Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 1915

Лимузин въехал под навес, и мистер Найлз подвел Уэйна к массивной входной двери. Дворецкий — мексиканец с коричневым морщинистым лицом, одетый в белый костюм, — открыл ее и сказал:

— Мистер Крипсин ждёт вас, мистер Фальконер. Вы можете подняться сейчас же.

— Сюда, — показал Найлз. Он провёл Уэйна по блестящему паркетному полу к лифту. Когда двери лифта открылись, то на них обрушился поток холодного сырого воздуха. Пока они поднимались, Уэйн услышал тихий звук работающего оборудования, который усиливался по мере подъема.

— Может, нам стоило подождать остальных? — спросил он. — Они скоро будут. — Двери лифта распахнулись.

Они стояли в пустой белой комнате, напротив них были стеклянные двери, за которыми виднелся тускло освещенный коридор. За стенами стучало и шумело какое-то оборудование, и Уэйн почувствовал в воздухе отчетливый запах дезинфицирующего средства.

— Не будешь ли ты так любезен, — обратился к нему Найлз, — снять туфли? Ты можешь одеть вот это. — Он подошел к столу с хромированной столешницей и вынул из него несколько пар хлопчатобумажных тапочек. На столе также стояла коробка с хирургическими перчатками. — Также, если у тебя в карманах есть деньги, то будь добр, сложи их в этот пластиковый пакет. Мелочь тоже. Уэйн снял ботинки и скользнул в тряпочные тапочки.

— К чему все это?

Найлз сделал то же самое, вынув из кармана деньги и положив их в пластиковый пакет.

— Ботинки и деньги переносят бактерии. Пожалуйста, одень эти перчатки. Готов? Тогда следуй за мной.

Он нажал кнопку на стене, и двери быстро раздвинулись, словно в супермаркете. Когда Уэйн последовал за Найлзом в атмосферу, которая была холоднее и суше, чем в остальном доме, двери за ним резко захлопнулись словно медвежий капкан. Коридор, освещаемый скрытыми лампами, был совершенно голым и неотделанным; толстые каменные стены излучали холод, и где-то за ними тихо свистела воздухо-очистная система.

Уэйн дошел почти до конца коридора, до больших дубовых дверей. Найлз нажал на вделанный в стену звонок, и через несколько секунд Уэйн услышал звук автоматически открывающейся двери.

— Иди вперёд, — пригласил его Найлз. Уэйн, у которого нервно сжался живот и опять началась головная боль, шагнул в двери.

В комнате были скелеты. Скелеты рыб, птиц и даже один человеческий, с костями, соединенными проволочками, стоящий в углу. Мелкие скелеты ящериц и грызунов находились в застекленных стеллажах. Двери за Уэйном автоматически закрылись, тихо щелкнул замок.

— Добро пожаловать.

Уэйн оглянулся на голос. Перед закрытыми книжными шкафами стоял стол из тикового дерева, с зелёным пресс-папье на столешнице. В черном кожаном кресле с высокой спинкой сидел мужчина. От его белой лысой головы отражался свет ламп. Комната была отделана деревом, а на полу лежал тёмно-синий персидский ковер с золотыми фигурами. Уэйн подошел поближе и увидел, что голова венчает гору одетой в кафтан плоти; его лицо представляло собой складку, лежащую на складке с маленькими блестящими глазами. Он улыбнулся, показав маленькие белые зубы.

— Я так рад, что ты приехал, — сказал мужчина. — Можно я буду называть тебя Уэйн?

Уэйн опасливо глянул на громоздящиеся вокруг скелеты. Одним из них был целый скелет лошади, застывшей в прыжке.

Август Крипсин подождал, пока Уэйн дошел до самого стола, а затем протянул руку. Только после того, как Уэйн пожал ее, он понял, что Крипсин тоже носил свежие хирургические перчатки.

— Садись, пожалуйста, — Крипсин указал на стул. — Могу я тебе что-нибудь предложить? Фруктовый сок? Витамины, чтобы взбодриться? — Нет, спасибо, — Уэйн сел. — Я съел сэндвич в самолете. — А, в «Челленджере»! Как он тебе понравился?

— Он… Чудесен. Мистер Кумбс хороший пилот. Я…

Не знаю, что произошло с остальными. Они ехали за нами…

— Они скоро приедут, я уверен. Я вижу, ты заинтригован моей коллекцией, да?

— Ну я…

Я никогда не видел ничего подобного.

Крипсин усмехнулся.

— Кости. Сам каркас тела. Жесткий, прочный, стойкий к болезням и, вместе с тем…

К сожалению, очень часто самая первая вещь, которая ослабевает в организме. Я восхищаюсь тайнами человеческого тела, Уэйн; его трещинами и ошибками, также, как и сильными сторонами. — Он указал на человеческий скелет. — Что за величественная конструкция, не так ли? Однако…

Обреченная на рассыпание в пыль. Если, конечно, вы не обработаете его, не отлакируете, не скрепите проволокой так, чтобы он не смог развалиться за сотни лет.

Уэйн кивнул, сцепив руки на коленях.

— Ты симпатичный молодой человек, — сказал Крипсин, — Двадцать один в следующем месяце, я прав? Жил в Файете всю свою жизнь? Ты знаешь, в южном акценте есть что-то очень земное, что ли. Ты мне начинаешь здорово нравиться, Уэйн. Я попросил мистера Найлза достать несколько видеозаписей твоих шоу, когда он ездил в Нэшвилл, и просмотрел их все по несколько раз. В тебе достаточно властности для такого молодого человека.

— Спасибо.

Голова Крипсина наклонилась в знак принятия благодарности.

— Как я понимаю, ты проделал большой путь. Теперь у тебя есть влиятельное телевизионное шоу, радиостанция, приносящая по меньшей мере сто тысяч годового дохода, и издательская компания, которая начнет приносить доход лишь лет через пять. Ты ежегодно выступаешь примерно перед полумиллионом слушателей, а твой фонд планирует строительство Христианского университета с четырехлетним обучением.

— Вы проверяли мои дела, — заметил Уэйн.

— Точно так же, как мистер Ходжес наводил справки о «Тен-Хае Корпорейшн». Это нормально для любого бизнеса. — Он пожал массивными плечами. — Я уверен, что ты знаешь все, что тебе необходимо: я владею «Тен-Хае». «Тен-Хае» владеет контрольным пакетом «Эссекс Рекордс», оцененном в полтора миллиона, и поэтому ты сидишь в моем кабинете.

Уэйн кивнул и спокойно спросил:

— «Эссекс» стоит так дорого?

Крипсин ответил тихим смехом.

— Ха! Мой мальчик, это твое предложение. Она стоит для тебе так дорого?

— «Эссекс» только за последний год потерял двести тысяч, — ответил Уэйн. — Интерес к кантри-музыке пропал, а «Эссекс» был не в состоянии соблазнить хитовых артистов. Я собираюсь закачать в нее новые деньги и начать все с начала под евангелистским ярлыком.

— Я так и понял, — тихо сказал Крипсин. — Ты очень умный юноша, Уэйн. У тебя…

Дар провидения наряду с очень особыми способностями. Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос, и я обещаю, что твой ответ не выйдет за пределы этой комнаты; я раз за разом пересматривал твои телевизионные шоу. Я видел выражения лиц тех, кто прошел — как вы это называете — процедуру Исцеления. — Его сердце застучало, челюсти и грудь напряглись. — Ты на самом деле целитель? Или…

Это просто трюк? Уэйн молчал. Ему хотелось подняться и уйти из этой комнаты, из этого странного дома и от этого мужчины с черными глазами. Но он помнил, что папа велел доверять ему мистеру Крипсину, и знал, что папа не станет его обманывать.

— Я целитель, — ответил он.

— И ты можешь вылечить любое недомогание? Любой вид…

Болезни?

Разрезая пространство и время, в его ушах послышался голос: «Знаешь ли ты, что делаешь, сынок?» Он отмахнулся от годами накапливаемых сомнений, которые терзали его по ночам.

— Да.

Крипсин вздохнул и кивнул.

— Да. Ты можешь, правда? Я вижу по твоему лицу; я видел это по лицам тех, кого ты исцелил. Ты побеждаешь распадающуюся плоть и ломающиеся кости. Ты побеждаешь грязь болезни и отгоняешь микробов Смерти. Ты…

Несешь в себе саму силу жизни, так?

— Не я. Через меня работает Бог.

— Бог? — замигал Крипсин, а затем снова начал улыбаться. — Конечно. У тебя будет «Эссекс Рекордс» в качестве моего подарка «Крестовому походу». Однако я бы предпочел остаться в качестве консультанта. Мне нравится идея евангелизации. На этом можно заработать приличные деньги.

Уэйн нахмурился. На мгновение ему показалось, что он видит что-то темное и огромное, стоящее за спиной Крипсина — что-то звероподобное. Но это ощущение быстро пропало.