Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 1388

Она волокла Арти вверх как куль с бельем для стирки. Три волка приближались медленно, оценивая их шансы. Сестра подбадривала себя, готовая размахнуться своей дорожной сумкой и ударить изо всех своих сил.

Сквозь рычание и крики она услышала глубокий басовитый ворчащий шум. Он взглянула по направлению к вершине холма. Звук доносился с другой стороны. Должно быть, это целое полчище волков, бегущих за своей долей, — подумала она, — или — чудовище всех волков проснулось в своем логове.

— Ну, давайте! — закричала она тем трем, которые подползали к ней. Они заколебались, смущенные ее вызывающим поведением, и она почувствовала, что безумие снова наваливается на ее сознание. — Давайте же, мать вашу…

Рев двигателя вырос, и жёлтый снегоуборочный комбайн появился на вершине холма, его гусеницы хрустели по останкам машин. Прижавшись к застекленной кабине, на нем находился человек в зеленой парке с капюшоном, державший винтовку с оптическим прицелом. За снегоуборочником следовал белый «Джип», какой обычно использовался для доставки почты. Его водитель обводил машину вокруг обломков, а другой человек с ружьем высовывался из окошка, крича и стреляя в воздух. Человек на снегоуборочном комбайне достал из кабины охотничье ружье, тщательно прицелился и выстрелил дробью. Средний из трех волков упал, а остальные два повернулись назад.

Животное на спине Пола подняло взгляд, увидело приближающиеся машины и убежало. Другое ружье выстрелило дробью, которая просвистела над шоссе возле двух дерущихся над Моной Рамзи, и они тоже побежали в лес. Мона кинулась к своему мужу и обняла его. Волк, превративший руку Стива в кровавое месиво, последний раз потряс ее и побежал, но пуля достигла его черепа. Стив сел, крича «Ублюдки! Ах вы ублюдки!» высоким истеричным голосом.

Белый «Джип» остановился перед Полом, который пытался вобрать воздух в лёгкие. Он стоял на коленях, его подбородок и лоб были в кровоточащих ссадинах, а нос был разбит, из него текла кровь. Водитель и человек с винтовкой вышли из почтальонского «Джипа». Снайпер на снегоуборочнике еще палил по волкам, убегающим к лесу, и успел убить еще трех из них прежде чем шоссе очистилось от живых зверей.

Водитель «Джипа» был высоким, румяным мужчиной, одетым в рабочие брюки из грубой хлопчатобумажной ткани и в пальто с начесом. На его голове была кепка с рекламой пива «Стро». Темно-коричневые глаза перемещались туда-сюда по оборванной группе уцелевших. Он посмотрел на всех мертвых и умирающих волков и хмыкнул. Потом засунул загрубевшие пальцы в карман своих брюк, вытащил что-то и предложил это Полу Торсону.

— Жевачка? — спросил он. Пол посмотрел на предложенную пачку жевачки и засмеялся.

Сестра была ошеломлена. Она прошла мимо белого «Джипа», все еще подпирая вес Арти своим плечом. Ботинки Арти скребли по асфальту. Она миновала снегоуборочник и достигла вершины холма.

Справа, за мертвыми деревьями, из труб деревянных домиков на улицах маленькой деревни поднимался дым. Она увидела шпиль церкви, грузовики Армии Соединенных Штатов, припаркованные на поле, флаг с красным крестом, повешенный на стене здания, увидела палатки, машины и тысячи домиков на колесах, рассеянных по улицам деревни и по холмам вокруг нее. Надпись у дороги как раз на вершине холма объявляла «Следующий поворот — Хоумвуд».

Тело Арти начало соскальзывать на землю.

— Нет, — сказала она очень твердо, и со всей силы стала удерживать его стоящим.

Она все еще держала его, когда к ней подошли, чтобы помочь сесть в белый «Джип».

Глава 44

Полковник Маклин при свете керосиновой лампы разглядывал себя в зеркало в ванной трейлера «Эйрстрим».

Серо-зелёный нацистский мундир был немного тесен в груди и на поясе, но рукава и брюки были достаточно длинны. На ремне висела черная кожаная кобура с тяжелым «Люгером». На ногах — нацистские подкованные гвоздями бутсы, тоже немного маловатые, но Маклин решил разносить их. Медали и знаки отличия украшали куртку формы, и хотя Маклин не знал, что это за награды, он решил, что выглядят они очень впечатляюще.

Чулан в хлеву спальни Фредди Кемпки был полон нацистским обмундированием, артиллерийскими мундирами, ботинками, кобурами и тому подобным. Нацистский флаг был закреплен на стене над кроватью, а книжный шкаф содержал такие тома, как «Взлет и падение Третьего Рейха», «Военная стратегия и маневры», «Средневековая война» и «История пытки». Роланд ухватился за эти книги и проглотил их с полнейшим воодушевлением. Шейла Фонтана спала в другой спальне, предоставленная преимущественно самой себе, за исключением того, когда Маклин нуждался в ней; казалось, что она удовлетворена выполнением своего долга, хотя лежала при этом холодно и неподвижно, и несколько раз Маклин слышал по ночам ее плач, словно бы ей приснился дурной сон.

В течение нескольких дней, которые они оккупировали этот трейлер, Маклин сделал полную опись того, что собрал Фредди Кемпка: здесь было достаточно солонины и безалкогольных напитков, чтобы накормить армию, изобилие воды в бутылках и консервированной еды, но Маклина и Роланда больше всего интересовало оружие. Спальня Кемпки была арсеналом: станковые пулеметы, винтовки, пистолеты, по ящику сигнальных ракет, дымовых гранат и осколочных гранат, коробки и сумки с боезапасами были расставлены вокруг, как золото в королевской сокровищнице. Солдат-Тень мог бы и не говорить Маклину, что он нашёл рай.

Маклин рассматривал в зеркале свое лицо. Его борода отросла, но была такой седой, что сильно старила его. Кемпка оставил после себя опасную бритву, и Маклин решил, что побреется. Его волосы также были слишком длинными и редкими. Он предпочитал очень короткую военную стрижку. Кемпка оставил также и ножницы, которые прекрасно подойдут для этой работы.

Он наклонился вперёд, глядя в собственные глаза. Они все еще были глубоко запавшими и несли память о боли в его вскрытой ране в Великом Соленом Озере — боли настолько душераздирающей, что она сбросила старую мертвую кожу, которая так долго сдерживала его. Он чувствовал себя новым, родившимся заново, снова ожившим, и в своих ледяных синих глазах он видел того Джимбо Маклина, которым он был в те дни, когда был молодым и крепким. Он знал, что Солдат-Тень гордился им, потому что он снова был цельным человеком.

Он потерял свою правую руку, но он собирался научиться столь же эффективно пользоваться пулеметом или винтовкой левой рукой. В конце концов, у него было все время в мире. Рана была перевязана полосками постельного белья, и из нее все еще сочилась жидкость, но тяжесть в ней прошла. Маклин знал, что соленая вода выжгла инфекцию.

Он подумал, что выглядит очень привлекательно, очень, да, по-королевски, в нацистской форме. Может быть, она принадлежала немецкому полковнику, — размышлял он. Она в прекрасном состоянии, всего несколько проеденных молью дырочек в шелковой подкладке — Кемпка явно заботливо относился к своей коллекции.

Казалось, морщин на лице прибавилось, но в лице этом было что-то волчье и опасное. Он оценил, что потерял двадцать пять футов или больше со времени катастрофы в Земляном Доме. Была еще только одна маленькая вещь, касающаяся его лица, которая беспокоила его…

Он поднял руку и коснулся того, что выглядело коричневым струпом, величиной с четвертак, как раз под его левым глазом. Он попытался содрать его, но тот хорошо держался на коже. На лбу было еще четыре струпа размером с родинку, он сперва принял их за бородавки, но содрать их было невозможно. Возможно, это рак кожи, думал он. Возможно, это от радиации. Но он заметил похожую на струп опухоль, тоже размером с родинку, и у Роланда на подбородке. Рак кожи, решил он. Ладно, надо будет срезать их опасной бритвой во время бритья, и не будет тогда никакого рака. Его шкура — вовсе не место для рака кожи.

Но было странным то, подумал он, что маленькие круглые струпья были у него только на лице. Ни на руках, ни на предплечьях, ни где-нибудь еще. Только на лице.