Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 1204

— Что случилось? — с тревогой спросил я. — Кто-то обидел, избил тебя?

— Нет, — всхлипывая, ответил он. — Прошто я… я…

К нам подошел Дэви Рэй с бейсбольным мячом в руке.

— Что случилось, Немо? Ты плачешь?

— Я…

Немо всхлипнул. Он изо всех сил пытался взять себя в руки, но у него ничего не получалось.

— Я уешаю, — наконец выдавил из себя он.

— Уезжаешь? — Я нахмурился. — Но куда?

— Прошто уешаю. Уешаю иж города. — Немо махнул своей тощей рукой в неопределенном направлении. — Мы переешаем.

К нам в «дом» подошли Джонни и Бен. Так мы и стояли кружком вокруг Немо, который всхлипывал, поминутно вытирая нос. Бен не смог долго это выносить и, отойдя в сторону, принялся пинать ногами камешки.

— Я зашел к тебе домой, Кори, чтобы попрощаться, но твоя мама шкажала, что ты на бейшбольном поле, — объяснил мне Немо. — Я прошто хотел попрощаться.

— Ясно. А куда вы едете? Навестить кого-то? — спросил я.

— Нет.

Новые потоки слез заструились по лицу Немо. Смотреть на это было тяжко.

— Мы переешаем в другой город, Кори.

— Переезжаете? Куда же?

— Не жнаю. Куда-то далеко отшюда.

— Господи, — протянул Джонни. — Да вы всего-то лето в Зефире и прожили!

— Мы надеялись, что в следующем году ты будешь играть в нашей команде! — воскликнул Дэви.

— Вот именно, — подхватил я. — Ты же должен был пойти в нашу школу.

— Нет, — покачал головой Немо, и я отчетливо увидел в его распухших глазах невыносимую муку. — Жавтра мы уешаем.

— Завтра? Куда вы так торопитесь?

— Так шкажала мама. Жавтра мы уешаем. Туда, где папа шможет продавать рубашки.

Рубашки. Вот в чем дело. Рубашки. Никто в Зефире не носит хорошо сшитые белые рубашки. Я сомневался, что они пользовались большим спросом хотя бы в одном городе, куда привозил жену, сына и свои образчики ткани мистер Керлисс. Не думаю, что где-нибудь нашлось бы такое место.

— Я не шмог…

Немо поднял на меня глаза. От боли в его взгляде у меня защемило сердце.

— Я так и не шмог… жавешти себе дружей, — сказал он. — Потому что мы вше время переешали.

— Мне жаль, Немо, — сказал я. — Очень жаль, что тебе приходится переезжать.

Под влиянием внезапного порыва я вытащил из своей бейсбольной перчатки мяч и протянул его Немо.

— Вот, возьми, — сказал я ему. — Сохрани его, чтобы иногда вспоминать о приятелях, которые остались у тебя здесь, в Зефире. Ладно?

Мгновение Немо колебался. Потом протянул свою волшебную руку и схватил мяч тощими пальцами, принимая подарок. Вот тут Джонни проявил себя истинным джентльменом: мяч принадлежал ему, но он не сказал ни слова против.

Немо вертел мяч в руках, перекладывая из ладони в ладонь, и я видел отражение красных швов мячика в стеклах его очков. Он рассматривал этот мяч с таким вниманием, словно это был магический кристалл.

— Я хочу оштатшя ждешь, ходить в школу, иметь дружей, — тихо проговорил Немо. Из носа у него по-прежнему текло, и он чихнул. Потом снова посмотрел на меня. — Я хочу жить, как вше. Мне до шмерти хочетшя оштатшя ждешь ш вами.

— Может, когда-нибудь вы вернетесь, — подал голос Джонни, но это было слабое утешение. — Может быть, ты сможешь…

— Нет, — перебил его Немо. — Мы никогда не вернемшя. Никогда, даже на один-единштвенный день.

Немо повернулся лицом к дому, который так скоро ему предстояло покинуть. По его щеке скатилась слеза и, дрожа, повисла на подбородке.

— Мама говорит, что папа должен продавать рубашки, чтобы у наш были деньги. По ночам она иногда кричит на него, называет ленивым и говорит, что не должна была выходить за него замуж. А он вше отвечает ей: «Вот подожди, в шледующем городе мне непременно повежет».

Немо снова посмотрел на меня. В это мгновение выражение его лица изменилось. Он по-прежнему плакал, но теперь в его глазах был гнев такой силы, что я вынужден был отступить на шаг, чтобы жар его ярости не опалил меня.

— В шледующем городе у наш шнова не будет удачи, — продолжал, он. — Мы так и будем переешать из города в город, и мама будет кричать на него по ночам, а папа будет говорить, что в шледующем городе нам обяжательно повежет. Но все это ложь.

Немо замолчал. Теперь в нем говорил только гнев: пальцы крепко стиснули мяч, костяшки побелели, а глаза уставились в никуда.

— Нам будет не хватать тебя, Немо, — сказал я.

— Да, — подхватил Джонни. — Ты хороший парень.

— Когда-то и ты пойдешь в гору, Немо, — уверил его Дэви Рэй. — Когда доберешься до вершины, ты еще всем покажешь, чего стоишь. Ты мне веришь?

— Верю, — отозвался Немо, но в его голосе не было убежденности. — Мне ужашно не хочетшя…

Он умолк. Слова не имели смысла: Немо был всего лишь маленьким мальчиком и должен был идти домой.

Стиснув в руке бейсбольный мячик, Немо направился через поле домой.

— Счастливо! — крикнул я ему, но он ничего не ответил.

Я попытался представить, какая у Немо жизнь: игра, для которой ты рожден, для тебя запретна; тебе приходится сидеть взаперти то в одном, то в другом доме в разных городах и жить там ровно столько, чтобы тебя успели поколотить местные хулиганы, но недостаточно долго для того, чтобы успеть сойтись со сверстниками, которые так и не узнают, что за мальчик скрывается под бледной кожей, натянутой на тощий костяк, что таится за шепелявым ртом, за толстыми стеклами очков. Я бы не вынес такой муки.

Немо закричал.

Крик был таким громким, что мы едва не подпрыгнули от неожиданности. Потом крик превратился в пронзительный вой, тоскливый и жалобный, он поднимался все выше и выше. Немо обернулся — сначала только голова, потом плечи и торс — и я увидел его расширенные, полные ярости глаза и стиснутые зубы. Правая рука с мячом мелькнула в стремительном замахе, превратившись в размытое пятно, позвоночник щелкнул как хлыст — и Немо запустил мяч прямо в небо, почти вертикально вверх.

Я видел, как летит мяч, как он уносится в небо и становится темной точкой. Потом его поглотило солнце.

Немо упал на колени, по-видимому, крик и бросок отняли у него последние силы. Он щурился, очки криво сидели на его носу.

— Лови его! — крикнул Дэви Рэй, глядя в небо. — Вон он падает!

— Где? — спросил Джонни, выставляя вверх свою перчатку.

— Где ты его видишь? — спросил я, шагнул в сторону и попытался разглядеть мяч в сияющей голубизне.

Бен тоже смотрел вверх. Его рука в перчатке висела вдоль туловища.

— С ума сойти, — тихо проговорил он, — мяч исчез.

Мы ждали, глядя в небо.

Мы ждали, держа перчатки наготове.

Мы ждали.

Я взглянул на Немо. Он поднялся с земли и шел к дому, не быстро и не медленно, просто ему уже все было безразлично. Он знал, что ждет его в следующем городке и в другом, куда они переедут потом.

— Немо! — позвал я, но он шел дальше и даже не обернулся.

А мы ждали мяч, когда же он упадет к нам с небес.

Потом уселись на красную глинистую землю и смотрели на небо, где плыли кудрявые облака, а солнце склонялось к западу.

Все молчали. Никто не знал, что говорить.

Впоследствии Бен высказал предположение, что мяч, скорее всего, снесло в сторону ветром и он упал в реку. По мнению Джонни, мяч угодил в гущу птичьей стаи, изменил свою траекторию и потерялся. Дэви Рэй настаивал на том, что в самом мяче крылся какой-то дефект и что он, стремительно взлетая к небесам, просто разлетелся на куски, и мы не разглядели, как его обшивка и внутренности упали на землю.

А что думал я?

Я просто верил.

Мало-помалу сгустились сумерки. Мы с друзьями оседлали велосипеды и разъехались с бейсбольного поля по домам, распрощавшись с нашими летними мечтами. Наши взоры были теперь обращены в сторону осени. Я собирался вскоре рассказать кому-нибудь свой сон о четырех черных девушках, которые звали меня по имени, стоя под деревом с облетевшей листвой. Кроме того, мне предстояло прочитать перед целым залом свой рассказ о человеке, лежащем на дне озера Саксон. Нужно было также выяснить, что находилось в деревянном ящике, который Блэйлок Большое Дуло продал ночью на лесной дороге людям в белых масках за четыреста долларов.