Весь Клайв Баркер в одном томе. Компиляция (СИ) - Баркер Клайв - Страница 1902

Конечно, найдется немало ханжей, которые фыркнут и манерно заявят, что не хотят марать руки демонской книгой. Но это вранье. Все любят читать про страшное и испытывать отвращение, после которого еще слаще вернуться к любви. Вам нужно только слушать меня внимательно и запоминать ужасы на будущее. Потом вы сможете поклясться, что у вас сведения из достоверного источника. Назовите мое имя, если хотите. Мне все равно.

Но я должен предупредить вас, друг. То, что я увидел в небесах и о чем сейчас расскажу вам, — не для слабонервных.

Это тошнотворная история. Не позволяйте леденящим душу подробностям огорчать вас. Отнеситесь к жутким эпизодам, как к деньгам в банке. Это мой дар в обмен на сожжение книги — солидный капиталец из ужасов. Теперь вы видите, что это выгодная сделка?

Да, я не сомневался. Теперь позвольте мне продолжить рассказ с того места, на котором я остановился. Итак, я впервые в жизни поднимался из подземного мира.

Это не самый достойный выход в свет — когда тебя тащат через расселину в скале, поймав в сеть.

— Во имя Христа, что это? — воскликнул человек с пышной бородой и еще более пышным пузом, сидевший в отдалении на валуне.

У этого большого человека была большая собака, которую он держал на коротком поводке, за что я был ему признателен, потому что злобной псине я явно не понравился. Она ощерила зубы, открыв пятнистые десны, и зарычала.

— Ну, отец О'Брайен? — спросил куда более худощавый мужчина с длинными светлыми волосами. На нем был передник, запятнанный кровью. — Ответить можете?

Отец О'Брайен подошел к сети с бутылью вина в руке и, посмотрев на меня несколько секунд, провозгласил:

— Это всего лишь маленький демон, мистер Коули!

— Еще один! О нет! — отозвался здоровяк.

— Хотите, чтобы мы сбросили его вниз? — задал вопрос светловолосый и глянул на троих мужчин, тянувших веревку, на конце которой висел я.

Все они выбились из сил и обливались потом. Между жерлом расселины и изможденным трио стояла четырехметровая башня из дерева и железа. К ее основанию были привалены несколько больших валунов, чтобы она не опрокинулась. Две металлические стрелы отходили от верхушки башни, словно это была виселица для двоих преступников. Веревка, державшая мою сеть, взбегала вверх и пряталась в желобе большого колеса на конце одной из стрел, потом тянулась вдоль стрелы вниз к троим верзилам, державшим эту веревку (и мою жизнь) в своих огромных лапах.

— Ты говорил, что там водятся великаны, О'Брайен?

— Да, водятся. Великаны нам еще попадутся, клянусь. Но они встречаются нечасто, Коули.

— Есть хоть одна причина, чтобы оставить вот этого?

Священник оглядел меня.

— Он не годится даже на корм собакам.

— Почему? — спросил Коули.

— Он весь в шрамах. Самый уродливый демон из всех, кого я когда-либо видел.

— Дайте-ка я погляжу, — сказал Коули, поднимая обширный зад с большого валуна.

Они направлялись ко мне — сначала живот, потом его обладатель.

— Шамит, — обратился Коули к человеку с соломенными волосами. — Возьми Глотку на поводок.

— В прошлый раз она меня укусила.

— Не рассуждай, кретин! — заорал Коули. — Знаешь сам, я не люблю повторять.

— Да, Коули. Простите, Коули.

Желтоволосый Шамит взял поводок Глотки, явно опасаясь, что его снова укусят. Но у псины были другие соблазны: я. Она ни на миг не отводила от меня больших черных глаз, слюна потоком бежала из ее пасти. Ее горящий взгляд подсказал мне, что в жилах этой собаки, возможно, течет кровь адских псов.

— Ты чего уставился на мою собаку, демон? — спросил Коули.

Видимо, это всерьез рассердило его, потому что он вынул из-за пояса железный прут и ударил им меня два-три раза. Бил он больно, и впервые за много лет я забыл о силе слов и просто завизжал, как разъяренный гиббон.

Мой вопль раззадорил псину, и она залаяла, содрогаясь всем своим огромным телом при каждом звуке.

— Немедленно утихни, демон! — закричал Коули. — И ты, Глотка!

Собака тут же замолчала. Я же умерил свои вопли до едва слышных стонов.

— Что нам с ним делать? — спросил Шамит. Он вытащил небольшой деревянный гребень и расчесывал им свои золотистые кудри снова и снова, едва ли осознавая, что делает. — С него даже шкуру сдирать бесполезно, вон сколько шрамов.

— Это ожоги, — сказал священник.

— Еще один образчик ирландского юмора, О'Брайен?

— Я не шучу.

— Боже правый, О'Брайен, хватит дуть вино, подумайте лучше, что за чушь вы городите! Это демон. Мы вытянули его из вечного пламени ада. Откуда взяться ожогам у твари, живущей в таком месте?

— Я не знаю. Просто хотел сказать…

— Ну…

Глаза О'Брайена переместились с лица Коули на металлический прут и обратно к лицу Коули. Кажется, я был не единственным, кто терпел боль от этой штуковины.

— Нет-нет, Коули, я ничего. Это все пьяная болтовня. Наверное, вы правы. Надо бы мне на время завязать с вином.

Закончив говорить, он поступил как раз наоборот: повернулся спиной к Коули, поднес к губам бутыль и тяжело пошел прочь.

— Вокруг меня одни пьяницы, идиоты и…

Его взгляд случайно остановился на Шамите. Тот водил и водил гребнем по волосам, глядя в пространство широко открытыми глазами, будто ритуал причесывания ввел его в некое подобие транса.

— И вот такие типы.

— Простите. — Шамит мигом вышел из этого полубессознательного состояния. — Вы о чем-то меня спросили?

— Да нет, ты все равно отвечать не горазд, — отрезал Коули. Бросив на меня неприязненный взгляд, он приказал: — Ладно, поднимайте его и вынимайте из сети. Но будьте осторожны. Вы же знаете, что бывает, когда спешишь и даешь демонам возможность навредить нам?

Тишина была ему ответом. Ее нарушал только скрип веревки, опять тащившей меня вверх.

— Мистер К. задал вам вопрос, безмозглые головорезы! — закричал Коули.

Приглушенные голоса со всех сторон отозвались невнятным бормотанием Коули этим не удовлетворился.

— Ну, о чем я говорил?

Каждый из пятерых промычал собственную версию полузабытого вопроса Коули.

— И каков ответ?

— Можно кое-что потерять, — ответил отец О'Брайен.

Он поднял руки в доказательство своих слов. Его правая кисть была откушена подчистую — по-видимому, очень давно, — осталась лишь подушечка ладони под большим пальцем и сам большой палец, продетый в ручку винной бутыли. Левая кисть полностью отсутствовала, а также запястье и две трети руки до локтя. Кость сантиметров на пятнадцать торчала из культи у локтя. Она была коричнево-желтой, кроме недавно заточенного белого конца.

— Правильно, — сказал Коули. — Можно многое потерять — руки, глаза, губы. Иногда голову.

— Голову? — переспросил священник. — Я никогда не видел, чтобы теряли…

— Во Франции. Когда мы вытащили из расселины вроде этой, только с водой, демона-волка…

— Ах да, он выпрыгнул из скалы. Теперь вспомнил. Такого монстра мне нипочем не забыть. У него были громадные челюсти. Он разом откусил голову тому студенту. Как его звали?

— Неважно.

— Но мы с ним путешествовали целый год, а я даже имя вспомнить не могу.

— Не надо сантиментов.

— Иван! — воскликнул О'Брайен. — Его звали Иван.

— Хватит, священник. У нас много работы.

— С этим-то? — Шамит глянул на меня, задрав тонкий прыщавый нос.

Я ответил ему таким же упорным взглядом, готовый сказать что-нибудь презрительное самым снисходительным тоном. Но по какой-то причине мои голосовые связки отказывались превращать мысли в слова. Мне удалось выдавить из себя только непотребную помесь рыка и бормотания.

И тут Коули поинтересовался:

— Когда будут сжигать архиепископа с его содомитами?

— Завтра, — сказал О'Брайен.

— Тогда нам надо пошевеливаться, если мы хотим заработать денег на этом жалком подобии монстра. О'Брайен, подкинь-ка кандалы для демона. Те, что потяжелее, шипами внутрь.

— И для рук, и для ног?