахмурилась, увидев его недоуменный взгляд. — Ты что, не знаешь свой гороскоп?

— Не знаю.

— Так вот, мы с тобой — родственные души. Можешь мне поверить. — Она достала из серванта два своих самых лучших бокала.

Следующий вопрос он не мог не задать. А задав, моментально возненавидел себя за это.

— Дебби… Чем ты занимаешься?

— Работой, ты имеешь в виду? — переспросила она, наполняя бокалы.

— Да, кем ты работаешь?

— Я актриса, — без колебаний ответила она. — В рекламе снимаюсь и так далее. Ну и как модель тоже. — Он очень хотел, чтобы она на этом остановилась, но та продолжала как ни в чем не бывало:

— Еще я много снимаюсь на телевидении. Вот это вино, кстати сказать, тоже рекламировала. «Галло». Поэтому его и пью.

Сердце сжало тоскливой болью, гораздо более сильной, чем когда бы то ни было. От ее фальшивого радушия у него едва не брызнули слёзы.

— Ну, будь здоров! — кивнула она, поднимая свой бокал.

Он тоже пригубил, не смея взглянуть на нее — из страха того, что может увидеть, или того, что могло невольно проявиться на его собственном лице.

— Знаешь, а я скоро буду сниматься в кино. Честное слово! — В голосе ее теперь звучало неподдельное волнение. Джон подумал, что это по крайней мере очень похоже на правду. — Мой агент, Солли Сапперстайн, он из Лос-Анджелеса, после первых проб получил подтверждение, что я прошла. Они хотят, чтобы я приехала в четверг на повторные пробы. Студия «Брайт стар пикчерз», у них есть несколько нехилых картин. Смотрел «Путь к гибели»?

— Я редко хожу в кино, — признался Джон.

— Слушай, ты точно с другой планеты свалился! — рассмеялась она. Смех был как журчание ручейка по камешкам. Она посмотрела, как Джон поднес к губам бокал, и восхитилась его профилем. — А ты чем занимаешься?

— Я… — он запнулся. Скажи ей правду, ты, трусливый сукин сын! — Я… Связи с общественностью, можно так сказать.

— Ага, ну, я примерно тем же самым. — Она встала и пошла на кухню. — Хочешь, поужинаем прямо сейчас?

— Да, конечно. Было бы неплохо.

— Жаль, готовить я ни черта не умею. Могу только сунуть эти гребаные мороженые куски в микроволновку, и все. Вкуса, блин, никакого, но…

— Не богохульствуй, пожалуйста, — сказал Джон. Дебби, держа в каждой руке по порции ужина, замерла, стоя спиной к Джону. Что-то ее зацепило в этой его фразе, но она никак не могла понять, что именно. Кажется, от кого-то недавно она ее слышала? Где это могло быть? Нет, не вспоминается. Кокаин напрочь отшибает память. Да черт с ним! Она обернулась. Он стоял в мягких золотистых лучах закатного солнца, тень протянулась по всей комнате.

— Ты странный, — только и сказала она. Послышался легкий частый стук. Джон взглянул в сторону кухни. Сухопутный краб размером с обеденную тарелку перемещался по полоскам линолеума к миске с тунцом.

— Это и есть мой маленький Единорог! — пояснила Дебби. Отложив замороженные порции ужина, она подхватила с пола это крупное членистоногое и звонко поцеловала его в панцирь. — Я называю его Единорогом, потому что он всегда рогатый! — Она рассмеялась, но Джон, похоже, не уловил соли. — А мне кажется, это смешно. Ну ладно, — продолжила она, спуская краба обратно. — Иди, питайся, детка!

Когда их ужин поспел, они устроились на кухне за круглым столиком и принялись за еду. Она ела быстро, словно боялась, что кто-нибудь может отнять пищу. Он смотрел, как шевелятся ее губы, и опять начал испытывать боль в паху, потому что невольно вспомнил, что вытворяли ее губы в «Сырых алмазах», когда лицо ее было прикрыто полумаской. Он поерзал, пытаясь устроиться поудобнее, и спросил, из каких конкретно южных краев она приехала.

— Из Луизианы. Есть там такой городок — Дериддер. Между Мерривиллем и Шугартауном. — Судя по интонации, ей не очень хотелось продолжать эту тему.

Он опять поерзал. Опять начали болеть ноги. Он потёр икры и поморщился.

— Давай, — сказала она, как только с едой было покончено и они перешли в гостиную, — займемся этим не откладывая.

— Чем займемся?

— У тебя же мышцы ног болят, верно? Слишком много на велосипеде катался. Давай-давай, подъем! Он повиновался.

— Снимай штаны, — скомандовала она и вышла в кухню.

— Нет, послушай… Погоди… — Она уже вернулась с бутылкой «Вессона». — Что ты собираешься делать? — Его голос дрогнул.

— Сделать массаж твоим мышцам, — пояснила она не моргнув глазом. — Снять напряжение. Ну давай, снимай штаны. Можешь лечь прямо на ковер. — Она сняла подушку с дивана и положила на пол. Потом присела на корточки в позе ожидания.

— Да у меня все нормально, — с трудом сглотнув, ответил Джон. — Честное слово.

— Ничего подобного. Я же вижу — тебе больно. Мне это известно.

Он посмотрел на ее сильные загорелые руки, потом — на бутыль с маслом. Убирайся отсюда немедленно! — приказал он сам себе. Но не двинулся ни на шаг, а просто сказал:

— Не надо.

— Я так хочу, — парировала Дебби и похлопала ладонью по подушке. А затем, прежде чем Джон успел отреагировать, потянулась и расстегнула молнию на джинсах. Он дернулся, словно от огня. Дебби негромко рассмеялась и с ноткой удивления спросила:

— Да ты никак стесняешься, а?

— Слушай… Это нехорошо. Я должен сказать тебе…

— Это я должна сказать тебе, — перебила девушка, расстегивая ему брючный ремень. — Это — хорошо!

Он стоял крепко зажмурившись, пока она не спустила джинсы до колен. Теперь от вечного, иссушающего душу проклятия его отделяли только спортивные трусы.

— Ложись и клади сюда голову, — снова похлопала по подушке Дебби. Отвинтив крышку, она вылила на ладонь немного масла, отставила бутылку и растерла масло между ладонями. Джон почувствовал, как все внутренности сжались в тугой клейкий комок. Его сила воли была водой, а ее — огнём. Сочетание должно произвести пар. Но мышцы ног действительно болели. Что такого особенного произойдёт, если он согласится на массаж, который продлится две, максимум три минуты? Он вполне способен себя контролировать; он вполне может обуздать свои чувства.

Он на это надеялся.

Он лег на живот и устроил голову на подушке.

— Симпатичная попка, — хмыкнула она и принялась неторопливо разглаживать сведенные мускулы теплыми, скользкими пальцами. От первого прикосновения от чуть не подпрыгнул, и она снова рассмеялась, приговаривая:

— Расслабься, расслабься!

Пальцы нащупали самые болевые точки; несколько минут боль не утихала, но ее умелые руки упорно делали свое дело, и болезненные ощущения сменились приятными.

Она чувствовала, как Джон вздрагивает от ее прикосновений. Нет, действительно очень странный парень. С такими, как он, ей еще никогда не приходилось сталкиваться. Очень симпатичный, но отчего же такой застенчивый? Гей, может быть? Нет, в этом она разбиралась. Ей понравилось, как он сказал «прошу прошения?» вместо обычного алло, когда не понял ее фразы насчет цепи с замком. Он… Боже, как старомодно это ни звучит, но Лаки — просто джентльмен. Она редко встречалась с такими; эта порода людей почти вымерла.

— Лаки? — спросила она, продолжая усердно трудиться над его мышцами. — Ты не мог бы снять мне свитер? А то у меня руки, в масле.

Джон медленно повернулся и сел. Дебби подняла руки. Его пальцы, прикоснувшиеся к красному свитеру, вспыхнули, словно от жгучего пламени. Торопливо, боясь передумать, он задрал свитер и стянул его через голову. Под свитером ничего не было, кроме черного кружевного бюстгальтера. Взгляду его открылся плоский, мускулистый загорелый живот. И живот, и плечи слегка вспотели от усилий.