Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 2320

— У меня есть немного денег, — сказал Дэн. — Достаточно, чтобы доехать до Хумы, если будет такая возможность.

— Да, и много я обрету, если вернусь? — возразила Арден. — Ни работы, ни денег — ничего. Меня опять вышвырнут на улицу. Может, мне лучше сразу отправиться в ночлежку?

— Ты устроишься на работу и вновь встанешь на ноги.

— Угу. Хотелось бы — но разве ты сам не знаешь, как все это бывает?

— Да, — медленно протянул Дэн. — Наверное, знаю. Она хмыкнула и улыбнулась сама себе слабой горькой улыбкой.

— Сижу и хнычу, как дура.

— Сейчас у всех трудные времена. За исключением тех богатеев, кто спихнул нас в это дерьмо. — Где-то вдалеке крикнула одинокая ночная птица, и этот звук тронул сердце Дэна. — Я никогда не хотел быть богатым, — сказал он. — По-моему, это лишь создает лишние трудности. Но я всегда хотел жить нормально. Вовремя оплачивать счета и получать удовольствие от работы. Вот что было для меня важно. После того как я вернулся из Вьетнама, у меня было несколько тяжелых периодов, но все обошлось. А потом… не знаю… — Он не стал рассказывать дальше. — Ну, у тебя своя дорога — тебе нет нужды сворачивать на мою.

— Мне кажется, мы оба идем в одном направлении.

— Вернее, плывем, — усмехнулся Дэн. — Сколько тебе лет?

— Двадцать семь.

— Разница между нами в том, что у тебя впереди еще целая жизнь, а я уже ее завершаю. Говорят, что жить трудно. И это чертовски верно, но я все же скажу тебе — это не так. Тебя могут ударить, свалить, растоптать, но ты не сдавайся. Ты не должна сдаваться.

— Может быть, ты можешь так, — тихо сказала Арден. — А я устала оттого, что меня все время растаптывают. Я пытаюсь встать, но меня опять и опять валят с ног. Я устала от этого. Я прошу у Бога указать мне дорогу туда, где… будет покой, хотя бы недолгий.

— Возвращайся в Форт-Уэрт. — Дэн опустил в воду весло и вновь принялся грести. — Наверняка перед тобой что-то откроется. Но, в любом случае, тебе нельзя оставаться в этих болотах и искать какую-то там знахарку.

— А как раз и не знаю, где мне лучше быть. Я совсем запуталась. — С минуту она молчала, теребя розовый мешочек. — А какое было твое самое лучшее время? — спросила она. — Я имею в виду время, когда ты думал, что на свете все правильно, и ты находишься именно в том месте, где тебе надлежит быть. Было у тебя такое?

Дэн задумался — и чем больше он думал, тем сложнее казалось ему найти ответ.

— Мне кажется… Может быть, когда я впервые попал в армию, в тренировочный лагерь. У меня была работа, которую я должен был исполнять… миссия… и я был к этому готов. Я думал, что нужен моей стране, и считал, что это важно.

— Ты говоришь так, будто готовился к бою.

— Да. — Дэн сделал еще взмах веслом и снова передохнул. — Мне нравилось там первые два месяца. Мне казалось, что я делаю важное дело. Я не любил убивать, но убивал, потому что сражался за свою страну. Вернее, мне так казалось. Потом все изменилось. Я видел, как умирают мои друзья, и не понимал, за что они гибнут. Я хочу сказать — что мы пытались сделать? Вьетнам не стремился завоевать Америку. Они к нам не лезли. У них не было ничего, что нам было бы нужно. Так в чем же причина? — Он покачал головой. — Прошло уже двадцать лет, а я так этого и не узнал.

— Это, наверное, было ужасно, — сказала Арден. — Я видела пару фильмов про Вьетнам, и это ведь была далеко не «Буря в Пустыне», правда?

— Действительно. — Фильмы про Вьетнам. Он опустил голову, чтобы скрыть улыбку. Дэн и забыл, что Арден было всего четыре года, когда он попал во Вьетнам.

— А мое лучшее время было тогда, когда я жила на ранчо, — сказала она. — Там было трудно, у каждого была тяжёлая работа и строгий режим, но все равно там было здорово. Мы все были одинаковые. Все прошли через приют, у всех были неприятности с полицией. Это был наш последний шанс встать на ноги, как я теперь понимаю. Поначалу мне там очень не нравилось. Я даже пару раз пробовала убежать, но меня оба раза ловили. Мистер Ричарде отправил меня работать на скотный двор. Там было пять лошадей, все старые, но еще на что-то способные. Юпитер был конюхом, и мы подружились.

— Ты часто думаешь о нем, верно?

— Он всегда был ко мне очень добр. Те приюты, в которых я побывала… У меня там были неприятности, потому что… ну, понимаешь… из-за моего пятна. Если кто-то смотрел на меня слишком долго, я выходила из себя и начинала бить посуду. Разумеется, от этого воспитатели ко мне лучше не относились. Я была никому не нужна. — Она пожала плечами. — Мне казалось, что такова моя судьба, но Юпитер показал мне, что может быть по-другому. Он доверил мне ухаживать за лошадьми, позволил мне их кормить и прогуливать. Скоро, просыпаясь по утрам, я слышала, как они зовут меня, торопят вставать. Ты знаешь, все лошади разные, у каждой свой голос и свой характер. Одни выходят встречать тебя у конюшни, другие, наоборот, стесняются. А главное, что им все равно, как ты выглядишь. Они не оценивают тебя, как люди, им безразлично, есть у тебя пятно на лице или нет.

— Не все люди оценивают других именно так, — заметил Дэн.

— Но многие, — сказала Арден. Некоторое время она глядела на звезды, а Дэн снова взялся за весло. — Это замечательно — просыпаться и слышать, как лошади зовут тебя, — продолжала она. — Тогда я впервые почувствовала, что кому-то нужна. После работы мы с Юпитером вели долгие разговоры. О жизни, о Боге, о вещах, о которых я прежде не знала. Он никогда не упоминал о моем пятне; он оставлял его мне. Но как-то раз мне самой захотелось поговорить о нем и о том, что мне больше всего на свете хотелось бы от него избавиться. Вот тогда он и рассказал мне про Спасительницу.

Дэн промолчал; да и что тут можно было сказать?

— На самом деле я никогда не думала, что отправлюсь ее искать, — продолжала Арден. — Но Юпитер рассказывал о ней так, что мне стало казаться — я сразу узнаю ее, если увижу. Она представлялась мне такой реальной, такой живой. Я знаю, что глупо звучит, будто кто-то может жить столько лет и не стареть. Я знаю, что знахари занимаются обманом и вымогательством. Но Юпитер никогда мне не врал. — Она поймала взгляд Дэна и потом уже все время смотрела ему в глаза. — Если он сказал, что Спасительница существует, значит она существует. И если он сказал, что она может коснуться моего пятна и снять его, значит она это может. Он никогда не обманывал. И насчет тебя он тоже был прав. Если он сказал, что Бог послал мне тебя, чтобы помочь найти ее, значит я…

— Прекрати! — резко перебил ее Дэн. — Я уже сказал, что не хочу слышать этот… — он чуть было не сказал, «бред», но вовремя замолчал.

Арден хотела было начать возражать, но тоже умолкла. Она просто смотрела ему в глаза, не отворачиваясь и не моргая.

Наконец Дэн сказал:

— Ты гонишься за волшебной сказкой. И куда она тебя завела? Ты думаешь, что стала к ней ближе с тех пор, как покинула Форт-Уэрт? Нет, наоборот. По крайней мере, у тебя в банке было немного денег. Я не хочу ничего больше слышать про эту Спасительницу, про Юпитера и про все, что с этим связано. Поняла?

— Я хочу, чтобы понял ты. — Она говорила спокойно и ровно. — Если… когда… мы найдём ее, она сможет вылечить и тебя.

— О Боже! — Дэн на мгновение зажмурился. Когда он снова открыл глаза, Арден по-прежнему смотрела на него. — С тобой надо спорить, наевшись гороху.

Нет никакой Спасительницы, и никогда не было! Все это выдумки!

— Это ты так думаешь.

Дэн понял, что переубеждать ее бесполезно.

— Хорошо, я так думаю, — пробормотал он и снова взялся за весло. Течение, казалось, стало немного быстрее, и Дэн подумал, что это хороший признак. Он был голоден, его мучила жажда, и головная боль опять вернулась и напоминала о себе с каждым ударом сердца. Ноздри были забиты запекшейся кровью, а мускулы быстро слабели. На дне лодки вновь накопилась вода, и Дэн на несколько минут отложил в сторону весло, чтобы вместе с Арден ее вычерпать. Потом он опять поднял весло и повёл лодку в центр канала медленными плавными гребками. Арден уснула сидя, свесив голову на грудь, и Дэн он остался один на один с ночным болотом. Через некоторое время и его веки начали тяжелеть. Он боролся со сном, сколько мог, но в конце концов и его подбородок опустился на грудь.