"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Веркин Эдуард - Страница 1379

Я подумал, что сейчас Перец в соответствии с канонами жанра скажет, что Ван Холл превратил его в чудовище, а раньше он был такой добрый и пушистый…

Но Перец ничего такого не сказал.

– С Ван Холлом, конечно, следует разобраться, – согласился я. – Но стоит ли из-за этого уничтожать мир?

– Плевать на мир, – ответил Перец. – Мир плевал на меня, мне плевать на мир. Куда смотрел мир, когда меня бросали в лабиринт с анакондами?

Говорил он совершенно спокойно, даже равнодушно.

– Ван Холл, это – не весь еще мир, – сказал я.

Это я сказал, потому что я успокоился. Я стал спокойнее из-за мороза. И вообще. Стал спокойнее я. Спокойнее.

А старина Перец вот не успокоился. Не давали ему спать эти анаконды.

– А ты чего так мир защищаешь? – Перец злобно уставился на меня. – Где был твой мир, когда тебе в кровь золотых рыбок запускали? Я буду пинать этот поганый мир в задницу! Я за загривок его и в помои! В помои! Как они меня!

Мне трудно было с ним спорить. В чем-то я был с ним даже согласен, иногда мир на самом деле нужно наказать за его равнодушие. Потому что равнодушие и сон приводят к страшным вещам.

Но я все же предложил:

– Все-таки, может, по другому как-то? С Ван Холлом?

– По-другому нельзя, – покачал головой Перец. – По-другому его не взять.

– Можно взять, – возразил я.

– Нельзя, – сказал Перец твердо. – Я пробовал. Он не ночует два раза в одном месте! Он окружил себя охраной! Он почти уже восстановил эту вашу дурацкую Установку! Пока он запускает сюда листовки и пистолетики, а скоро сбросит очередного киллера.

– И что?

– А что, если это он бросит сюда бомбу? Не листовки с ценой за мою голову, а бомбу? Ты понимаешь, что это будет все? Конец это будет…

Перец вытянул меч. Сделал несколько движений перед моим носом, несколько выпадов.

– Это все… – сказал грустно Перец. – Я не хочу, чтобы было все…

Перец принялся фехтовать.

– Я хочу, чтобы меня оставили в покое, раз и навсегда. Ты это понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я. – Покой. Тишина, беруши. Это все хорошо. Чем ты хочешь его накормить?

– И ваша Установка – это еще куда ни шло… Что на других базах толком неизвестно, а там могут быть страшные вещи. Если с проектом «Двина» еще как-то ясно…

– Что ясно? – спросил я. – Может, все-таки скажешь?

Перец поглядел на меня оценивающе.

– Теперь скажу, – усмехнулся он. – Теперь чего уж… Проект «Двина» – это мы с тобой. Вернее, ты. Ты и эта ваша Сирень.

Перец поглядел, произвело ли это на меня впечатление. Я слушал. Равнодушно. По возможности. Перец рассказывал:

– Если научно – репликация и трансформация биологических объектов. Это когда берут геккона – такую маленькую-маленькую ящерку. И в хвостик ей вставляют жало от скорпиона. Это когда берут одного мальчика, а получается два мальчика, это когда берут одну девочку, а получается две девочки.

Я слушал.

– Проект «Двина» занимался производством чудных тварей, – Перец покачал головой. – Неоморфов клепают, Ван Холл такое любит. Склепал нашего нового друга Застенкера… А заодно произвел красивую девочку по имени Сирень. И умного мальчика по имени… Имя ему он не придумал, почему-то.

Я ждал чего-то подобного. И не особенно расстроился, когда услышал. Почесал голову, там, где у меня шрам был.

– Почему «Двина»? – спросил я.

– Что?

– Почему «Двина»? – спросил я еще раз.

– Не знаю, – пожал плечами Перец. – А тебе какая разница?

– Интересно.

– Наверное, потому, что Полоцк находится на Двине.

Ну, понятно, подумал я. Полоцк на Двине, ага, а самым известным полоцким князем был Всеслав Брячиславич, личность темная. Умел превращаться в волка. Интересная логика. У Перца, само собой.

– Ну что, приятно? – спросил Перец.

– Что приятно?

– Приятно быть никем?

Я опять промолчал, я понимал, что волноваться не следует. От волнения трясутся руки, а руки мне пригодятся. Скоро.

– Впрочем, можешь не особо расстраиваться, – сказал Перец. – Проект «Двина»… Я всю эту вашу Двину перегорожу, я ее заболочу! Спалю ее на фиг!

Перец погрозил мечом в небо, то есть в потолок.

– Заболочу вашу «Двину», тина будет… А потом возьмусь за «Бросок»… Ты знаешь, что такое проект «Бросок»?

Я не знал, что такое проект «Бросок».

– И я тоже не знаю. И не знаю, что такое проект «Ось». Вернее, я знаю – это гадость и дрянь. А «Пчелиного Волка» и «Двины» мне уже выше крыши. А про «Двери» я уже и не вспоминаю, во где мне ваши «Двери»…

Перец приложил меч к горлу.

– Во где вы все у меня… Во…

Старая песня. Не я виноват, мир виноват, да здравствует «Циклон Б». Дайте мне огнемет.

– Чем ты решил его накормить? – спросил я в очередной раз.

Перец не ответил, разрубил какую-то железную балку, безумно улыбнулся. Так что я окончательно убедился в том, что он псих. Настоящий псих, никаких в этом сомнений. Видал я тут психов, но таких, как Перец… Его ведь и не вылечить, психи не лечатся, это все знают. А вдруг это у него наследственное? Тогда и я вполне могу страдать такими заболеваниями…

И тут я вспомнил.

Вспомнил! Сопоставил. Снотворное. В синих бочках с оранжевыми бирками. Бойцовые собаки…

ТУТ СНОВА Я ВСПОМНИЛ ПРО БОЙЦОВЫХ СОБАК!!!

Перец сунул руку в карман, подкинул монетку и разрубил ее пополам.

Впечатляет. Такие штуки всегда впечатляют. Особенно если после разрубания Перец успел еще свободной рукой поймать половинки. Но в этот раз я не сильно впечатлился, поскольку все думал про этих собак. Про тех, которые дерутся.

Про собак, про собак, про чертовых бойцовых собак.

– Ты что, – я наблюдал за всей этой фехтовкой, – решил нового горына накормить…

– Хватит! – вдруг заорал Перец. – Хватит болтать! Я не хочу ничего этого слышать!

Он перестал размахивать своей сабелькой, но не успокоился, а стоял просто, хрустел эмалью и перекидывал рукоятку из ладони в ладонь.

Мне вдруг стало противно. Очень противно. Иногда противно оттого, что собираются сделать другие люди, за них противно, хорошие вроде бы люди, а ведут себя иногда так, что даже мне тошно. Знаешь человека долго, нравится он тебе, а потом вдруг обнаруживаешь случайно, что любит он раскатывать сопли в шарики, а шарики эти за обои, за обои.

Наверное, я еще слаб по юности своей, вещи подобные меня раздражают, хотя не сомневаюсь ничуть, что годам к тридцати пяти я переживу эти мелочные комплексы. Покуда же я максималист, сопли за обоями меня натуральным образом угнетают.

Во как.

К тому же…

К тому же я к ним привязался. К троице. Щек, Кий, Хорив, мне будет их не хватать. Я не хочу, чтобы Перец пустил их на колбасу.

Даже больше, чем не хочу, даже больше, чем не хватать. Я не допущу этого.

Я так хочу.

Я.

– Мне почему-то кажется, что ты будешь против, – Перец расслоил мечом стену, внутрь посыпался снег.

– Мне почему-то тоже, – согласился я.

– Так я и знал, – Перец горестно покивал. – Предатели кругом, иуды и расстриги, и норовят в лопатки нож воткнуть, лишь только отвернешься. Увы, и увы, и увы, дальше мы двинемся в путь, пусть тревожится сердце…

– Чего-то тебя в классику заносить стало, – усмехнулся я. – Ну, что ж, в путь так в путь.

– Значит, прогуляемся? – Перец ухмыльнулся.

– Ну, прогуляемся. На мост опять?

– На мост, на мост, только на мост.

– А может, где-нибудь здесь? На крыше…

Не хотелось мне на мост, но и спорить тоже не хотелось.

Перец помотал головой.

– Ну, пойдем. Перчатками кидаться не будем?

– Обойдемся без формальностей, – Перец спрятал меч. – Прошу!

Он театрально склонился, приглашая меня к выходу.

– Только после вас, – я тоже театрально склонился.

Перец плюнул и пошагал первым. Идти было далековато, но это было даже хорошо – надо было сосредоточиться. Но не получилось – едва мы прошли полпути, как Перца пробило на треп:

– Ты вот сказал, что меня на классику пробило, а ведь это на самом деле так. У нас классическая ситуация…