Когда поют деревья - Уокер Бу - Страница 15

Nonna стояла у плиты и помешивала красный соус из помидоров, которые выращивала на заднем дворике и замораживала на зиму.

– Миссис Манкузо?

Nonna неторопливо обернулась.

– Да?

– Меня зовут Томас Барнс.

Nonna постучала деревянной ложкой о край сковородки, окропив фартук красными каплями. Вооружившись ложкой на манер меча, она протянула:

– Томас Барнс… – И поцокала языком, меряя Томаса взглядом. – Ты пришел за моей внучкой?

– Выходит, что так, раз я зашел ее навестить. – Если Томасу и было не по себе, он успешно это скрывал.

– Понятно, – кивнула Nonna и что-то пробормотала себе под нос по-итальянски.

Томас выпрямился.

– Для меня большая честь с вами познакомиться. Аннализа рассказывала о вас много замечательного.

Nonna обожгла внучку взглядом:

– Даже не сомневаюсь.

Аннализа могла бы добавить, что никогда не поощряла Томаса и не скрывает никаких отношений, но она не хотела задевать парня и ставить его в неловкое положение.

Шагнув к бабушке, Томас протянул ей букет:

– Это вам.

– Он что, дамский угодник? – спросила Nonna у внучки.

«Еще какой», – подумала Аннализа, но только пожала плечами – дескать, откуда мне знать?

Nonna положила ложку на подставку для столовых приборов и взяла букет. Молодые люди молчаливо наблюдали, как она расхаживает по кухне, наливая в вазу воду и ставя цветы. Водрузив вазу на подоконник над мойкой, Nonna перешла к делу:

– Ты католик?

Ну все, сейчас начнется.

– Пресвитерианин.

– Пресвитерианин? – презрительно переспросила Nonna. – Такой религии нет.

Его Сиятельство выдавил из себя улыбку.

– Так меня воспитали. Боюсь, тут ничего не поделаешь, по крайней мере сейчас.

Аннализа подняла руку:

– Он не мой парень… в смысле… мы не встречаемся, Nonna.

Nonna не сводила с Томаса взгляда. Аннализа даже немного пожалела его.

– У тебя большая семья? – задала бабушка следующий вопрос, пропустив замечание внучки мимо ушей.

– Не до такой степени, – рассмеялся Томас.

Nonna скрестила руки на груди и кивнула, словно он только что подтвердил ее худшие предположения. Посверлив парня взглядом, она спросила:

– Ты остаешься на ужин?

Аннализа опешила: вместо того, чтобы прогнать Томаса, Nonna приглашает его поужинать.

Томас не смел отвести глаза:

– С удовольствием, если вы удостоите меня такой чести.

Nonna хлопнула в ладоши:

– Va bene. Mangiamo.

«Поужинаем и покончим с этим», – решила Аннализа, надеясь прогнать незнакомые и опасные чувства, которые начали пробуждаться в ее душе.

Глава 7

Решительный молодой человек

Когда у бабушки, как нередко бывало, собиралась вся семья – в столовую приносили карточные столы и стулья со всего дома, потому что за обеденным столом помещалось не более восьми человек.

Аннализа и Томас сидели в торце главного стола рядом с Нино и его девушкой из команды болельщиц. Из граммофона, стоявшего в гостиной, как обычно, доносилось пение великого тенора Марио Ланца. Ланца единственный имел хоть какие-то шансы однажды составить компанию великой троице в лице Синатры, Кеннеди и папы римского, украшавшей парадную дверь.

Nonna по привычке не садилась ни на минуту. Она появлялась из кухни с очередным блюдом, ставила его на ломящийся от еды стол и маршировала меж рядами гостей, как генерал на плацу, командуя своими уплетающими за обе щеки солдатами.

Возмущенные взгляды Аннализы не мешали бабушке поминутно дергать Томаса, приговаривая:

– Mangia, mangia.

Когда Нино доложил в тарелку Томаса еще две котлеты размером с бейсбольный мяч, на бедолаге уже лица не было.

– А ну-ка покажи нам, «Орел Давенпорта», как едят пресвитериане.

– Я больше не могу, честное слово, – запротестовал Томас.

– Тебе не нравится моя еда? – тут же надвинулась на него Nonna с таким видом, словно он нарушил общий строевой шаг. Все голоса в столовой смолкли.

Аннализа улыбнулась. Томас сокрушенно покачал головой: во что я только ввязался?

– Нино, – обратилась к внуку бабушка, – добавь-ка ему соуса. Тогда и дело пойдет на лад.

Томас замахал руками.

– Не надо, мне все нравится. Ничего вкуснее я в жизни не пробовал… я просто объелся.

– Чепуха, – отрезала Nonna. – Если хочешь пригласить мою внучку на свидание – доедай, чтобы ни крошки не осталось. Я готовила целый день.

– Он вовсе не хочет приглашать меня на свидание, – вмешалась Аннализа.

А вдруг Nonna решила, что Томас удержит ее внучку в Миллзе? Может, она поэтому такая добрая?

– Вообще-то хочу, – осторожно возразил Томас, словно пробуя острый перец на зуб: разгорится во рту пожар или нет?

«Разгорится, да еще какой, – подумала про себя Аннализа. – Весь рот обожжешь. Ты сам не знаешь, с кем связался. Нашел кого приглашать на свидание».

По столу прокатился хохот. Одна только Nonna стояла с непоколебимым видом и ждала, когда Томас начнет есть.

– А ну-ка тихо, – скомандовала она, и все замолкли. – Томас, доедай, пока не очистишь тарелку.

Послышались новые смешки. Томас умоляюще взглянул на Аннализу.

– На меня не смотри, – против воли улыбнувшись, ответила девушка. – Ты сам напросился.

«Поделом тебе», – мысленно добавила она.

Словно боксер, собирающийся с силами после того, как чуть не ушел в нокаут, Томас взял вилку. В лице у него не было ни кровинки. Он разрезал огромную котлету и положил ломтик в рот. Все наблюдали, затаив дыхание.

Томас проглотил кусочек и картинно закрыл глаза, изображая блаженство.

– Ммм… изумительно.

Еще бы: никто не готовит лучше бабушки.

– Нино, добавь еще sugo, – потребовала Nonna.

Нино с улыбкой полил котлету и спагетти маринадом.

– Еще, еще, – хлопая в ладоши, поторапливала Nonna. – Томас, ты ведь любишь чеснок?

– Просто обожаю, – пробормотал Томас, украдкой взглянув на Аннализу. – Кстати, ты не передашь мне хлеба? – Он положил в рот еще кусочек.

Тут рассмеялась даже Аннализа. Нельзя отрицать: он держался молодцом.

Томас собрал хлебом остатки соуса.

– Не знаю, как я теперь помещусь в машину, но чего только не сделаешь ради твоей улыбки. – Ему хватило совести заявить об этом на всю комнату.

– Какой языкастый, – восхитилась тетя Джулия. – Да он просто душка. Аннализа, даем добро! Даем добро!

Девушка взглядом пообещала тете перемолвиться с ней парой словечек.

Nonna нависла у Томаса за спиной.

– Не забудь оставить местечко для il dolce.

– Il dolce? – испуганно переспросил Томас у Аннализы.

– Это десерт, – шепотом объяснила девушка.

Она веселилась от всей души, но уже начинала жалеть Томаса.

– Вот именно, десерт, – подтвердила Nonna, наконец улыбнувшись.

Томас позеленел не хуже Аннализы после вчерашнего концерта. Пожалуй, пора было за него вступиться.

– Послушайте, давайте не будем смотреть, как он ест? – обратилась она ко всем. – Ему же неловко.

Манкузо в обеих комнатах разом затрещали на двух языках, уверяя, что ей не о чем беспокоиться.

Справившись со второй котлетой и двумя кусками хлеба, Томас помахал салфеткой над головой:

– Я сдаюсь. Не судите строго. Все очень вкусно, просто я не привык к такому сытному ужину. Мама любит варить суп, но не в таких же количествах.

– Так вот почему ты такой тощий! – посочувствовал дядя Майкл.

Посмотрев на Аннализу, Томас героически добавил:

– Но место для десерта я оставил.

Аннализа упорно не отводила от него глаза. Томас так пристально на нее смотрел, что это почти походило на соревнование.

– Вот это другое дело, – одобрила Nonna. Она хлопнула в ладоши, и половина Манкузо, включая Аннализу, встали из-за стола и начали убирать тарелки.

Аннализа принесла из кухни поднос канноли и банку вишни. Кто-то прибавил звук на граммофоне в честь десерта, и Марио Ланца громко запел Night and Day.