Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 1894

— Я…

Не могу…

Я…

Он изо всех сил сконцентрировался, но в его голове продолжал трубой Судного Дня звучать голос отца: «Грешник!». Он попадет в ад из— за того, что лег со шлюхой, его обдурил Сатана, приведя сюда!

— Сделай его большим! — говорила Лонни с нотками гнева и расстройства в голосе. Она держала его пенис как маленькую веточку.

— Давай, неужели не можешь его поднять?

Спустя минуту или две она отпустила его и села на краю платформы одевая лифчик и блузку.

— Извини, — сказал Уэйн, лихорадочно натягивая брюки. Он чувствовал грязь от прикосновения Йезавели, но безнравственные мысли и желания все еще текли в его голове. — В следующий раз. Просто…

Я не могу сейчас. Хорошо?

— Забудь. Мне нужен мужчина, а не маленький мальчик, у которого даже не может встать. Давай-ка, отвези меня на берег!

Звук ее голоса показался Уэйну безобразным и он испугался его. — Я просто…

Ты не расскажешь никому об этом, да?

— Что с тобой? Ты педик?

— Нет! Пожалуйста…

Не рассказывай никому, хорошо?

Лонни застегнула блузку. Он увидел, что она в раздумье наклонила голову на бок, а затем медленно повернулась к нему.

— Почему нет? Над этим можно хорошо посмеяться.

— В тебе Сатана, — прошептал Уэйн. — Сатана.

— Что? — Ему показалось, что девушка улыбнулась.

— Ты — Йезавель, грязная грешница, и…

О, Боже, я не должен был приезжать сюда!

— Теперь я знаю, где я слышала твой голос! — торжествующе заявила девушка, и Уэйн съежился. — Моя мамаша заставила меня слушать эту крестовопоходовскую муть по радио! Ты…

Вот это да! Ты же маленький целитель собственной персоной, так? — Она задохнулась от смеха. — Точно! Ты Маленький Уэйн Фальконер! Ого, все от смеха надорвут жи…

— Нет, — проговорил он сильным голосом и девушка умолкла. — Ты никому не скажешь!

— Кто ты такой? Отвези меня или я закричу!

Он должен дать ей понять! Он должен дать ей увидеть, что он праведный юноша! Он шагнул в ее направлении.

Лонни внезапно повернулась в сторону берега и закричала:

— ПОМОГИТЕ!

— Заткнись! — прошипел Уэйн и толкнул ее. Девушка покатилась по платформе.

— ПОМОГИТЕ! — снова крикнула она, и ее голос эхом пронёсся над водой.

Уэйн взорвался. Он толкнул ее изо всех сил, и внезапно Лонни поскользнулась на скользком, поросшем водорослями краю платформы и упала на спину, размахивая руками. Раздался ужасный треск, когда ее голова ударилась об угол платформы.

Девушка упала в озеро, и темная вода сомкнулась над ее головой. Уэйн сейчас же подался вперёд, чтобы подхватить ее, но девушки нигде не было видно. Со дна озера поднимались пузыри, неся запах болотной грязи. Он наклонился и в панике пошарил руками под водой, пытаясь нащупать ее. Затем перебежал на другую сторону платформы, взял из каноэ весло и попытался нащупать им дно. Он взглянул в сторону дома, решая, надо ли звать на помощь. «Нет!» — подумал он. «С ней все в порядке! Она лишь легонько ударилась о платформу и всплывет через несколько секунд!»

— Лонни! — прошептал он. — Где ты? Отзовись!

Темная вода вздыхала вокруг платформы. Он снова сунул руку под воду…

И нащупал ее волосы. Он схватился за них и дернул вверх. Это был кусок гнилого дерева, обросший зеленой копной водорослей.

Он собрался прыгнуть в воду, чтобы поискать ее, но решил, что если он вернется мокрым, то все на вечеринке узнают об этом. Возможно, девушка уже доплыла до берега.

— Лонни! — позвал он немного громче. Ему ответили только сверчки и лягушки.

Спустя некоторое время он заплакал и начал молиться так, как не молился никогда. Темный голос в его мозгу шептал: «Это была Йезавель, грязная грешница, и она получила то, что заслуживает!» Он долго просидел на платформе, трясясь и качая головой.

Спустя час Терри и Элен нашли Уэйна сидящим на заднем сиденье «Камаро». Его лицо было очень бледное. Это от джина, подумал Терри.

— Где ты был, Уэйн? — спросил его Терри садясь за руль. — Мы искали тебя.

Улыбка сделала лицо Уэйна похожим на череп.

— Просто гулял вокруг. Музыка была слишком громкая.

— Ты познакомился с какой-нибудь симпатичной девушкой?

— Нет. Ни с одной.

— Прекрасная вечеринка, а? — Терри завел двигатель. — Слушай, Уэйн. Поскольку я получаю эту стипендию, ты…

Э-э-э…

Не расскажешь своему отцу об этом, ладно? Учти, что я не пил и не курил.

— Нет, не расскажу.

— Прекрасно. — Терри подмигнул Элен. — Это будет нашим секретом, хорошо?

— Да, — согласился Уэйн.

Глава 31

Было уже одиннадцать вечера, и Уэйн опаздывал домой. Джимми Джед Фальконер в халате и тапочках стоял на террасе на холодном ветру и смотрел на дорогу.

Он выскользнул из постели, не разбудив Кемми, потому что не хотел ее беспокоить. Его живот под халатом напоминал барабан, однако желудок продолжал урчать, требуя пищу. «Где может быть мальчик в такой поздний час?» — гадал он. Он постоял на террасе еще несколько минут, а затем прошел через большой аляповатый дом на кухню.

Он включил свет, открыл холодильник и вытащил кусок черничного пирога, который Эстер, стряпчая, приготовила сегодня днём. Налив себе стакан холодного молока, он принялся за легкую ночную закуску.

Лето почти закончилось. Что это было за восхитительное лето! «Крестовый поход» провёл палаточные проповеди в Алабаме, Миссисипи и Луизиане — как в больших городах, так и в мелких городишках — а в следующем году доберется и до Техаса и Арканзаса. Были куплены хилая радиостанция Файета и издательская компания в Южной Каролине, и первый номер «Форварда», журнала «Крестового похода», выйдет в октябре. За лето Уэйн коснулся и излечил несколько тысяч человек: мальчик стал мастером-оратором и держался на сцене так, словно родился на ней. Когда Уэйн заканчивал свою часть программы с исцелением, тарелки для пожертвования приходили полными до краев. Уэйн был хорошим парнем и проворным, как хлыст, но в нем имелась и жилка упрямства, выражающаяся, например, в том, что он упорно стремился на летное поле, где стоял в ангаре его «Бичкрафт Бонанза», и летал на нем без инструктора, выделывая в воздухе все эти сумасшедшие петли и бочки. Такие вещи пугали Фальконера до смерти: а что, если самолет потерпит аварию? Уэйн был хорошим пилотом, но любил рисковать и, похоже, наслаждался опасностью.

Фальконер отхлебнул молоко и откусил от пирога. Да, господа! Это было великолепное лето!

Неожиданно он почувствовал, что его левая рука стала неметь. Он потряс ее, думая, что отлежал во сне. В этой кухне что-то слишком жарко: он начал потеть.

«Знаешь ли ты, что делаешь, сынок?»

Фальконер замер с очередным куском пирога во рту. Он много раз думал о той майской ночи и вопросе, который эта готорнская женщина-колдунья поставила перед Уэйном. Этот вопрос возникал у него в мозгу, когда он наблюдал за бледными лицами больных и немощных, стоящих в очереди Исцеления и с надеждой протягивающих к Уэйну свои трясущиеся руки. Внезапно черничный пирог в его рту стал напоминать угли. Он положил вилку в тарелку и дотронулся до груди в том месте, где ее быстрой иглой пронзила боль. Вот все и кончилось. Боль ушла. Хорошо.

Однако его сознание оставалось на опасной территории. Что, если…

Что, если…Женщина-колдунья была права? Он знал, что внутренний заряд Уэйна становится все слабее, и поэтому никогда не просил Уэйна вылечить его сердце. А что, если Уэйн знает это тоже и продолжает играть свою партию только потому, что…

Потому, что это все, чего он научился делать.

Нет! — подумал Фальконер. Уэйн излечил Тоби, верно? И есть тысячи писем, пришедших от людей, которые писали, что излечились от одного прикосновения Уэйна или его присутствия!

Он припомнил письмо, пришедшее давным-давно, примерно через неделю после палаточной проповеди в Готорне, в офис «Крестового похода». Оно было от женщины по фамилии Пози, и Фальконер порвал его сразу же после того, как прочитал: