Изменчивость моря - Чан Джина - Страница 15

Я изучаю объемные буквы, круги, квадраты и линии, составляющие абзацы, пока они не становятся четкими и не складываются в слова. После длинной преамбулы, в основном состоящей из новостей о погоде, о том, как прошла рабочая неделя, и о том, кто с кем поссорился в церкви, я понимаю, что она хочет, чтобы я пришла к ней на ужин. «Надеюсь, у тебя все хорошо», – так заканчивается текст сообщения, формальностью похожее больше на электронное письмо. «Было бы приятно увидеть тебя за ужином, если ты будешь свободна на этой неделе. Дай мне знать…»

Я не хочу с ней разговаривать. Эта мысль всплывает на поверхности моего сознания, подобно киту, появляющемуся на далеком горизонте, безошибочно узнаваемая и не подлежащая игнорированию. Одновременно с этим чувство вины охватывает меня изнутри, когда я делаю глоток кофе. Оно оседает у меня на языке густым маслянистым налетом, напоминает, что никакие мои слова и поступки не освободят меня от родителей, и неважно, насколько они отдалились от меня или ушли в себя. Наконец, это осознание заглушает все прочие мысли в моей голове. В детстве я часто думала, что встреться мы с мамой на улице как два незнакомых человека одних лет, мы бы не поладили. Она шла своим путем, а я – своим, и по сути, именно такими наши отношения и стали, как только Апа исчез. «Ты – дитя своего отца», – все время твердила Умма, пока я росла. Когда я была маленькой, она брала меня за руку, сравнивая мои толстые пальцы со своими тонкими, и говорила: «Ты совсем на меня не похожа».

Я игнорирую сообщение, выливаю остаток кофе в кружку и выхожу из квартиры. Я вот-вот опоздаю, и Карл совершенно ясно дал понять, что несмотря на его дружелюбное отношение, мол, погляди, я хороший парень, ему не нравится то, что он назвал во время последней ежегодной квалификации моими «постоянными задержками».

На улице все еще неожиданно красиво. Небо ярко-голубое, такое нежное, что на него почти больно смотреть, и в отличие от вчерашнего дня, в воздухе чувствуется едва заметный запах свежести – почти достаточный, чтобы заставить меня вернуться в дом и надеть легкую куртку, но в конечном итоге я решаю насладиться прохладой. В последнее время климат не так уж часто балует нас настоящими весенними днями, подобными этому.

Когда моя машина заводится и я чувствую, как кофе понемногу творит свое волшебство, стягивая слои усталости с черепа и приводя мой мозг в рабочее состояние, жужжание телефона в кармане оповещает об очередном сообщении. На этот раз оно от Юнхи. «Ты не хочешь пообедать со мной сегодня?» Ей я тоже не отвечаю. Вместо этого переключаю передачу и наслаждаюсь тем, как мои водительские инстинкты берут верх и втискивают «Камри» в поток машин, уже скапливающихся на проспекте. Мне даже приятно чувствовать себя маленькой частью чего-то гораздо большего, чем я сама, даже если большее – всего лишь пробки в час пик.

Я купила машину некоторое время назад, когда Юнхи переехала, и я больше не могла пользоваться ее «Хондой Аккорд», чтобы ездить по делам, просить ее подвезти меня или заехать за мной. Она жаловалась, что я всегда забываю скинуться на бензин, но думаю, ей нравилось, что мы можем вместе ездить на работу и ходить за продуктами, потому что, хотя она никогда бы в этом не призналась, ей было тоскливо проводить время в одиночестве. Иногда она в панике писала мне эсэмэс, когда ходила по магазинам, и мой телефон непрерывно гудел от десятков сообщений подряд с фотографиями одного и того же свитера пяти разных цветов. «Какой именно?» – спрашивала она, и я должна была дать ответ в течение нескольких минут: тщательно рассмотреть пиксели и сделать выбор между изумрудным, бирюзовым или лавандовым. Обычно в итоге она выбирала совсем не то, что я, но, казалось, ей все-равно было приятно, что я принимаю решения за нее, как будто ее собственные желания и предпочтения имели смысл только вступая в конфликт с моими.

Все изменилось, когда она начала встречаться с Джеймсом, с которым познакомилась в приложении под названием «Соты». «Крайне пугающее название для сайта знакомств, – сказала я тогда. – И чем оно лучше всех остальных?» Я для пробы зарегистрировалась там только для того, чтобы навсегда удалить его после одного свидания с первым и единственным человеком, которому я потрудилась ответить. Он называл меня Рори весь вечер напролет, слишком много говорил о своей бывшей девушке и настаивал на том, чтобы мы разделили закуску, вместо того чтобы есть по отдельности. «Может быть, тебе следовало дать ему шанс, – предположила Юнхи позже. – Рори – вполне себе милое прозвище».

«Соты» – пока что единственное в своем роде приложение для знакомств. Оно анализировало все данные, доступные на телефоне, включая историю покупок в интернете, текстовые сообщения, фотографии и так далее, а затем, основываясь на поисковых запросах, истории сообщений и образе жизни, предлагало пользователю идеального кандидата минимум с 95 % рейтингом совместимости. Если в телефоне имелись приложения, отслеживающие количество пройденных шагов в день или часы сна, их тоже можно было подключить к «Сотам». И никакой профиль не требуется. Просто регистрируешься, предоставляешь приложению полный доступ к своим данным и ждешь, когда тебе назначат потенциальную вторую половинку. Как только ты начинаешь встречаться с кем-то, можно сохранить приложение на обоих телефонах, переключив его в режим «Мёд», где оно за небольшую ежемесячную плату будет отслеживать все изменяющиеся симпатии, антипатии, интересы и предпочтения второй половинки, и даже отправлять тебе сообщения перед днями рождения, юбилеями и другими особыми событиями с рекомендацией подарков. Когда я сказала Юнхи, что меня пугает такая тотальная слежка, она отмахнулась, сказав, что можно выбрать, каким объемом информации делиться. «Кроме того, – добавила она, – разве ты не знаешь, что до нашей личной информации и так может добраться кто угодно?»

Юнхи и Джеймс сразу же поладили. На первом свидании он повел ее в симпатичный ресторан на городской крыше, а три месяца спустя, на день рождения, она получила от него букет розовых и кремовых роз ее любимого сорта. «Для меня он действительно идеальный парень», – сказала она без тени иронии. И когда я наконец встретила его, то увидела, каков он из себя на самом деле. Джеймс Ю был ровно на четыре дюйма выше нее, симпатичный кореец с аккуратной, но не слишком вычурной стрижкой – все пункты ее воображаемого списка предпочтений были отмечены галочками. Именно с таким парнем Юнхи всегда было суждено в конечном итоге встретиться.

Когда она обручилась, я узнала об этом из социальных сетей раньше, чем лично услышала от нее. Праздничные смайлики усеяли комментарии к ее анонсу, на котором были изображены их руки, переплетенные на фоне цветущего поля. «Счастливее всех на свете, когда я вместе с Ю», – гласила подпись с соответствующим хэштегом.

Счастливая, еще счастливее, самая счастливая. Не то чтобы я не желала Юнхи счастья. Просто счастье других людей занимает слишком много места и чересчур давит своей тяжестью. Радости окружающих всегда казались мне более значимыми, чем мои собственные. Я никогда не доверяла слову «счастье». У вас не получится четко его определить, классифицировать, оценить качественно и количественно или, на худой конец, заявить о нем во всеуслышание, потому что никогда наверняка не знаешь, не исчезнет ли оно ночью, оставив после себя вопросы без ответа и бесконечную боль.

Сегодня в аквариуме тише, чем обычно. Я направляюсь на кухню, где принимаюсь нарезать размороженных кальмаров и креветок для пингвинов. Франсин уже там, раскладывает небольшие порции витаминов в пищевые смеси для своих аквариумов.

– Здравствуй, прекрасная незнакомка, – говорит она с мягким среднезападным акцентом, растягивая слова. Затем она поднимает голову и видит мешки у меня под глазами. – Второй раз за день пьешь кофе, да?