Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Кири Кирико - Страница 1183

Я мог сказать, что сейчас она вот-вот…

Да, отключилась. Я заметил это по её зрачкам — они резко сузились. Я теперь мог даже сказать, когда она засыпает, а когда нет — когда знаешь, что искать, всё становиться слишком очевидным.

Правда, пришлось её потом ещё и будить, чтобы напомнить, куда она меня приглашала.

— Так, о чём речь? — перешёл я сразу к делу.

— Вы слишком нетерпеливы, — спокойно ответила Ламель. Мы прогуливались по не большому, но густому саду у стен замка на нижних уровнях.

— Не вижу причины рассусоливать. Так зачем позвали?

— Просто решила поговорить.

Просто поговорить? Учитывая тот факт, что она частенько оказывается рядом со мной: когда отдыхаю, когда стараюсь читать, когда просто чем-то занимаюсь (кроме тренировок), но молчит, сейчас неожиданное желание поговорить вызывает определённые подозрения.

— У нас так много времени поговорить, но вы сейчас аж позвали меня.

— Ну… да, я позвала вас, — сдалась она. — Вы же занимаетесь с моей матерью магией, верно?

— Да-а-а… — протянул я, прищурившись. — И?

— Она выглядит немного странно в последнее время, и я подумала, что она устала, — да, она немного затрахана во всех смыслах этого слова. — Она не молода, и я подумала, что быть может вам стоит позаниматься со мной?

— С вами?

— Я хороша в магии, я умею управлять потоками энергии, я знаю теорию. Уверена, что смогу вас научить многому или помочь в ваших начинаниях.

— А ваша мать знает? Ламель? Вы меня слышите?

Уснула. Блин, это странно. Ламель только что разговаривала со мной, а тут уснула. Просто за секунды. Я вообще заметил, что у неё бывает два типа сна. Когда один, она засыпает, но выглядит вполне себе в сознании и разбудить её можно щелчком пальцев. В другой она отключается полностью — расслабляется настолько, что просто валится с ног и может сама себя покалечить. Вспомнить ту историю с поджаренным лицом, и становится страшно за неё. Теперь понятно, почему оракул говорит, что она не подходит для правления.

Я разбудил её щелчком пальцев.

— А?

— Боюсь, тут решение вашей матери, Ламель, не моё.

— Но… я же тоже могу быть полезна.

— Вы и так играете большую роль.

— Как будущая мать наследников, — в её голосе проскользнула то ли обида, то ли грусть. — Всё проходит мимо меня. Я будто и не участвую в жизни, Тэйлон. Меня оберегают, опекают и держат подальше от всего, как сокровище. Не разговаривай ни с кем без разрешения, не делай так, не делай эдак, это опасно… Я… прошу прощения, я, наверное, вас утомила.

— Нет-нет, всё в порядке.

— Просто… зачем я нужна? Чтобы выносить ребёнка?

— А этого мало?

Ламель посмотрела на меня как на предателя.

— Я думала, вы понимаете меня, Тэйлон.

— Понимаю. Не буду врать, что хорошо понимаю, но достаточно, чтобы сказать, что вам одиноко и скучно. Но у вас особенность, которая опасна… — я щёлкнул перед её носом пальцами, будя.

— А? Я не спала, — попыталась оживиться она.

— Только что заснули, — усмехнулся я.

Ламель вздохнула и села на край лавки. Удивительно, но в её голосе не было обиды, не было злости или каких-либо других эмоций. Она говорила совершенно спокойно, будто разговаривала о погоде или о чём-то, что её совсем не касалось. Вроде говорит о том, что наболело, но слишком спокойно.

— Молчи. Держи себя в руках. Не показывай своей особой стороны, — процитировала Ламель, по-видимому, свою мать. — Так и живу. Я принцесса, цвет и свет своего народа. Я должна быть правильной. Но иногда от этого устаёшь.

— Ну… у каждого свой крест на спине, — пожал я плечами.

— Свой крест? В каком смысле? — заинтересовалась она.

— Не знаю. Слышал от одного человека. Суть в том, что у каждого своя ноша, которую он вынужден тянуть.

— Но моя мать не всегда будет у власти, — заметила Ламель.

— Это вы к чему?

— Рано или поздно мне придётся взять всё в свои руки. Да, я пропущу очередь на трон, но кто-то должен наставлять моих детей потом. Я хочу начать жить своей жизнью.

— Боюсь, что…

— Я знаю, что у меня свой путь, но я хочу идти по нему сама. Лично. Чтобы никто не вёл меня за ручку по нему, — такой спокойный голос, но при этом в глазах едва ли не сталь. Ламель-то, оказывается, у нас стальная соня. — Вы можете заниматься со мной.

— Боюсь, что…

— Я настаиваю, — надавила она голосом.

— Извините, боюсь, не вам решать.

— Я принцесса, будущая наследница престола Небесного Королевства. Меня пропустят, но в данный момент я всё ещё имею права на трон. И как следствие, у меня есть власть. Поэтому я говорю вам…

А вот это, честно говоря, меня задело. Я всё понимаю, но решает оракул. Собственно, я сам был не против тренироваться с Ламель. Но не когда она подходит и говорит мне: «Я приказываю тебе делать…» — это как-то задевает, если честно. Всё могу понять, но даже оракул так мне не приказывает, хотя имеет полное право. Это элементарное уважение.

— Будто мне не плевать, кто вы — принцесса или королева, — усмехнулся я.

— Я старше и выше вас по…

— И что? — откровенно насмешливо посмотрел я на неё. — И что, Ламель? Заставить меня хотите? Ну так заставьте, давайте.

Она поджала губы.

— Тогда потрогайте меня за грудь.

Э-э-э…

— Что, простите?

— Потрогайте меня за грудь, — повторила она чуть громче и настойчивее. — Своим телом я имею право распоряжаться. Потрогайте меня. Я всё равно уже решённая ваша жена.

Сказала это она, но почему-то стыдно и неловко за эти слова мне.

— По-вашему, так выражается взрослость и самостоятельность?

Ламель напомнила мне тех солдат, да и простых подростков, что только-только оторвались от дома и, чтобы доказать, какие они взрослые, бросались курить, пить или заниматься прочей хернёй. Доказывать всем и в первую очередь себе, какие они взрослые. Откровенно глупые и детские поступки для них казались верхом самостоятельности и доказательства того, что они уже могут сами за себя решать.

Это проявлялось чаще всего именно у тех, кто был домашним. Дворовые такой хренью не страдали — они или изначально были конченными, или уже перебесились.

Вот Ламель была из домашних, которые пытаются доказать самим себе, что они уже взрослые. Только…

— Чего же сейчас вас прибило? — спросил я.

— К чему прибило? — не поняла она.

— Прошу прощения, перефразирую. Почему именно сейчас вам захотелось показать себя взрослой?

Под моим взглядом… она уснула. М-да… Пришлось разбудить её.

— Я сама… — начала она свою тираду заново, когда я её перебил.

— Вы уже это говорили. Я спрашиваю, почему именно сейчас вы вдруг решили показать свою взрослость. Только честно. Тогда я поговорю с оракулом, чтобы с вами позаниматься.

Ламель нахмурилась и отвернулась. Подумала, после чего, не оборачиваясь, ответила:

— Вы проводите слишком много времени с моей матерью, — глухо произнесла она.

— Простите?

— Вы проводите слишком много времени с моей матерью, — повторила она громче. — Не поймите неправильно. Вы вольны делать что хотите, ведь мы пока не женаты. И чувств особых у меня к вам нет. Однако вы проводите больше времени с ней, словно вы её муж. Словно ей за вас замуж выходить, не мне. Будто уже принадлежите ей. Но… вы мой будущий муж, не её.

— Я и с вами гуляю, нет?

Она посмотрела на меня люто злобным взглядом.

— Всё решают за моей спиной. Будто меня нет. Будто я здесь для красоты. Вы тренируетесь с моей матерью. Проводите время со своей слугой. Со всеми. А я лишь хожу рядом, потому что мне нечего предложить. Но вы мой будущий муж, вы слышите. Мой. Не её. Не слуги. Мой.

— Послушайте…

— МОЙ!!! — рявкнула она неожиданно на весь сад, заставив меня вздрогнуть. Оказывается, Ламель умеет и орать.

— Потише, Ламе…

— Думаете, я не вижу?! Не вижу, что моя мать каждый раз смотрит на вас и улыбается?! Что она уходит на тренировку с вами радостнее, чем прикладывается к вину?! Что после вас возвращается вся расслабленная? Мне плевать, спите вы с моей матерью или нет! Ведь мы ещё не муж и жена. Мне плевать! Но вот так за моей спиной… ВЫ МОЙ МУЖ!!! ВЫ СЛЫШИТЕ ЭТО!!! — она схватила меня за грудки, истошно крича, и начала трясти. — МОЙ!!! МОЙ!!! МОЙ!!! МОЙ!!! МОЙ!!!