Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 1941

— Останови здесь, — попросил Билли указав на обочину рядом с парикмахерской Пила. — Я хочу на минутку зайти туда. Хочешь пойти со мной?

— Я для этого сюда и приехала, — ответила Бонни.

Когда Билли открыл дверь парикмахерской, трое мужчин, сидящих около камина, оторвались от телевизионного шоу — это было «Делайте ставки» — и застыли. У Куртиса Пила отвисла челюсть. Старый Хайрам Келлер просто заморгал, и снова обратил свое внимание к Монти-холлу. Третий мужчина, самый молодой, с кудрявыми светло-коричневыми волосами и полными щеками, раскрасневшимися от сидения рядом с камином, подался вперёд как будто увидев мираж.

— Лопни мои глаза! — сказал Пил и встал с кресла. — Это же… Билли Крикмор?

— Правильно. — Билли напрягся, готовый ко всему. Он узнал молодого человека и увидел, как сузились глаза Дюка Лейтона.

— Ну, черт меня… — И тут неожиданно лицо Пила расплылось в широкой улыбке. Он шагнул вперёд, схватил Билли за плечи, обнял его и отступил на шаг. — Ух…

Мы не думали увидеть тебя снова…

Я имею в виду, мы…

— Я понял, что вы имеете в виду. Познакомьтесь с моей подружкой Бонни Хейли. Это Куртис Пил. Это Хайрам Келлер и Дюк Лейтон.

— Привет, — поздоровался Хайрам не отрываясь от телевизора.

— Не ожидал, что ты узнаешь меня, Билли. — Дюк потрепал свой толстый живот. — Я считал, что немного изменился. Да и ты тоже. Ты выглядишь так, будто с тобой произошел несчастный случай.

— Возможно.

Наступила долгая пауза, прерванная Куртисом.

— Эй! Молодежь не желает «Коку»? У меня есть и как раз такая холодная, какая нужна! Нет? Я слышал, что погода еще больше испортится. Ночью ожидаются заморозки. Слушайте, берите стулья и устраивайтесь…

— Мы ненадолго, — прервал его Билли. — Я хочу сходить на кладбище.

— О. Да. Э-э-э… Билли, это была плохая вещь. Страшная вещь. Огонь распространился так быстро, да еще ветер, дувший той ночью. Мне…

Мне очень жаль.

— Мне тоже.

Пил повернулся к Бонни и некоторое время смотрел ей в глаза, как загипнотизированный. Он неуверенно улыбнулся и снова повернулся к Билли.

— Тебе нужно подстричься, Билли. Давай, залезай в кресло, мы тебя обслужим. На дому, да? Я припоминаю, что ты любил запах «Виталиса». Он тебе все еще нравится?

— Нет, — ответил Билли и слегка улыбнулся желанию Куртиса услужить. — Боюсь, что нет. — Он почувствовал на себе неотрывный взгляд Лейтона, и внутри него начала закипать злость.

— Да… — Пил нервно закашлялся. — Мы тут все наслышаны о тебе, Билли. Ты знаменитость. Я имею в виду, что не понимаю, что ты из себя представляешь и все такое, но…

Посмотри сюда. — Он подошел к полке с одеколонами, шампунями и помадами и указал на что-то на стене. Он гордо улыбнулся, и Билли разглядел, что там был стенд, увешанный вырезками о «Таинственном Медиуме», «алькоттской ленте» и фотографиями Билли. — Видишь, Билли? Я храню их. Люди постоянно приходят сюда, чтобы почитать их. Ты на самом деле здешняя знаменитость! А теперь посмотри на эту стену. Узнаешь?

Он указал на вставленную в рамку вышитую сову, сидящую на дереве. Ее перья сияли всеми цветами радуги, а пронзительно живые глаза казалось наблюдали за вами. Билли узнал работу своей матери. — Парень из Монтгомери, приезжавший сюда месяц назад, предлагал мне за нее сто долларов, — сказал Куртис и гордо расправил грудь. — Я сказал «нет». Я сказал, что она была сделана местным мастером, и что вы не можете купить ни за какие деньги то, во что вложены такие чувства. Я правильно говорю, Хайрам?

— Да.

— Я меня есть еще одна, дома. На ней горы и озеро и орел, парящий высоко в небе. Я считаю, что это самая красивая вещь из всех, когда-либо виденных мною. Видишь, я повесил ее туда, где могу постоянно ее видеть!

Хайрам неожиданно зашевелился и посмотрел на рукоделие.

— Прекрасная работа, — сказал он прикурив трубку и ткнув ее в рот на своем морщинистом лице. — Нужно много исходить, чтобы найти что— нибудь получше. — Он склонил голову набок и посмотрел на Билли. — Твоя мать была полна чудес, мальчик. Она была чертовски хорошей женщиной, но нам понадобилось слишком много времени, чтобы понять это. Какая женщина может содержать в идеальном порядке ферму, делать такие картины и не жаловаться на невзгоды судьбы?.. Да, я помню ту ночь палаточной проповеди. Возможно, мы не хотели слышать, что она говорила, но она набралась на это мужества. И похоже, у тебя его тоже хватает. — Он ткнул своей трубкой в сторону стенда.

— Что?!.. — слова застряли у Билли в горле. Он был поражён, и в его глазах навернулись горячие слёзы. — Вы хотите сказать, что вы…

Дюк Лейтон начал подниматься со своего места. Его взгляд в красном свете камина казался зловещим. Когда он выпрямился и сделал первый шаг, Билли увидел, что он хромает еще ужаснее, чем его отец. По мере приближения к Билли он, казалось, уменьшался, становясь тоньше и бледнее. Он остановился перед Билли, его нижняя губа подрагивала.

— Это произошло сразу после того, как ты уехал. Я ехал в машине вместе со своим отцом. Он…

Он был сильно пьян. Он часто напивался с тех пор, как умерла мама. Во всяком случае, он…

Автомобиль ехал слишком быстро и мы свалились с моста. Я отделался порезами, но мой отец умер еще до того, как приехала скорая помощь. — Его лицо сделалось застывшим и мрачным. — Неделю спустя Кой Гренгер пришёл ко мне и сказал, что видел моего отца, стоящего на обочине дороги рядом с тем мостом, с которого мы слетели…

— Сам видел, — тихо сказал Хайрам. — Ясно, как день. Ясно, как вижу тебя.

— Мой папа…

Не ушёл. — Голос Дюка треснул, а глаза наполнились влагой. — Я видел его, звал его, и было похоже, что он пытается мне ответить, но не может…

Не может произнести ни слова. Его…

Горло было раздавлено во время аварии, и он задохнулся. Когда я пытался прикоснуться к нему, то почувствовал страшный холод. Потом он исчез, просто растаял в мгновение ока. — Дюк беспомощно взглянул на Бонни, а затем снова обратился к Билли. — К кому еще я мог пойти? Я хотел помочь моему папе!

— И моя мать освободила его?

— Я попросил ее об этом, — Хайрам выпустил клуб голубого дыма. — Мы все просили. Она встала рядом с мостом, раскинув руки в стороны, и мы все увидели Ральфа Лейтона своими собственными глазами. — Он стиснул челюсти и проворчал: — Самая непостижимая вещь изо всех, что мне доводилось видеть. И Ральф…

Просто исчез, перенесся, я полагаю. Рамона упала на землю, и ей помогли добраться до дома…

— Моя жена провела с ней всю ночь, — вставил Пил. — Она ухаживала за ней.

Дюк рукавом вытер лицо.

— Извини. Я вёл себя…

Как дурак. Я не верил в призраки до тех пор, пока не увидел своего собственного отца, пытающегося меня позвать…

— Чертовское мужество, — сказал Хайрам. — Она сделала это на виду у всех. О, поначалу некоторые смеялись. Но после того, как все это произошло…

Никто больше не улыбался.

— Я купил эту картину у нее после этого случая, — сказал Пил. — Она не хотела брать деньги, говорила, что они ей не нужны. Но я настоял на том, чтобы она их взяла. А на следующую ночь…

Да, огонь был такой сильный, а ветер порывистый, что все закончилось раньше, чем мы об этом узнали.

— Я ничего не знал. — Билли обвел взглядом мужчин. — Она никогда не писала мне о происшествии на мосту.

— Вероятно, она считала, что тебе хватает твоих собственных забот. — Хайрам снова раскурил трубку, зажал ее в зубах и принялся опять смотреть телевизор.

— Я сожалею о том, что произошло с твоим отцом, — сказал Билли Дюку.

— Спасибо. По правде говоря, в последнее время мы с ним не ладили. Сразу после окончания школы он отвёз меня на призывной пункт военно-морских сил в Тускалузе. Так что я не попал в колледж, как хотел. Я попал во Вьетнам — тоже своего рода колледж. Я служил подрывником, но я думаю, что ты про это знаешь. Чудесно, а? Я — и подрывник! — Он попробовал улыбнуться, но его лицо было слишком печальным и усталым для этого.