Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 2206

— Ты не знал ее в Беркли?

— Хм. В Беркли ее не било. Она прицепилась к Штормовому Фронту, когда приехала в Нью-Йорк. Слушай, я ничего больше о ней не знаю. О’кей?

— И с тех пор ты от нее вестей не имел?

— Никаких. — Треггс изогнулся длинным телом и подобрал грабли и метлу. — У тебя микрофон хорошо включен, легавые услышат? Читай по губам: никаких.

— Мэри Террелл? Ты что-нибудь можешь о ней рассказать?

— Ага. — Он снял очки, вытащил из кармана рубашки платок и протер стёкла. — Только это ты уже знаешь. Она совсем спятила. Легавым не сдастся ни за что. Им придется ее убить.

— И она убьёт моего сына. Ты это хочешь сказать?

— Я этого не сказал. — Он опять надел очки. — Послушайте, миссис Клейборн, мне вас очень жаль. По-настоящему. Но я ничего больше не знаю о Штормовом Фронте, не знаю ничего такого, чего не знают свиньи — извините, полиция и ФБР. Мне жаль, что вам пришлось так далеко проехаться без толку, но я ничем не могу вам помочь.

Был миг, когда Лаура испугалась потерять сознание. Она лелеяла надежду — на что, не знала сама, — и оказалась в безнадежном тупике.

— У вас больной вид, — сказал Треггс. — Может быть, присядете? — Она кивнула, он взял ее под руку и отвел на скамью. — Хотите кока-колы? Я могу принести.

Она покачала головой, борясь с тошнотой. Она понимала, что если ее вырвет, то Треггсу придется за ней убирать. Может быть, и стоило так сделать, просто душу отвести. Но она этого не сделала; она подняла лицо навстречу ветерку и почувствовала, как холодный пот начинает высыхать.

Она сказала сиплым голосом:

— А есть что-нибудь еще? У вас нет соображений, где может быть Мэри Террелл?

— Нет. И где Диди может быть, тоже не знаю. Это было давным-давно. — Он сел на скамью рядом с ней, вытянув длинные ноги. На них были красные кроссовки» Адидас» со звездами.

— Коммуна, — мечтательно протянул он. — Да, теперь это как совсем из другого мира. Да так оно и было, разве нет? — Он сощурился на солнечный свет и посмотрел на ястреба, выписывающего круги над горой. — Давно прошедшее время. Отличная была жизнь. Жили мы на маленькой ферме, держали пару коров и кур. И никого не трогали. Все, чего мы хотели, — это найти нирвану. Знаешь, за что нас в конце концов прижали свиньи? — Он подождал, пока Лаура покачает головой. — Не было лицензии на бизнес. Понимаешь, Диди делала всякие поделки. Лепила керамику и продавала в городе. Отлично шло дело, и тут ба-бах: нет лицензии. О Господи, я не знаю, почему у нас деревья еще не кончились из-за всех этих бумаг, которые нас душат. Я в том смысле, что за всю историю бумаги извели столько, что лесов не должно было остаться. А вспомни деревянную мебель, и дома, вообще все, что делается из дерева. Почему у нас еще леса остались? — Он ткнул ее острым локтем. — Почему?

— Не знаю. Может быть, вам следовало бы написать об этом книгу.

— Ага, может, я и напишу, — сказал он. — Но ведь на нее тоже понадобится бумага? Понимаете? Порочный круг.

Они некоторое время сидели молча. Холодный ветер усиливался, и его поток донес до Лауры крик ястреба. Марк Треггс встал.

— Раз уж вы здесь, вам стоит посмотреть весь Рок-Сити. Это очень здорово. И в это время года никого здесь нет. Такое чувство, будто все это твое.

— У меня нет особого желания смотреть виды.

— Да, наверное, нет. Что ж, мне надо возвращаться к работе. Вы найдете путь обратно?

Лаура кивнула. Что же ей еще делать? И что она собиралась делать, когда направлялась сюда?

Треггс замялся, держа метлу и грабли.

— Послушайте… Это мало чего сюит, но я вам действительно очень сочувствую. Я думал, что Мэри Террелл мертва, похоронена где-нибудь в безымянной могиле. Никогда точно не знаешь, кто вдруг возьмет да объявится, верно ведь?

— Никогда не знаешь, — согласилась Лаура.

— Верно. Что ж, берегите себя. Плохо получилось, что вы так далеко приехали, и зря. — Он все еще медлил, отбрасывая костлявую тень к ее ногам. — Надеюсь, они найдут вашего ребёнка, — сказал он. — Мир вам.

Он сделал знак мира, а затем повернулся и зашагал прочь.

Она дала ему уйти. А что толку? Когда она обрела уверенность, что ее точно не стошнит, она встала. Что же теперь делать? Возвращаться в Атланту. Нет, нет. Она чувствовала, что сегодня ей не под силу вести машину. Наверное, придется найти номер в мотеле, купить себе бутылку дешевого красного вина и пусть оно все провалится. Даже две бутылки. А какого черта?

Она шла за своей тенью по вьющейся дорожке Рок-Сити, и это была тонкая, сжатая тень женщины, раздавленной между прошлым и будущим, и любая дорога, на которую показывала эта тень, казалась безнадежной.

Глава 21

Легла ночь. Осветились коробочки домов. Из их окон исходил свет настольных ламп и телевизоров — квадратики иллюминации, улетавшие назад вдали. Их были тысячи, тысячи жизней текли своей дорогой в темноте вокруг Мэри Террор, ведущей свой фургон среди нескончаемых рядов кирпичных и деревянных домов Линдена. Барабанщик, недавно покормленный и перепелёнутый, лежал в новой переносной колыбельке на полу и сосал пустышку. Отопление фургона забарахлило, пыхтя от усилий. Мэри выехала к перекрестку, сбавила скорость, а затем поехала дальше, все глубже в сердце памяти. Ледяной ветер кружил газеты и мусор в свете фар, улицу перешли двое в толстых пальто и шапках с ушами и скрылись в темноте. Мэри ехала, высматривая бакалейный магазин «Каразелла». Ей помнилось, что он был на углу Монтгомери-авеню и Чарльз-стрит, но там оказался стриптиз-бар «Ники». Она кружила по улицам, ища прошлое.

Мэри Террор изменилась. Она коротко подстригла волосы и покрасила их в светло-каштановый цвет с рыжеватым отливом. В тот же цвет она покрасила брови и карандашом для бровей нарисовала веснушки на носу и на щеках. Со своим ростом она не могла ничего сделать, кроме как ссутулиться, но одежда на ней была новая, потеплее — коричневые плисовые брюки, голубая фланелевая рубашка и подбитая овечьей шерстью куртка. На ногах — коричневые ботинки. Ростовщик-испанец в Вашингтонской боевой зоне дал ей две с половиной тысячи долларов за кольцо матери, которое стоило семь, но он не задавал вопросов. Расставшись с матерью, Мэри и Барабанщик жили в номерах, которым чуть ли не буквально подходил термин «клоповник». Однажды холодным утром, в гостинице «Слип-Райт» возле Виллингтона, штат Делавэр, Мэри, проснувшись, обнаружила, что тараканы вовсю бегают по лицу Барабанщика. Она их выловила поодиночке и раздавила пальцами. В следующем мотеле Мэри не понравилась смуглая регистраторша за конторкой. Ей не понравилось, как эта баба глядела на Барабанщика, будто в ее дурацкой башке вот-вот щелкнет выключатель. Мэри не пробыла там часа, потом взяла Барабанщика и опять пустилась в путь. Она останавливалась в мотелях, где брали наличными и не спрашивали документов, где большей частью постояльцами были шлюхи с клиентами, наркоманы и мошенники. Ночью Мэри ставила стул около двери и клала револьвер под подушку, и всегда сначала определяла пути быстрого отхода.

Она чуть не напоролась в забегаловке «Омлет-шоп» около Трентона в штате Нью-Джерси и успела среагировать. Когда она ела блины — «лепешки», как их там называли, — а Барабанщик лежал рядом в своей переносной корзинке, вошли двое легавых. Свиньи сели в кабинке у нее за спиной и заказали завтрак. И тут Барабанщик стал орать, назойливо орать, и не хотел успокаиваться. Его плач перешёл в визг, и наконец один из легавых поглядел на Барабанщика и сказал:

— Эй! Тебе что, забыли утром кофе подать?

— Она по утрам всегда не в духе, — с вежливой улыбкой сказала Мэри легавому. Откуда ему знать, мальчик Барабанщик или девочка? Она взяла Барабанщика из корзинки и покачала его, гукая и прищелкивая, и его плач стал затихать. У Мэри стало влажно под мышками, позвоночник прокололо от напряжения. У нее в новой наплечной сумке лежал маленький «магнум».