Луна над горой - Накадзима Ацуси - Страница 6

Видимо, успело стемнеть: опочивальню освещала единственная тусклая лампа в углу. Быть может, именно эту лампу Шусунь Бао только что видел во сне. Окинув взглядом покой, он заметил Шу Ню – тот смотрел на него с ледяной, нечеловеческой жестокостью. Теперь Шу Ню казался демоном, порождением первобытного хаоса. Шусунь Бао почувствовал, как ужас пробирает его до самых костей. Не обыденный, понятный страх перед убийцей, отнимающим жизни, – но бессильный трепет перед лишенной жалости волей мироздания. Гнев, пылавший в нем лишь минуту назад, угас, вытесненный этим всепоглощающим ужасом; у несчастного более не осталось воли сопротивляться.

Через три дня Шусунь Бао, могущественный вельможа княжества Лу, умер в своих покоях от голода.

Приносящая беду

Женщина была очень скромной и тихой. Несомненно красивая, она со своим спокойным, кукольным лицом казалась глуповатой – и словно бы с изумлением глядела на разворачивающиеся вокруг события, не замечая, что вызывает их сама. Непонятно, однако, вправду она этого не замечала – или только притворялась. А если притворялась – гордилась ли, досадовала, смеялась про себя над мужской глупостью? Во всяком случае, внешне она своего превосходства никогда не выказывала.

Лицо ее, обычно неподвижное будто искусно высеченная скульптура, порой вдруг озарялось чудесным светом и становилось ослепительно прекрасным. Казалось, в глубине холодной ледяной пещеры вспыхивал огонь: мочки ушей розовели, угольно-черные глаза блестели влажно и таинственно. В такие моменты она походила на сверхъестественное существо – мужчины, которым доводилось это увидеть, забывали обо всем на свете и готовы были ради нее на самые неслыханные безумства.

Ся Цзи[13], жена вельможи по имени Юй Шу в государстве Чэнь[14], приходилась дочерью Му-гуну, правителю княжества Чжэн. Отец ее умер в первый год правления Дин-вана в царстве Чжоу, а через год погиб и ее старший брат Цзыбань, наследовавший отцу. Именно тогда и началась связь между Ся Цзи и чэньским князем Лин-гуном, которой суждено было продлиться долгое время. Случилось это не потому, что князь дал волю своим порочным желаниям и принудил красавицу силой. Нет, для Ся Цзи то был естественный ход вещей – так же, как для воды течь по склону вниз. Все произошло само собой, она же не испытывала ни волнения, ни сожалений. Муж ее, Юй Шу, был человеком заурядным – благодушным и трусоватым. Он вроде бы и подозревал что-то, но сделать ничего не мог. Вины перед ним Ся Цзи не чувствовала – не испытывала к нему и презрения, лишь старалась вести себя ласковее, чем прежде.

Однажды поутру Лин-гун проводил время в компании двух вельмож, И Синфу и Кун Нина, и, пребывая в легкомысленном расположении духа, будто невзначай показал им свое исподнее – которое оказалось кокетливым женским одеянием. Оба приближенных были несказанно удивлены – потому что и сами носили под обычным нарядом платья Ся Цзи. Но известно ли об этом Лин-гуну? И Синфу и Кун Нин прекрасно знали: оба водят шашни с Ся Цзи. Раз государь показал им исподнее – значит ли это, что и от него их проделки не укрылись? И как им отвечать на его шутку – следует ли расплыться в льстивых улыбках? Оба с опаской смотрели на князя, но у того, похоже, не было никакого тайного замысла – довольный собой, он посмеивался, по-видимому представляя себе какие-то непристойности. Вельможи вздохнули с облегчением, а через несколько дней, набравшись смелости, явили Лин-гуну и свои нижние одежды, позаимствованные у той же дамы.

В ту пору один придворный по имени Се Е, отличавшийся прямотой, сказал князю: «Если государь ведет себя непристойно, то при дворе будут следовать его примеру. Да и в мире пойдут кривотолки! Прошу вас, государь, воздержитесь от подобного поведения!»

И действительно, тогдашнее княжество Чэнь было зажато между двумя сильными государствами – Цзинь и Чу; стоило попытаться заключить с одним из них союз, как другое тут же напало бы на Чэнь. В таком щекотливом положении правителю не стоило тратить силы на безрассудное увлечение женщиной. Возразить Лин-гуну было нечего – пришлось обещать, что впредь станет вести себя более осмотрительно. Однако И Синфу и Кун Нин, услышав об этом, принялись лить ему в уши яд: мол, подданный, который не испытывает страха перед государем, заслуживает смерти! В конце концов Лин-гун пошел у них на поводу, и на следующий день Се Е погиб – его зарезал неведомый убийца.

Надо сказать, что и добряк Юй Шу, муж Ся Цзи, тоже вскоре умер странной смертью.

Ревности между Лин-гуном и двумя его вельможами почти не было – власть, которую имела над всеми ними Ся Цзи, будто лишила их воли. Однажды, когда эти трое одержимых распивали вино в гостях у своей возлюбленной, на глаза им попался Чжэншу, сын Ся Цзи.

– Смотри-ка, на тебя смахивает! – провожая юношу взглядом, обратился Лин-гун к И Синфу.

– Ничего подобного! Он как две капли воды походит на вас, государь! – со смехом отвечал сановник.

Юный Чжэншу ясно расслышал слова, которыми обменялись гости. Подозрения по поводу смерти отца, обида на распутную мать, стыд за собственное существование – все эти чувства разом вскипели в его душе. Когда пирушка закончилась и Лин-гун вышел из покоев Ся Цзи, чтобы направиться к себе, в грудь ему вонзилась стрела. Из темноты за конюшней выглядывал Чжэншу, чьи глаза пылали отчаянной яростью. Вторая стрела уже подрагивала на тетиве.

И Синфу и Кун Нин спаслись бегством. Насмерть перепуганные, они, не заезжая домой, немедленно покинули Чэнь и отправились в соседнее царство Чу.

Обычаи того времени были таковы, что, стоило в одной стране вспыхнуть мятежу, ее под предлогом подавления беспорядков тут же захватывало другое, более могущественное государство. Едва Чжуан-ван, правитель Чу, узнал, что Лин-гун убит, он немедленно двинулся с войском на Чэнь и вскоре вошел в столицу. Чжэншу схватили и казнили у ворот Лимэнь, разорвав двумя колесницами.

Конечно, военачальникам Чу было любопытно посмотреть на Cя Цзи, из-за которой в княжестве Чэнь началась смута. Они ожидали встретить коварную обольстительницу, но к своему разочарованию обнаружили тихую, на первый взгляд совершенно обычную женщину. Она казалась невозмутимой, будто вовсе не была причиной падения целой страны, – как ребенок, который не ведает, что творит. Столь же равнодушна осталась она и к судьбе сына, подвергнутого жестокой казни. Чжуан-ван и его сановники, входя к ней в покои, всякий раз видели ее со скромно опущенным взглядом. С триумфом возвращаясь к себе в столицу, новый владыка взял Ся Цзи с собой – решив сделать ее одной из своих наложниц.

Сановник Чжуан-вана Цюй У, про прозванию У-чэнь, увещевал его: «Государь, так не годится. Вы повели армию на княжество Чэнь, чтобы усмирить мятежников и восстановить порядок. Но если вы возьмете в жены Ся Цзи, злые языки станут говорить, будто вы начали войну оттого, что вами двигала похоть. В «Книге Чжоу» сказано: «Проявляй добродетель, воздерживайся от порока». Государь, молю вас не отступать от этого принципа». Чжуан-ван, в котором политические амбиции были сильнее сластолюбия, последовал совету.

На Ся Цзи хотел жениться и Цзы Фань, верховный министр государства Чу. Но У-чэнь вмешался вновь:

– Брак с этой женщиной сулит беду! Она погубила старшего брата, она свела в могилу мужа, стала причиной убийства своего прежнего государя, отправила на гибель сына, заставила бежать из страны двух сановников и вызвала падение княжества Чэнь. Везде она сеет несчастья! В мире много красавиц. К чему связываться с такой как она?

Гордость Цзы Фаня была уязвлена, и он отказался от намерения взять Ся Цзи в жены. В конце концов ее выдали за чиновника по имени Сян-лао. Женщина безропотно повиновалась; она всегда была покорна тем, кому доставалась, – и лишь потом, исподволь и как будто невзначай, лишала их разума и доводила до погибели.