Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 1954

— Я человек, что бы ты ни думал. У меня есть чувства.

Я делал ошибки. Но всегда понимал свою судьбу, Рикс, и приготовился к ней. Только… это пришло так быстро. — Уолен подождал, пока жидкость стечет по трубкам. — Несправедливость смерти — самое худшее, — сказал он мягко. — Я видел, как умирал мой отец — подобно мне. Я знал, что ждёт меня и моих детей. Ты не можешь отвернуться от этого наследства, как бы сильно ни старался.

— Я сделаю все от меня зависящее.

— Да ну? Неужели?

Уолен потянулся к маленькой панели позади кровати. Он нажимал кнопки, и на встроенной в стену консоли зажигались телевизионные экраны. Чтобы не вредить глазам Уолена, яркость и контрастность были минимальными, но Рикс мог разглядеть интерьер бассейна в римском стиле, закрытые теннисные корты, вертолетные посадочные площадки, ангар с вертолетами позади Гейтхауза, гараж с коллекцией антикварных автомобилей и вид на парадные ворота Эшерленда.

Объективы камер медленно двигались вперёд и назад.

— Жизнь Эшеров должна быть приятной, — сказал Уолен. — Взгляни, что у нас есть. Наш собственный мир. Свобода делать то, что нам нравится, когда этого хочется. И у нас есть власть, Рикс, такое могущество, какое тебе и не снилось.

— Ты имеешь в виду возможность стереть с лица земли целую страну? — резко спросил Рикс.

В усилившемся свете он краем глаза увидел улыбку на черепе отца, но посмотреть более пристально не решился.

— Погоди. Эшеры только изобретают и производят оружие. Направляем его не мы. То же самое делали Кольт, Винчестер и сотни других умных людей. Мы просто ушли на несколько шагов вперёд.

— От кремневых мушкетов до лазерных пушек. Что дальше? Оружие для убийства детей в чреве матери? Чтобы они не успели вырасти во вражеских солдат?

Череп на подушке ухмылялся.

— Вот видишь, я всегда говорил, что ты самый изобретательный из моих детей.

— Я намерен продолжать писать.

Экраны померкли.

— Твоя мать нуждается в тебе, — сказал Уолен.

— У нее есть Бун и Кэт.

— У Буна другие интересы. Жена сделала его неуравновешенным. А Кэт может притворяться сильной, но ее эмоции как на ладони. Твоей матери нужно плечо, на которое она смогла бы опереться прямо сейчас. Боже правый! Что это за шипение я все время слышу? Похоже, оно идет снизу!

— Мать распыляет дезодорант. — Рикс поразился, что отцу удалось уловить такой далёкий звук.

— От этого шипения мне хочется мочиться! Скажи ей, чтобы перестала. Ей нужен ты, Рикс. Не Бун, не Кэт, а ты.

— А как насчет Кэсс и Эдвина?

— Им надо присматривать за поместьем. Черт подери, парень! Я больше не стану тебя ни о чем просить! Это вообще последняя моя просьба! Поживи здесь немного, ради матери!

Рикс был захвачен врасплох. Он не ожидал от отца столь откровенных слов. Он приехал в имение ненадолго и мог сам распоряжаться своим временем. Когда еще представится возможность поработать над идеей, пришедшей ему в голову в Нью-Йорке? В Гейтхаузе большая библиотека, там может найтись что-нибудь полезное. Но нужно быть осторожным. Хотя Рикс и обмолвился о своем замысле в разговоре с Кэсс, когда в последний раз был в родном имении, он не хотел, чтобы кто-нибудь знал его настоящие планы.

— Хорошо, — согласился Рикс. — Но только несколько дней, больше не получится.

— Это все, о чем я прошу.

Рикс кивнул. Скелет болезненно дернулся. Что-то лежало на кровати рядом с ним. Рикс присмотрелся и понял, что это трость Эшеров с серебряной головой льва, символ их патриархов. Клешня Уолена сомкнулась на ней.

— Теперь можешь идти, — коротко сказал старик.

«Свидание окончено», — подумал Рикс. Он резко повернулся и на ощупь побрел к двери. Миссис Рейнольдс отложила книгу и поднялась, чтобы выпустить его.

Свет в коридоре ударил в глаза. Рикс сорвал маску с лица и бросил ее в стальной таз. От его одежды исходил гнилостный запах.

На дрожащих ногах Рикс начал спускаться по лестнице, но на середине марша ему стало дурно. Все завертелось перед глазами, и он вынужден был остановиться. На лице выступили холодные капли пота, Рикс боролся с приступом. Но на этот раз все обошлось, и он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы в голове прояснилось.

Он прошел дальше по коридору и обнаружил там Эдвина. Тому не нужно было спрашивать о впечатлениях Рикса от встречи с отцом: лицо младшего Эшера напоминало мятый лист бумаги.

Эдвин кашлянул.

— Вы уже видели вашу комнату?

— Нет. А что?

В последний раз, когда Рикс там спал, было удобно, но ничего особенного. Всю его старую мебель давно заменили новой: роскошной кроватью, комодом, платяным шкафом красного дерева и мраморным столом, принесенным из Лоджии.

Эдвин открыл ему дверь.

Рикс застыл, как будто наткнулся на стеклянную стену.

Комната имела прежний вид. Вся парадная мебель исчезла, а ее место заняла знакомая. На видавшем виды сосновом письменном столе стояла зелёная чернильница и старая пишущая машинка «Ройял», самая первая, та, на которой он в десять лет отпечатал свой первый страшный рассказ. Его комод, украшенный сотнями переводных картинок. Кровать с резной спинкой, которая в его представлении была панелью управления на космическом корабле. Даже тёмно-зелёный ковер, похожий на лесной мох. Все было то же самое, вплоть до медных ламп на письменном столе и прикроватном столике. Рикс был поражён. Возникло жутковатое чувство, будто он шагнул в прошлое. Казалось, если заглянуть в стенной шкаф, он там обнаружит Буна, маленького, но ничуть не менее вредного, ждущего, чтобы выпрыгнуть оттуда и крикнуть во всю силу легких: «Страшила!»

— Боже мой, — сказал Рикс.

— Ваша мать настояла, чтобы все эти предметы были возвращены из хранилища в Лоджии, — сказал Эдвин, беспомощно пожав плечами.

— Не могу в это поверить! Комната выглядит в точности как тогда, когда мне было десять лет!

— Миссис Эшер надеется, что вам будет удобно. Комната была приготовлена вчера вечером.

Рикс вошёл. Все то же самое. Даже покрывало в сине-зелёную клетку.

— Как она вспомнила, где что было? Я не думаю, что мать обращала много внимания на мою комнату.

— Мы с Кэсс помогали ей.

Рикс выдвинул нижний ящик комода, смутно надеясь найти там три кипы комиксов про Бэтмена, которые он собирал, а затем по дурости выкинул, считая, что стал достаточно взрослым. Ящик был пуст, как и все остальные, зато в нем появился запах нафталина. На комоде стояла почти забытая резная деревянная шкатулка. Рикс открыл ее и опять почувствовал себя ребёнком. Внутри лежали гладкие речные камешки, осколки мрамора и старинные монеты. Все это время его коллекция оставалась нетронутой. Он нежно закрыл крышку «сокровищницы», как ее называл, и заглянул в стенной шкаф. Там стояли чемодан и сумка.

— Ваша мать хотела узнать, все ли в порядке?

— Полагаю, что да. Я до сих пор не могу поверить! Кажется, она немного перестаралась.

— Таким образом она хотела показать, как рада вашему возвращению, — сказал Эдвин. — И я тоже рад, Рикс. Мы с Кэсс скучали по вам больше, чем вы можете подумать. — Он нежно дотронулся до плеча Рикса.

— Кэсс на кухне? Я бы хотел ее увидеть.

— Нет, она уехала в Фокстон за свежими фруктами. Хочет приготовить к вечеру для вас уэльский пирог. Э-э… Я полагаю, вы привезли с собой костюм и галстук?

Рикс слабо улыбнулся.

— Я знал, что, если не привезу, останусь голодным. — Его мать впускала в столовую только тех, кто был одет цивилизованно, по ее понятиям. — Она ведь никогда не изменится.

— Ваша мать была воспитана как настоящая леди, — дипломатично ответил Эдвин. — У нее есть определенные стандарты. Но пожалуйста, Рикс, помните, что сейчас она под сильным эмоциональным напряжением.

— Я буду себя вести образцово, — пообещал Рикс.

— Тогда мы поговорим об этом позже. Мне бы хотелось услышать о вашей новой книге. Как она называется? «Бедлам»?

— Совершенно верно.

С полгода назад Рикс в длинном вечернем телефонном разговоре изложил Эдвину замысел «Бедлама». Рикс помнил его молчание, последовавшее за тем, как он принялся в деталях описывать расчлененные тела, висящие в подвале на крюках. Эдвин изо всех сил старался показать Риксу свою заинтересованность, но тот знал, что пристрастия Бодейна лежат в области американской истории и биографий различных исторических личностей.