"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Веркин Эдуард - Страница 1338

– Может, она в диване сидела, – предположил Зимин. – Знаете, кошки ведь очень пронырливы, могут куда угодно пролезть.

– Я диван проверял, – заверил Моховиков. – Я каждую щель проверил. Под ванной, в туалете, на балконе, в кладовке. Всё-всё проверил – не было ее. Не было!

– Это, безусловно, чрезвычайно интересно, – Зимин попробовал быть вежливым. – Исчезновение кошки – фантастическое событие. Буквально прохождение Венеры через солнечный диск. Нашествие помидоров-убийц. Падение Тунгусского метеорита.

– Виктор, почему вы не понимаете? – спросил Моховиков. – Это же элементарно! Кошка исчезла из закрытой комнаты! А потом она появилась. Ночью! Раз – и появилась!

– В форточку залезла, – предположил Зимин.

– Я на четырнадцатом этаже живу!

– Кошки – ловкие твари, – возразил Зимин. – Мало ли куда они могут залезть? У них мозг ведь с горошину. Я видел, как однажды кошка залезла в банку из-под сгущенки. Конечно, это была не самая большая кошка, но тем не менее.

– Но форточка была закрыта!

Зимин почувствовал, что устал окончательно.

– Все, как вы описывали в «Темной материи»! – воскликнул Моховиков. – Понимаете, моя кошка умела находить иные пути!

Слово «иные» Моховиков произнес мистическим голосом.

– Я как это понял, так сразу эксперимент провел.

Зимин представил этот эксперимент. Моховиков берет свою кошку-кота, запаивает ее в железную банку средних размеров, после чего бросает в пучину. А через неделю эта необычная кошка обнаруживается у него на кухне.

– Я отвез ее за три тысячи километров на самолете и выпустил в лесу, – сообщил Моховиков. – И буквально через два дня она снова была дома!

– Обратитесь в «Светлую силу», – устало посоветовал Зимин, – там любят такие истории. Типа кошки управляют хозяевами посредством токсоплазмоза! Про вас снимут фильм, возможно, даже деньги заплатят. У вас токсоплазмоз в какой стадии?

– Это ведь доказывает! – не услышал Моховиков.

– Ничего это не доказывает, – оборвал Зимин. – Это все? Вы мне хотели рассказать про кошку, которая ходила сама по себе?

– Нет, не все. Я просто хотел спросить – а как вы поняли? Как вы догадались?

Зимин промолчал.

– Вы ведь поняли, в этом у меня никаких сомнений, – продолжал бормотать человек. – Вы поняли – и написали в ваших книгах. Там ведь все правда, я знаю, правда… Только мне непонятно, зачем вы убили Парцифаля?

– Он мне надоел, – грубо ответил Зимин. – Вот, примерно, как вы. Он надоел мне – и я его убил. Замочил. Сбросил с моста! Похоронил во льдах. Я – автор! Я! Я могу делать со своими персонажами все, что мне захочется! Убивать, воскрешать, женить, на Луну отправлять. ВСЁ, ЧТО ЗАХОЧЕТСЯ! Они мои!

Зимин вытянул руку ладонью вверх, затем резко сжал кулак.

– Вот так! Всё, надеюсь?! Я удовлетворил ваше любопытство?

– Нет…

– Вам что, еще что-то надо?! Рассказать что-нибудь? Вас, наверное, интересует мой творческий метод – о! – он всех интересует!

– Да, конечно… Не очень интересует… Просто я не понимаю, как вы могли не почувствовать…

Моховиков огляделся.

– Это ведь все знают.

– Кто все знают? Что все знают?

– Он жив, – улыбнулся Моховиков. – Вы его убили, а он жив.

Зимин почувствовал на спине неприятный холод. Он никогда раньше не встречался с настоящим психом. То есть с клиническим, обычных ненормальных вокруг было море, и они Зимина не очень пугали, а вот с настоящим… Он думал, что это ординарный зануда, неудачник, обчитавшийся фантастикой и решивший, что в ней есть хоть слово правды. Таких много. Собственно, они и есть основные читатели, их надо любить, и он, Зимин, их любит и терпит…

А этот оказался настоящим.

– Его не я вообще-то убил, – сказал Зимин.

– Как же, – Моховиков мелко кивнул. – Вы. Вы и убили.

– Его Кретьен де Труа убил. Слыхали про такого?

– Кретьен… де…

– Труа, – закончил Зимин. – Другой деятель культуры. Впрочем, это неважно.

Как там? Зимин вспоминал. Психов, кажется, лучше не злить, во всем с ним соглашаться, говорить спокойно, рассудительно, не провоцировать. А то у психа портфель, а в портфеле помимо зонтика непонятно что. Граната. Обрез. Такой коротенький двуствольный обрез, калибра этак шестнадцатого, патроны с позеленевшими латунными гильзами, сейчас он выхватит этот обрез…

Или топорик. Это еще удобнее, бесшумно и эффективно, раз-два, покатилась голова, и все в русских традициях.

– Вы убили.

А пошел он, вдруг подумал Зимин. Почему все время терпеть? Психов и то терпеть приходится, что за жизнь такая бесконечно тоскливая?

Зимин разозлился.

– Вы дурак?! – резко спросил он. – Вы дурак, или кто? Я не хочу с вами общаться, а вы меня преследуете! Значит, дурак.

– Нет, я не дурак, просто…

– Просто у меня на лбу короста, – ответил Зимин.

– Просто меня зовут Кокосов, – тихо сказал Моховиков.

– Прекрасно! – Зимин хлопнул в ладоши. – Вы то Моховиков, то Кокосов. Кокосов – Моховиков! А?

– Все правильно, – кивнул Моховиков. – Я Моховиков, но у моей мамы фамилия Кокосова, так что я…

– У моей мама фамилия Романова! – перебил Зимин. – Мне что теперь, претендовать на российский престол?!

– Нет, конечно… То есть как хотите… Я хотел сказать, что вот вся эта история, она произошла со мной! Так вот… – выдохнул Моховиков-Кокосов.

Зимин не останавливался – нечего подкармливать психа, он, Зимин, гуляет вокруг дома, а какой-то псих тащится за ним, ну и что? Мало ли на свете психов? Каждый четвертый, если не больше.

– Эта история произошла со мной, – повторил Моховиков.

Зимин шагал. Мечтал об одном – чтобы этот Моховиков запнулся и упал, растянувшись в луже на асфальте. А он бы тогда побежал. А что? Пробежался бы немного, подальше от психа, подальше… В Калининград! В замок! В подземелья! Никакого электричества! Никаких Моховиковых! Никаких Кокосовых!

– Да погодите же вы! – Моховиков догнал.

Зимин подумал, что сейчас Моховиков схватит его за рукав, но тот воздержался. Просто перегородил дорогу. Собой.

– Я – Кокосов Евгений Валентинович…

– Эсквайр? – уточнил Зимин.

– Что?!!

– Ничего. Вы головой в детстве часто ударялись?

– В меру… Я любил на мопеде…

– Что вам нужно? – раздельно и с крайней степенью недоброжелательности в голосе произнес Зимин. – У меня дела, я тороплюсь, а вы меня отвлекаете. У вас что-то серьезное?

– Да, конечно. Всего несколько минут, и я уйду. Честно! Я не сумасшедший, поверьте, просто мне надо кое-что выяснить…

– Хорошо, – терпеливо, но по-прежнему недоброжелательно сказал Зимин. – Хорошо, я вас слушаю. Хотя если честно, мне не очень нравится беседовать под дождем.

«Ошибка, – подумал Зимин, – зря я про дождь сказал, сейчас этот сумасшедший попросится в гости». Но Моховиков в гости не стал набиваться, раскрыл портфель. Зимин напрягся, ожидая, что сейчас из портфельных недр будет извлечено-таки нечто опасное…

– Зонтик, – пояснил Моховиков. – У меня есть зонтик, так что если вы промокли…

– Давайте скорее уж, – отмахнулся Зимин. – Что вы еще хотели спросить?

Моховиков стал неуклюже убирать зонтик в портфель, Зимин ждал. И думал, что надо было поехать к матери Лары. Сейчас бы пил чай с крыжовником в теплой кухне, выковыривал бы языком косточки из зубов и томился от рассказов про дачу, про то, что редис не взошел, в луке черви, а салат поедают ночные слизни, а дядя Ваня…

Хорошо было бы.

Но он не поехал.

И теперь стоял под дождем. Весь день под дождем, а вот если бы на второй сеанс остался, то не промок бы.

– Я хотел спросить… То есть… я не знаю… А что, если его нельзя было убивать?

– В каком смысле?

– В том… Это ведь может повлиять…

– На кого?

Зимин дал себе слово быть терпеливым. Терпеливым-претерпеливым, терпеливым воздастся.

– На Парцифаля! Понимаете, вы его убили в книжке, а это ему может повредить…

– Я все-таки пошел, – сказал Зимин. – Мне честно надо, ко мне должны сейчас японцы прийти, а я тут с вами болтаюсь.