Весь Клайв Баркер в одном томе. Компиляция (СИ) - Баркер Клайв - Страница 1512

На этом разговор закончился. Уилл вкратце пересказал Адрианне то, что узнал, и попросил ее заказать билеты на самолет — ближайший рейс любой авиакомпании. Оставив ее на телефоне внизу, он пошел наверх собираться. Это, конечно, означало, что он должен вернуться в кавардак спальни, что не предвещало особого удовольствия. Он завернул остатки еды в простыни, на которых они пиршествовали с Дрю, засунул все это в пластиковые мешки и вынес на лестничную площадку, чтобы потом унести вниз. Затем открыл окно, чтобы проветрить помещение, и, вытащив из шкафа чемоданы, стал складывать вещи.

Адрианна заказала билет на рейс из Сан-Франциско на вечер. Уилл должен был прилететь в аэропорт Хитроу на следующий день около полудня.

— Если не возражаешь, я бы хотела, пока тебя не будет, прийти и посмотреть те фотографии, что ты сорвал…

— «Чахоточники»?

— Да. Я знаю, ты думаешь, я спятила. Но из этих фотографий можно сделать книгу. Или по меньшей мере выставку.

— Бога ради. Сейчас я не хочу видеть ни одной фотографии. Они все твои.

— Ну, это, пожалуй, чересчур.

— Именно так я себя и чувствую — чересчур.

— Есть причины?

Тема была слишком серьезная, чтобы объяснять, даже если бы у него нашлись слова, в чем он сильно сомневался.

— Давай поговорим об этом, когда я вернусь, — сказал он.

— Ты надолго?

Уилл пожал плечами.

— Не знаю. Если он умирает, дождусь конца. Ведь это моя обязанность?

— Странный вопрос.

— Да. У нас странные отношения. Не забывай, мы десять лет не разговаривали.

— Но ты о нем говорил.

— Нет, не говорил.

— Поверь мне, Уилл, говорил. Обычно это были небрежные замечания, но я составила о нем достаточно полное представление.

— А знаешь, это чертовски интересная мысль. Я должен снять его. Сделать что-то такое, что сохранит его для последующих поколений.

— Человек, который был отцом Уилла Рабджонса.

— Нет-нет, — сказал Уилл, возвращаясь за камерой. — Это был не Хьюго.

А когда Адрианна спросила, кто же был его отцом, черт побери, если не Хьюго, Уилл, конечно, не ответил.

Перед отъездом в аэропорт он заехал к Дрю и Патрику. Перед этим несколько раз звонил Дрю, но тот не брал трубку, поэтому он взял такси и поехал к нему домой в Кумберленд. Сквозь прутья калитки он увидел на дорожке велосипед Дрю — почти стопроцентное доказательство, что хозяин дома, но сколько Уилл ни нажимал на кнопку звонка, никто не ответил. Он был готов к такому развитию событий — привез записку, которую сунул между калиткой и кирпичом. Всего три-четыре строчки, в которых он сообщал Дрю, что должен неожиданно вылететь в Англию и надеется на скорую встречу. После этого он вернулся в такси, которое должно было отвезти его на Кастро к Патрику. Здесь на звонок ответили, но не Патрик, а Рафаэль, который бешено чихал, глаза налились кровью.

— Аллергия? — спросил Уилл.

— Нет, — ответил Рафаэль. — Пат только что приехал из больницы. Плохие новости.

— Это Уилл? — раздался голос Патрика из гостиной.

— Прошу, — вполголоса сказал Рафаэль и исчез в кухне, продолжая чихать.

Патрик сидел перед окном (где же еще?), хотя города не было видно из-за тумана.

— Пододвинь стул, — сказал Патрик, и он так и сделал. — Вид испортился, ну да черт с ним.

— Рафаэль сказал, ты был в больнице.

— Я ведь познакомил тебя на вечеринке с моим доктором? Франком Уэбстером? Такой невысокий с пузом. Злоупотребляет одеколоном. Так вот, сегодня утром я ездил к нему, и он сказал напрямик: он сделал все, что было в его силах. Я слабею, и он ничем не может мне помочь.

Из кухни донесся новый залп чиханий.

— Господи боже мой, бедняга Рафаэль. Стоит ему расстроиться, как он начинает чихать. Это продлится несколько часов. Я с ним и всей его семьей (у него три брата и три сестры) ездил на похороны его матушки, так они все чихают. Я ни слова не расслышал из того, что говорил священник.

Это все больше становилось похоже на одну из историй Патрика.

«Ну и слава богу», — подумал Уилл, потому что на лице Патрика появилась улыбка.

— Ты помнишь того хорошенького французика, с которым встречался Льюис? Мариуса? Ты с ним как-то раз перепихнулся.

— Ничего я не перепихнулся.

— Значит, ты был один такой. Но дело не в этом. Он начинал чихать, как только кончит. И чихал, и чихал, и чихал. Он у Льюиса чихнул и свалился с лестницы. Клянусь тебе.

— Ужасно.

— Ты мне не веришь.

— Ни одному слову.

Пат с ухмылкой посмотрел на Уилла.

— Итак, — сказал он, — чему я обязан удовольствию видеть тебя?

— Ты мне рассказывал о Уэбстере.

— Это может подождать. У тебя такое целеустремленное выражение лица. Что произошло?

— Мне нужно лететь в Англию. Самолет сегодня вечером.

— Неожиданно.

— У отца проблемы. Кто-то его избил.

— В день преступления ты был здесь, — сказал Патрик. — Я готов подтвердить твое алиби под присягой.

— Его серьезно избили, Пат.

— Насколько?

— Не знаю. Выясню, когда прилечу. Вот такая у меня история. А теперь вернемся к Уэбстеру.

Патрик вздохнул.

— У меня с ним сегодня состоялся откровенный разговор. Он очень старался. Если появляются какие-то новые средства, мы всегда в курсе. Но… — Он пожал плечами. — Видимо, мы исчерпали все возможности.

Он снова посмотрел на Уилла.

— Дело дрянь, Уилл. Болезнь. Мы все на это насмотрелись и знаем, как оно бывает. Но со мной этого не случится.

Судя по всему, Патрик был готов сражаться до конца, но в его голосе сквозило, что он смирился с поражением.

— Пару ночей назад мне приснился сон. Я был в лесу, в темном лесу. И совсем раздетый. Но ничего сексуального. Просто раздетый. И я знал, что все эти штуки ползут на меня. Некоторые нацелились на мои глаза. Другие — на мою кожу. Каждый хотел получить кусочек. Проснувшись, я подумал: не допущу, чтобы это случилось. Не буду сидеть и смотреть, как меня разбирают на кусочки.

— Ты говорил об этом с Бетлинн?

— О разговоре с Франком — нет. У меня встреча с ней завтра днем. — Он откинул голову на подголовник и закрыл глаза. — Тебе будет приятно узнать: мы много говорили о тебе. До знакомства с тобой она тебя всегда так точно чувствовала. Теперь от нее не будет пользы. Как и от всех, кто без толку пытался сообразить, что тобою движет.

— Ну, это не такая уж тайна, — сказал Уилл.

— В ближайшее время, — лениво заметил Патрик, — мне будет ослепительное откровение о тебе, и все сразу встанет на свои места. Почему мы оставались вместе. Почему расстались.

Он открыл один глаз и, прищурившись, посмотрел на Уилла.

— Ты, кстати, был вчера в «Кающемся грешнике»?

Уилл не был уверен.

— Может быть, — сказал он. — А что?

— Приятель Джека сказал, что видел, как ты выходил оттуда, и вид у тебя был такой, будто ты только что сильно напроказил. Я, конечно, защитил твою честь. Но ведь это был ты?

— Откровенно говоря, не помню.

— Ой-ой, что-то я не часто слышу такие слова в последнее время. Все стали такие чистые и трезвые. Значит, не помнишь? Уилл, ты ископаемое. Хомо Кастро образца тысяча девятьсот семьдесят пятого года. — Уилл рассмеялся. — Примитивная обезьяна с прущим наружу либидо и постоянно масляным выражением лица.

— Да, случались безумные ночки.

— Определенно случались, — грустно сказал Патрик. — Но я не хочу повторения. А ты?

— Честно?

— Честно. Со мной такое случалось, и это было здорово. Но сейчас все прошло. По крайней мере, для меня. Теперь я образую связи с чем-то другим.

— И как ты себя при этом чувствуешь?

Глаза Патрика снова были закрыты, голос звучал ровно.

— Замечательно, — сказал он. — Иногда я чувствую, что Бог где-то рядом. Подле меня.

Он замолчал — такое молчание обычно предваряет нечто важное. Уилл тоже молчал — ждал, что дальше. Наконец Патрик сказал: