Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 1920

Кстати, когда я читала о девушке Бонни, я почувствовала некоторую петушиность. Видимо она для тебя не просто девушка, раз ты так о ней пишешь.

Я очень горжусь тобой и знаю, что буду гордиться еще больше.

Я люблю тебя.

Рамона взяла лампу и вышла в спальню, чтобы взять рукоделие. Уловив свое отражение в зеркале, она остановилась оглядеть себя. Она увидела больше седых волос, чем темных, и много морщин на лице. Но глубоко в глазах она еще оставалась той неуклюжей девушкой, которая увидела Джона Крикмора, стоявшего у противоположной стены амбара рядом с мотыгами, девушкой, которая хотела, чтобы этот парень обнял ее так, чтобы затрещали ее рёбра, девушкой, которая хотела летать над холмами и полями на парусах мечты. Она гордилась тем, что не потеряла эту часть себя.

Ее Неисповедимый Путь был практически закончен, поняла она с оттенком грусти. Но, думала она, посмотри, сколько сделано! Она любила хорошего человека и была любима им, вырастила сына, всегда вставала на защиту себя и делала мучительную работу, которую требовало от нее ее предназначение. Она научилась принимать радости и печали, видеть Дарующего Дыхание в упавшей росе и сухом листе. Одно только мучило ее — рыжеволосый мальчик — копия своего отца — которого Дж. Дж. Фальконер назвал Уэйном.

Неутомимый ветер шумел вокруг дома. Рамона одела свитер, взяла рукоделие и направилась обратно к камину, где просидела и внимательно проработала около часу. В задней части шеи возникло ощущение покалывания, но она знала, что долго это не продлится.

Что-то шло сквозь ночь. Она знала, что оно шло за ней. Она не представляла себе, как оно выглядит, но она хотела посмотреть ему в лицо и дать понять, что не боится.

Когда она смотрелась в зеркале, она видела в нем свою черную ауру.

Рамона закрыла глаза и позволила себе задремать. Она снова была ребёнком, бегающим по зелёным лугам под жарким летним солнцем. Она легла на траву и стала наблюдать, как облака меняют форму. Вон там дворец с пушистыми башнями и флагами, а…

— Рамона! — услышала она. — Рамона! — Это была мама, зовущая ее издалека. — Рамона, маленькая чертовка! Немедленно домой, слышишь?

Ее щеки коснулась ладонь, и она проснулась. Огонь в камине и лампа почти погасли. Рамона узнала прикосновение, и ей стало тепло.

Раздался стук в дверь.

Рамона еще несколько секунд покачалась в кресле. Затем она подняла подбородок, встала и пошла к двери. Несколько секунд ее рука лежала на задвижке, затем она вздохнула и отодвинула ее.

Высокий мужчина в соломенной ковбойской шляпе, джинсовой куртке и потрепанных джинсах стоял на террасе. У него была серая с проседью бородка и тёмные, глубоко посаженные глаза. За его спиной стоял глянцево-черный грузовик-пикап. Жуя зубочистку, он протяжно произнес:

— Как поживаете, мэм? Похоже, я не там свернул с шоссе. Вы не будете так любезны принести мне стакан воды, а то, знаете ли, в горле… — Я знаю, кто вы такой, — сказала Рамона и увидела в глазах мужчины легкий шок и нерешительность. Он не был настоящим ковбоем, подумала Рамона, у него слишком гладкие руки. — Я знаю, зачем вы здесь. Заходите.

Он заколебался, улыбка исчезла с его лица. Он увидел, что она действительно знала это. Какая-то часть его уверенности испарилась, а под ее твердым взглядом стал ощущать себя словно бы жуком, только что вскарабкавшимся на камень. Он почти решил бросить эту затею раз и навсегда, но вовремя вспомнил, что не сможет забрать свои деньги и бежать; рано или поздно они все равно найдут его. Кроме того, он все-таки профессионал.

— Так вы зайдете? — спросила Рамона и открыла дверь пошире.

Он вынул изо рта зубочистку, промямлил «спасибо» и вошёл в дом. Он не смотрел в ее лицо, потому что знал, что ей все известно, она не боится, и это делало его задачу невыносимой.

Она ждала.

Мужчина решил сделать это как можно более быстро и безболезненно. И это будет в последний раз, да поможет ему Господь! Рамона закрыла дверь, чтобы не было сквозняка, и вызывающе повернулась к гостю.

Часть XI. Проверка

Глава 49

Из горла Билли вырвался приглушенный крик, и он сел на кровати в темноте среди сбившихся простыней. Его мысли путались от ужаса. Он включил лампу и обернулся одеялом. За окном стучал дождь.

Он не помнил деталей кошмара, но тот имел отношение к его матери. И к дому. Искры, улетающие в ночное небо. Отвратительная морда Меняющего Облик, ярко-красная в свете пламени.

Билли встал с кровати и с трудом вышел в коридор. По пути в мужской туалет он увидел свет, горящий внизу, в гостиной. Он спустился по лестнице, надеясь найти кого-нибудь, с кем можно поговорить.

В гостиной горела только одна лампа. Телевизор был включен и тихо показывал настроечную таблицу. На софе, свернувшись калачиком и накрывшись коричневым дождевиком с заплатанными локтями, лежала девушка с разноцветными глазами. Правда, сейчас ее глаза были закрыты и она спала. Билли немного постоял над ней, восхищаясь ее каштановыми волосами и красотой лица. Пока он смотрел, она вздрогнула во сне. Она была даже симпатичнее Мелиссы Петтус, подумал Билли, но казалось беспокойной личностью. От мистера Перлмена он узнал, что ей девятнадцать и ее родственники живут в Техасе. Больше никто ничего о ней не знал.

Неожиданно, будто почувствовав его присутствие, ее брови затрепетали. Она вскочила так резко, что Билли испугался и отступил на шаг. Она посмотрела на него с сосредоточенностью загнанного животного, но ее глаза оставались затуманенными и мертвыми.

— Они должны сгореть, — прошептала она едва слышно. — Так сказала Кеппи, а Кеппи никогда не ошибается…

Тут Билли увидел, что ее взгляд проясняется, и он понял, что девушка говорила во сне. Она неуверенно посмотрела на него, и на ее щеках вспыхнул румянец.

— Что это? Что тебе нужно?

— Ничего. Я увидел свет. — Билли улыбнулся, стараясь уменьшить ее, видимое невооруженным глазом, напряжение. — Не беспокойся, я не кусаюсь.

В ответ она только плотнее закуталась в плащ. Билли заметил, что на ней были одеты все те же джинсы и свитер, и он подумал, что либо она не раздевается, когда ложится в кровать, либо совсем не ложится спать.

— Не похоже, что по телевизору интересная программа, — сказал он и выключил его. — Ты давно здесь?

— Некоторое время, — ответила она, по-техасски растягивая слова. — Кто такая Кеппи?

Она дернулась, словно ее ударили.

— Оставь меня, — резко сказала она. — Я никого не беспокою и не хочу, чтобы кто-то беспокоил меня.

— Я не хотел тебя обидеть. Извини.

Он повернулся к ней спиной. Она, конечно, симпатичная девушка, но весьма невоспитанная. Он почти дошел до лестницы, когда услышал ее голос.

— Что делает тебя особенным?

— Что?

— Доктор Хиллберн думает, что ты особенный. Почему?

Билли пожал плечами.

— Не знаю.

— Я и не сказала, что знаешь. Я сказала, что так думает доктор Хиллберн. Она проводит с тобой много времени. Можно подумать, что ты важная особа.

Билли остановился на середине лестницы, прислушиваясь к шуму дождя за стеной. Бонни сидела, подтянув ноги к груди и накинув на плечи плащ. В ее глазах был страх, и Билли понял, что она по-своему ищет компании. Он снова спустился в гостиную.

— Я не знаю, почему. На самом деле.

Пауза затянулась. Бонни не глядела на него, а смотрела в окно на ледяную бурю.

— Сегодня будет сильный дождь, — сказал Билли. — Миссис Бреннон сказала, что она думает, что скоро пойдёт снег.

Бонни долго не отвечала, а затем тихо произнесла:

— Я надеюсь, что он будет долгим. Я надеюсь, что дождь будет идти и идти неделями. Ведь когда идет дождь, ничего не может загореться, да?

Она трогательно посмотрела на Билли, и он поразился ее простой, природной красоте. На ней не было косметики, и она выглядела свежей и здоровой за исключением темных мешков под глазами. Мало спит, подумал он.