Весь Клайв Баркер в одном томе. Компиляция (СИ) - Баркер Клайв - Страница 1158

Марти спустился в туалет. Здесь было намного прохладнее, чем в помещении клуба, — его величественная отделка в стиле рококо была довольно забавна для места со столь низким предназначением. Он взглянул на себя в зеркало и пошел помочиться, чтобы оживить себя.

В одной из кабинок кто-то начал скулить — очень-очень тихо, словно старался приглушить звук. Несмотря на переполненный мочевой пузырь, Марти вдруг с удивлением обнаружил, что не может мочиться — безымянное горе слишком сильно действовало на него. Звук слышался из-за закрытой двери одной из кабинок. Наверное, это был какой-то оптимист, проигравший последнюю рубашку в кости я теперь задумывающийся о последствиях. Марти оставил его за этим занятием. Он не мог ничего сделать или сказать — это он знал по горькому опыту.

В фойе женщина за конторкой позвала его.

— Мистер Штраусс? — это была опять «английская роза», несмотря на поздний час в ней не было ни малейшего признака усталости, — Вы нашли мистера Тоя?

— Нет, не нашел.

— Странно. Он был здесь.

— Вы уверены?

— Конечно. Он пришел вместе с мистером Мамуляном. Я сказала ему, что вы здесь и что вы спрашивали о нем.

— И что он вам сказал?

— Ничего, — ответила девушка. — Ни слова. — Она понизила голос. — С ним все в порядке? То есть он выглядел просто ужасно, если позволите. Он был жуткого цвета.

Марти взглянул наверх, осматривая лестницы.

— Он все еще здесь?

— Ну, я не была за конторкой весь вечер, но я не видела, чтобы он уходил.

Марти еще раз поднялся по лестнице. Он очень хотел повидаться с Тоем. Нужно было спросить его кое о чем, поговорить. Он прошел по комнатам, отыскивая усталое лицо. Но хотя Мамулян был по-прежнему здесь, потягивая свою воду, Тоя с ним не было. Не нашел он его и ни в одном из баров. Очевидно, он пришел и ушел. Разочарованный, Марти спустился вниз, поблагодарил девушку за ее заботу, дал ей хорошие чаевые и ушел.

И только когда между ним и «Академией» было уже достаточно большое расстояние и он шел посредине дороги в поисках первого попавшегося такси, он вспомнил о плаче в туалете. Его шаги замедлились. Наконец он остановился на улице, удары сердца гулко отдавались в его голове. Показалось ли ему, или этот прерывистый голос был действительно знакомым, когда он оплакивал свою беду? Не был ли Тоем тот, кто сидел в сомнительной уединенности туалетной кабинки, плача, как заблудившийся ребенок?

Невольно Марти повернулся и бросил взгляд туда, откуда он пришел. Если предположить, что Той все еще в клубе, почему бы ему не вернуться и не проверить? Но в его голове всплыли неприятные ассоциации. Женщина по телефонному номеру в Пимлико, чей голос было так жутко слушать; вопрос девушки за конторкой «С ним все в порядке?»; глубина отчаяния, которое он слышал за закрытой дверью. Нет, он не вернется. Ничто, даже обещание беспроигрышной системы для любого стола в этом доме, не заставит вернуться. Кроме того, была такая вещь, как здравое сомнение, а в некоторых случаях, этот бальзам не знает себе равных.

VIII

Скандал

Глава 45

В день Тайной Вечери, как он все чаще называл его, Марти побрился три раза — один раз утром и два раза днем. Первоначальное возбуждение от приглашения уже давно потухло. Сейчас единственное, на что он уповал, это была какая-нибудь подходящая, причина, чтобы свалить, средство, с помощью которого он мог вежливо уйти с этого вечера, который, как он был уверен, будет мучительным. Для него не было места в окружении Уайтхеда. Их величины были несравнимы с его, в их мире он был не более чем просто функционером. В нем не было ничего интересного для них, кроме сиюминутного развлечения.

Он почувствовал себя более уверенным только тогда, когда надел костюм. В этом мире видимостей, почему бы и ему не облачиться в иллюзию, как это делают другие? В конце концов он же прошел вчера в «Академию»? Вся штука заключалась в том, чтобы иметь необходимый внешний вид — приличный костюм, верное направление, в котором нужно идти, чтобы преодолеть заградительные посты. Он начал рассматривать предстоящий ему вечер как проверку своего ума, и дух соревнования все рос в нем, готовый бросить вызов. Он поиграет с ними в их игру среди звякающих бокалов и трепотне об опере и больших деньгах.

Трижды выбритый, одетый и благоухающий, он спустился в кухню. Странно, но Перл не было в доме — отвечать за сегодняшнее пиршество остался Лютер. Он открывал бутылки с вином — комната была заполнена волнующей смесью разнообразных букетов. Хотя Марти предполагал, что предстоящая вечеринка будет скромной, на столе располагалось несколько дюжин бутылок — наклейки на многих из них были так грязны, что на них ничего нельзя было разобрать. Это выглядело так, словно подвал разом обеднел да все свои лучшие сорта.

Лютер оглядел Марти с ног до головы.

— С кого это ты снял костюм?

Марти поднял одну из бутылок и вдохнул ее запах, игнорируя замечание. Сегодня он не собирался реагировать на колкости — сегодня он должен быть невозмутим и никто не должен заставить его терпение лопнуть.

— Я говорю: где это…

— Я слышал тебя. Я купил его.

— На что?

Марти тяжело поставил бутылку обратно. Бокалы на столе зазвенели.

— Почему бы тебе не заткнуться?

Лютер пожал плечами.

— Старик дал тебе?

— Я сказал тебе. Утихни.

— Сдается мне, ты глубоко влезаешь, парень. Ты знаешь, что ты будешь почетным гостем на скандальной попойке?

— Я просто собираюсь повстречаться с друзьями старика, вот и все.

— Ты о Двоскине и этих раздолбаях? Ну, разве ты не счастливчик?

— А ты-то кто сегодня — мальчик-виночерпий?

Лютер скривился, вкручивая штопор в очередную бутылку.

— Им не требуются официанты на их частных встречах. Они слишком уж частные.

— Что ты имеешь в виду?

— А что я знаю? — пожал плечами Лютер, — я ведь обезьяна, правда?

Между восемью и восемью тридцатью в Убежище стали прибывать автомобили. Марти в своей комнате ожидал призыва присоединиться к остальным гостям. Он слышал голос Куртсингера и женщин, слышался смех и иногда визг. Он подумывал, привезли ли они только своих жен или и дочерей тоже.

Зазвенел телефон.

— Марти? — это был Уайтхед.

— Сэр?

— Почему бы тебе не подняться и не присоединиться нам? Мы ждем.

— Отлично.

— Мы в белой комнате.

Вот еще сюрприз. Пустая комната с устрашающим алтарем была не слишком приятным местом для обеда.

Спускался вечер, и прежде чем подняться наверх Марти включил внешнее освещение. Огни загорелись, их свет проник в дом. Его первоначальная легкая тревога переросла в смесь фатализма с вызовом. Если он не облажается с самого начала, подумал он, он прорвется.

— Входи, Марти.

Воздух в белой комнате был уже плотным от дыма сигар и сигарет. Не было сделано ни малейших попыток как-то приукрасить это место. Единственным украшением был триптих — такой же жестокий, как он запомнился Марти. Уайтхед встал, когда вошел Марти, и протянул ему руку, приветствуя его почти ослепительной улыбкой.

— Будь добр, закрой дверь. Входи и садись.

За столом было единственное свободное место. Марти подошел к нему.

— Ты, конечно, знаешь Феликса.

Оттави, болтливый адвокат, кивнул. Голая лампочка отбрасывала свет на его башку, оттеняя линию хохолка волос.

— И Лоурнеса.

Двоскин — тощий тролль — сидел в середине и потягивал вино. Он пробормотал что-то вроде приветствия.

— И Джеймса.

— Привет, — сказал Куртсингер. — Приятно снова видеть тебя. — Сигара, которую он держал, была самой большой, которую когда-либо видел Марти.

Закончив со знакомыми лицами, Уайтхед представил трех женщин, сидевших между мужчинами.

— Гости нашего вечера, — провозгласил он.

— Привет.

— Это Мартин Штраусс, иногда мой телохранитель.