Зачарованная для Альфы - Лу Амайрани - Страница 9

– Что это? – поймала в отражении зеркала мой растерянный взгляд и, конкретизируя вопрос, отвела волосы мне за спину, открывая заметный шрам на шее.

– Мам, я… это не то, что ты подумала. Я не знаю, как…

Слёзы потекли сами собой и, всхлипнув, я закрыла лицо руками. Мама резко развернула меня к себе и, обняв, начала покачивать из стороны в сторону и поглаживать по голове. Я понимала, что теперь промолчать или скрыть произошедшее просто не смогу. Продолжая реветь, собиралась с духом, чтобы начать непростой разговор, но мама внезапно меня опередила. И удивила. Нет! Шокировала!

– Дочка, нам пора поговорить. Ты должна кое-что узнать о себе.

ГЛАВА 11

Вера

Мы проговорили почти до утра. Чтобы не разбудить Настёну, ушли на кухню, и мама заварила чай. Но не обычный… Из нескольких мешочков и баночек, хранящихся в недрах буфета, она добавила в заварник разные сухие листочки, соцветия и ягоды, а когда залила всё это кипятком, по нашей кухоньке поплыл умиротворяющий запах леса.

Этими дарами природы нас ежегодно снабжала бабушка, живущая где-то в глубинке. Посылки передавали проводницы поездов или мамины знакомые. Бабушку я не помнила и даже ни разу не общалась, так как телефона у неё не было, но мама никогда не предлагала её навестить. Когда я заговаривала об этом сама, она, неизменно оправдываясь занятостью или другими проблемами, переносила визит на потом.

В этом самом «потом» прошла большая часть моей жизни. Было стыдно, хотя меня никто не упрекал в нелюбви к единственной бабушке. Кто мой отец, я никогда не знала. Впрочем, как и понятия не имела, от кого родилась младшая сестра Настя. Просто однажды мама вдруг объявила, что скоро у нас будет прибавление и, приложив мою руку к уже округлившемуся животу, позволила нам наладить первый и, как оказалось позже, неразрывный контакт.

С самого рождения эта малышка стала моим соратником, другом, живой куклой, поддержкой и источником неиссякаемого позитива и взаимной любви. Я воспринимала её почти как родную дочь, и постоянная занятость мамы нам не была в тягость. Наоборот…

Я никогда не задавала лишних вопросов. Мы были маленькой, счастливой и дружной семьёй. Жили не без сложностей, но внутри нашего мирка всегда царила идиллия и понимание.

Сейчас я начинала прозревать, и далеко не в лучшем смысле. Смотрела на маму с недоверием и, продолжая пить травяной чай, морщилась. Она понимала, что мои эмоции связанны вовсе не с горьковатым вкусом заварки и изредка замолкала, давая время мне и себе. Мне, чтобы осознать и не рехнуться. А себе… Краснея и закусывая нижнюю губу, она опускала взгляд, а когда вновь смотрела в упор, я невольно вздрагивала.

Не может быть! Это нереально! Чушь! Сказка! Чья-то злая шутка!

Будто я всё ещё была в том озере. Лёжа на поверхности воды, смотрела в звёздное небо, слушала всплеск и, ощущала ненавязчивый запах тины и леса. Оглушённая и шокированная. Когда мама завершила рассказ, вопросов меньше не стало, но спрашивать я не могла. В голове властвовал белый шум, не дающий сосредоточиться на конкретных деталях.

Встав, я собрала грязную посуду и, сгрузив в мойку, начала медленно мыть. Мама не трогала, понимая, что мне нужно время. Она тихо плакала, а мне впервые было всё равно.

– Я устала, – бесцветным голосом оповестила я и, домыв последнюю чашку, вытерла руки и пошла к двери.

– Вера, дочка, тебе придётся уехать, – всхлипнув, напомнила мама.

– Я устала… – повторила я как заезженная пластинка.

Вернувшись в свою комнату, развязала полотенце, стягивающее всё ещё влажные после душа волосы, скинула халат и нагишом пошла к шкафу. С трудом нашла длинную льняную сорочку, присланную когда-то бабушкой и, приложив к лицу, вдохнула ненавязчивый цветочный запах. По щекам потекли слёзы, а я, не раздумывая, надела на себя вещь, которую годами прятала в углу самой верхней полки.

Я была уверена, что никогда её не надену, а сейчас этого захотелось больше всего на свете. Сразу стало чуть легче, словно меня обнял кто-то родной. Грубая льняная ткань, причудливая вышивка, тонкое кружево, – теперь всё это не казалось настолько чужим и непонятным.

– Она поможет, научит, объяснит, – тихо проговорила мама, замершая в дверном проёме.

Я оглянулась и, утерев слёзы, пошла к маме. Она шагнула навстречу и, поймав меня в объятия, судорожно вздохнула. Погладила по голове и, помолчав, проговорила:

– Прости, доча, но судьбу не выбирают. Твоя миссия особая, и она требует определённых жертв. Я увезла тебя подальше и оберегала, как могла, но…

– Когда, куда и как? – отстранившись, уточнила я, а мама грустно улыбнулась, поняв меня с полуслова.

– Завтра же договорюсь… Ой, то есть уже сегодня. На поезде или автобусе нельзя, – сразу отследят.

Задумавшись, мама нахмурилась, потёрла пальцами виски и, поспешно чмокнув меня в лоб, молча вышла из комнаты.

Горизонт уже начинал светлеть, и я задёрнула шторы, намереваясь хоть немного поспать. Вот только сон не шёл. Накрывшись с головой, я ворочалась, не в силах выкинуть из головы разрастающийся клубок мыслей и страхов. Жизнь разделилась на «до» и «после», а я всё не могла понять, что именно стало ключевым триггером. Ведь со слов мамы поняла, что всё могло произойти сразу же после моего восемнадцатилетия, но не случилось. Почему именно сейчас?..

Я неторопливо перебирала в уме события прошлого вечера и ночи, всё время возвращаясь мыслями к Вадиму. Кожу на шее внезапно зажгло. Машинально провела пальцами и, нащупав свежий рубец от укуса, вздрогнула и зажмурилась. А когда открыла глаза…

Волосы, разметавшиеся по подушке, начали подниматься в воздух, колыхаясь, словно от лёгкого ветерка. Одеяло упало на пол, а я скосила взгляд на своё тело и ахнула. Паря над кроватью, я не чувствовала своих рук и ног, а кожу будто ласкало и холодило. Как от воды…

Предполагая, что просто сплю, помотала головой, но ничего не изменилось. Мало того… Несмотря на задёрнутые шторы, комната наполнилась мерцающим светом, а вещи медленно поднимались вверх и парили, словно на волнах. Вот тогда, окончательно испугавшись, я истошно закричала…

– Дочка! Вера! – мама влетела в комнату и, оценив картину, шокировано осела на пол, всхлипнув и закрыв рот ладонью.

Я тут же рухнула на кровать и, оглядевшись, расхохоталась, как безумная.

– Мама, что это? – я не могла остановиться и вполне закономерные вопросы выдавила сквозь смех, при этом буквально заикаясь и захлёбываясь.

– Озеро зовёт, – тихо пояснила мама и, глядя в одну точку, добавила: – Собирай вещи. Я договорилась, вечером тебя заберут.

– А как же бабушка? Надо её предупредить.

– Не надо, она уже ждёт. Уверена, она знала, когда именно ты вернёшься, причём ещё в момент твоего рождения.

ГЛАВА 12

Вера

Я собирала сумку практически в течение всего дня, снова и снова пытаясь сообразить, зачем мне та или иная вещь. Рассеянно перебирала одежду, бельё, книги, заторможенно разглядывала и откладывала в сторону. Иногда мама заходила в комнату и, окликнув, что-то говорила или спрашивала, но я даже не помню, что ей отвечала.

Моё сознание было настолько расфокусированным, что иногда я не могла понять, где нахожусь, что делаю, а главное, зачем… Списывала это на бессонную ночь и выбивающие из колеи события, но, когда вдруг зазвонил телефон, лежащий на тумбочке рядом с кроватью, я вздрогнула и отшатнулась. Даже ответила не сразу…

– Ты куда пропала? – раздался сонный голос, а я зависла, пытаясь вспомнить, кто это.

– Вика? – выдавила неуверенно, а на другом конце трубки раздался прерывистый вздох, полный раздражения.

– Ты что, с похмелья, что ли? – несмотря на первую реакцию, вполне дружелюбно уточнила подруга.

– Я не пила… ну, то есть почти не пила.

– А зачем сбежала? И главное, куда?.. Нет, я, конечно, понимаю… такая радость и… Ты если не хочешь больше со мной общаться, так и скажи.