Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 2095

По телу Джинджер прошла сильная судорога, и ее лицо напряглось, словно мышцы вот-вот должны были прорваться сквозь кожу.

— У нее припадок! — завопил Кёрт и по кровавому следу Джинджер попятился к двери.

Серые губы женщины дрогнули и раскрылись.

— Гос… подь… пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться, зашептала она. — Он покоит меня на злачных пажитях. И… и водит меня к водам тихим. — Из глаз Джинджер хлынули слёзы, и она, запинаясь, продолжала читать Двадцать третий псалом.

Сердце у Вэнса стучало, как паровой молот.

— Дэнни, давай-ка скатаем к Хитрюге домой. Мне чертовски не нравится то, что я вижу.

— Да, сэр. — Дэнни взглянул на застекленный шкаф, где хранился их арсенал, и Вэнс прочел его мысли, потому что сам думал о том же.

— Достань мне дробовик, — велел Вэнс. — Себе возьмешь винтовку. Да заряди.

Дэнни взял связку ключей и отпер шкаф.

— Не… убоюсь никакого… — Слова застревали у Джинджер в горле. Не убоюсь никакого… не убоюсь никакого… — Она не могла заставить себя выговорить следующее слово. По лицу опять потекли слёзы.

— Кёрт, отвези Джинджер в клинику. Найдешь Эрли и скажешь ему…

— Да пошел ты! — запротестовал Кёрт. Он не хотел иметь с этим ничего общего. — Что я тебе, легавый!

— С этой минуты — да. Присягу принесешь потом. А сейчас делай, что говорят: забери туда Джинджер и доложи Эрли, как ее нашёл. — Вэнс взял у Дэнни дробовик и положил в карман патроны.

— Э… а что, по-твоему, случилось? — голос Кёрта дрожал. — Я хочу сказать, с Хитрюгой?

— Не знаю, но мы собираемся это выяснить. Джинджер, я хочу, чтобы ты поехала с Кёртом. Хорошо? Ты меня слышишь?

— Не убоюсь никакого… — Она плотно зажмурилась и снова открыла глаза. — Не убоюсь никакого…

— Эд, не знаю, — сказал Кёрт. — Не гожусь я в помощники шерифа. Может, найдешь кого другого ее возить?

— О, Господи! — крикнул Вэнс, взвинченный до предела. Джинджер дернулась, заскулила и попятилась. — Эй! Я тебе заплачу! — Он полез в задний карман, вынул бумажник и раскрыл его. Там оказалась только пятидолларовая банкнота. — Вот, на! Купишь в «Колючей проволоке» свою поганую бутылку, только пошевеливайся!

Кёрт облизнул нижнюю губу. Его рука нырнула в бумажник и вынырнула, разбогатев на пять долларов.

Вэнс осторожно взял Джинджер под руку и повёл из кабинета. Она покорно шла за ним, оставляя кровавые следы, а от сдавленного шепота «Не убоюсь… не убоюсь» у шерифа по спине бежали мурашки. Дэнни запер за ними дверь. Кёрт отвел сумасшедшую к своему «бьюику», усадил в машину и поехал в больницу. Выхлопная трубка волочилась по мостовой, высекая искры.

Патрульную машину вёл Вэнс. Дэнни молча сидел рядом, судорожно стискивая винтовку. Дом Хитрюги Крича, выстроенный из песчаника, с красной черепичной крышей, стоял неподалеку от угла Селеста- и Брасос-стрит. Входная дверь была распахнута настежь. В доме шериф с помощником заметили слабый свет не то свечей, не то ламп, однако никаких признаков Хитрюги не было. Вэнс притормозил у тротуара. Они вышли из машины и двинулись по засыпанной галькой дорожке.

Примерно в восьми футах от двери у Вэнса отнялись ноги. Он увидел лежащий на высохшем газоне тапок Джинджер. В животе заворочался холод двери напоминали пасть, готовую сжевать его, стоит только переступить порог. Ему показалось, что где-то очень далеко юношеские голоса издевательски выкрикивают: «Бурро! Бурро! Бурро!»

— Шериф, — Дэнни остановился у двери. — Вы в порядке? — В тусклом лиловом свете лицо Вэнса лоснилось от пота.

— Ага. Все отлично. — Он нагнулся и принялся растирать колени. Болячки старого футболиста — иногда, бывает, прихватывает.

— Вот уж не знал, что вы играли в футбол.

— Дело прошлое. — Вэнс весь вспотел: лицо, грудь, спина, зад. Холодный, липкий пот. Его обязанности шерифа ограничивались разгоном драк, расследованием дорожно-транспортных происшествий и розыском пропавших собак. Стрелять при исполнении служебных обязанностей ему еще не приходилось. При мысли, что надо войти в этот дом и увидеть, что же свело Джинджер Крич с ума, яйца шерифа зачесались, словно битком набитые пауками.

— Хотите, чтобы я вошёл? — спросил Дэнни.

«Да», чуть не сболтнул Вэнс. Но чем дольше он сверлил взглядом дверь, тем отчетливее понимал, что первым должен войти сам. Должен, потому что он — шериф. Кроме того, у него был дробовик, а у Дэнни — винтовка. Что бы ни пряталось в темноте за дверью, он его изрешетит.

— Нет, — сипло сказал он. — Первым пойду я.

Вэнсу понадобилось собрать всю свою дряблую силу воли, чтобы сдвинуться с места. Он замялся в хищно зияющем дверном проеме… и вошёл в дом Крича. Под правым башмаком мяукнула оторванная половица.

— Хитрюга! — окликнул Вэнс и не совладал с голосом. — Хитрюга, где ты?

Полицейские пошли на свет через холл в гостиную, где отбрасывала тени пара керосиновых ламп, а от пола к потолку слоями плыла пыль.

— Шериф, взгляните! — Дэнни первым увидел дыру с зазубренными краями и теперь показывал на нее. Вэнс приблизился к провалу в полу. Они с Дэнни остановились у края, заглядывая вниз, во тьму.

«Скрип-скрип. Скрип-скрип.»

Оба одновременно подняли глаза, и оба увидели.

В дальнем углу комнаты кто-то качался в кресле-качалке: вперёд-назад, вперёд-назад. На полу возле кресла лежал разорванный «Географический журнал».

«Скрип-скрип. Скрип-скрип.»

— Х-хитрюга? — прошептал Вэнс.

— Здорово, — сказал Хитрюга Крич. Его лицо почти целиком скрывала тень, но он по-прежнему был в желто-синей клетчатой куртке, темно-синих брюках, жемчужно-серой сорочке и двухцветных кроссовках. Рыжие прямые волосы были гладко зачесаны на макушку, руки сложены на коленях. Хитрюга качался.

— Что… что происходит? — спросил Вэнс. — Джинджер чуть с ума…

— Здорово, — снова сказал человек в кресле, продолжая раскачиваться. Лицо его было совершенно бесцветным, лишь поблескивали глаза, отражая свет двух уцелевших ламп, свисавших с люстры-колеса. Само колесо было сломано. «Скрип-скрип», — не умолкали полозья качалки.

Голос, подумал Вэнс: странный у него голос. Хриплый, как басы церковного органа. Да, этот голос по звучанию напоминал голос Хитрюги, но при этом… отличался от него.

Поблескивающие глазки пристально следили за шерифом.

— Ты — лицо, наделенное властью. Так? — гнусаво прогудел голос.

— Я Эд Вэнс. Ты меня знаешь. Ладно, Хитрюга. В чем дело! — Ноги Вэнса снова приросли к полу. У Хитрюги было что-то неладно со ртом.

— Эд Вэнс. — Хитрюга легонько склонил голову на сторону. — Эд Вэнс, повторил он, словно прежде ни разу не слышал этого имени и хотел убедиться, что не забудет его. — Я знал, что пришлют представителя власти. То есть тебя, так?

Вэнс посмотрел на Дэнни. Паренек стоял ни жив ни мертв, прижимая винтовку к груди. Ритм речи Хитрюги Крича, категоричность фраз, неторопливый говорок — все было как надо, вот только эта таящаяся в голосе органная нота, хрипотца, словно горло Хитрюги забила мокрота…

— Тогда задам-ка я тебе вопрос, коллега, — сказала сидящая в кресле-качалке фигура. — Кто хранитель?

— Хранитель?..

— Я что, непонятно говорю? Кто хранитель?

— Хитрюга… о чем ты? Я ничего не знаю про хранителя.

Качалка остановилась. Дэнни ахнул и шагнул назад — не возьми он себя в руки, он свалился бы в провал.

— Может быть, не знаешь, — ответил сидящий в качалке. — Может быть, знаешь. А может быть, канифолишь мне мозги, Эд Вэнс.

— Нет, клянусь! Я не знаю, о чем ты говоришь! — И вдруг Вэнса, как пуля между глаз, настигла мысль: это не Хитрюга!

Фигура встала, похрустывая одеждой. Хитрюга Крич показался Вэнсу на два или три дюйма выше, чем ему помнилось, и куда шире в плечах. В том, как он двигал головой, было что-то странное; нечто, напоминавшее дерганые движения марионетки, которой управляет невидимая рука. Фигура странным кукольным шагом двинулась к Вэнсу, и он попятился. Существо остановилось, перевело взгляд с Вэнса на Дэнни и обратно, а потом белое лицо с серыми червяками губ улыбнулось, открыв стиснутые зубы: так улыбаются торговцы.