"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Веркин Эдуард - Страница 1312

А это давно должно было случиться, они мне надоели.

– Вставай! – велел я Тытырину.

Тытырин продолжал валяться.

– Вставай. Будешь держаться у меня за спиной.

Тытырин поднялся.

– Зачем за спиной? – пискляво спросил он.

– Сейчас увидишь. Сейчас.

И ждать пришлось недолго.

Со всех сторон – из-за ангара, из-за кособоких собачьих клеток, со стороны реки, отовсюду полезли медведи. Разумеется, белые.

– Что это? – прошелестел Тытырин. – Откуда?

Я не ожидал, честно говоря. Оказывается, Лара с животными может договариваться… А почему она тогда с кобольдами такую штуку не провернула? Наверное, потому, что кобольды не живые…

Неужто она и горынов может кликнуть? И на нас натравить?

Впрочем, размышлять особо мне было некогда, медведи приближались. Как призраки. Штук десять, наверное. Нет, больше, чем десять.

– Медведи! – завопил очнувшийся Тытырин. – Медведи!

– Зачем ты так? – спросил Перец у Лары. – Зачем зверюшек кликнула?

Патроны у меня есть – на штурм Деспотата много брал, можно не экономить.

Я поднял Дырокол стволом в небо, разрядил. Бах, бах, бах, шесть раз. Медведи не испугались. Даже наоборот, выстрелы их точно разбудили. Звери рванули к нам, взрывая снег, выдыхая клубы пара, выбрасывая вперед тяжелые лапы. Зрелище впечатывающееся. Сфоткать бы… Серьезный кадр, назвал бы просто – «Смерть». Но на съемку понадобится секунд тридцать, не меньше. И хорошо бы широкоугольным взять… Но широкоугольного объектива у меня нет. Как и тридцати секунд. Цейтнот.

– Не стоит, Лар! – крикнул Перец. – Не надо!

Я перезаряжался. Выкидывал к черту из Берты пластик, ставил уран. С этими не договориться, их пластик не остановит, у них же по рожам видно…

– Брось, Лар! – крикнул Перец. – Оставь свои шутки, не усугубляй!

Рядом медведь кинулся, и Перец выстрелил. Дротик вошел в медвежье плечо, зверь упал. Перец сунул ногу в скобу арбалета, натянул тетиву, зарядил новый дротик, выстрелил. Второй медведь споткнулся и не встал.

Медведи приближались по периметру, неслись на нас, сверкали зубьями. У меня не было ни боевого настроения, ни вообще какого-либо настроения, но что делать? Быть растерзанным вонючим хищником мне совсем не хотелось, между собой и хищником я выбираю себя.

Я выстрелил. С двух рук. С левой попал в левого медведя, с правой попал в правого. Все как положено.

Мишки останавливались не сразу. Сначала кровяной, из мелких брызг, взрыв над головой, затем мордой в снег. Неплохо. С живописной точки зрения.

Тытырин азартно вскрикнул, я выстрелил еще. Одного завалил сразу, другой в последний момент кривульнул в сторону, и обедненный уран пробил ему лапу. Это его не остановило, я выстрелил еще. Опять неудачно.

– Теряешь форму! – весело крикнул Перец.

Сам он прицелился, хотя чего тут целиться – медведь был уже в нескольких метрах. Арбалет щелкнул, медведь свалился. Чисто.

А мой мишка никак не мог успокоиться, все вертелся и пытался до меня добраться. От него по снегу расплескивались алые кляксы, он ревел и разбрасывал в стороны снег. Я выстрелил по нему сразу из двух пистолетов. Зверь замер.

– Три штуки осталось! – крикнул Тытырин. – Стреляй! Стреляй!

Но я не спешил, сейчас спешить было уже ни к чему. Я глядел на Перца.

Перец был спокоен. Как всегда в бою. Этому и Варгас учил – побеждает тот, кто спокоен. Испугаешься, начнешь суетиться – и все, загрызут.

Да, осталось три. Один очень крупный, просто бронтозавр, два других помельче. С моей стороны те, что помельче. Остановились.

Здоровенный медведь тоже остановился. Посидел несколько секунд, затем полетел на Перца. Шустро, чересчур шустро.

Перец выстрелил – промазал. Не стрелок он все-таки. Дротик утонул в снегу. Перец отбросил арбалет. Значит, дротики кончились.

Медведь несся на него, Перец медленно вытаскивал из-за спины меч. Я мог бы зверя убрать, но не стал, на меня самого уже скакали двое.

– Прибей их! – заорал из-за спины Тытырин психическим голосом. – Прибей!

Не люблю, когда кричат под руку.

До мишек оставалось еще порядочно, я мог бы легко завалить и своих, и того, что пытался сожрать Перца. Но Перец и сам способен о себе позаботиться, чего мне ему помогать? Он стоял, чуть наклонившись вперед и выставив перед собой меч. Я ничуть не сомневался, что с медведем он справится. Что ему медведь? Ему тех медведей десяток нужен. А то и два.

– Стреляй! – завопил неуемный Тытырин.

Сработала Берта, сработал Дырокол. Один из медведей сковырнулся. Смешно так, как конь, которому подбили передние ноги, перевернулся в воздухе – и на спину. На второго одной пули опять не хватило, пришлось выстрелить еще. Этот просто завалился на бок и не встал уже.

Зверь, несшийся на Перца, прыгнул. И Перец оступился. Не знаю, было ли так задумано, или получилось случайно. Вполне могло быть, что и случайно – снег не очень устойчивая структура. Правая нога провалилась, Перец осел, неудачно взмахнул мечом, и медведь подмял его под себя.

Лара вскрикнула. Как трогательно, прямо не могу!

Пришлось выстрелить мне. Попал в ухо. Медведю, само собой. Убил. Медведя, само собой. Все.

Пространство было теперь заполнено красной кровью и дохлыми белыми. Солнце забралось на пик, светило хорошо, железные ворота ангара блестели металлом. Поднялся небольшой ветер, с реки потянуло. Ветер растрепал волосы Лары. Она стояла в узком черном плаще, в красном шарфе, оранжевые волосы по ветру.

Рядом прямо на снегу сидел тот самый трубадур и вид имел совершенно одурелый. Еще бы, не каждый день увидишь такое.

А вокруг белыми холмами лежали звери. И красные пятна тоже были вокруг. В моем белом мире теперь было много красного.

Одно из самых красивых зрелищ в моей жизни. Что-то такое… не знаю даже. В духе безумных японских блокбастеров. Тех, где красные деревья роняют красные листья на красную землю, а главные герои в белых кимоно пьют зеленый чай под этим кровавым листопадом.

Я не удержался, вытащил камеру, но снимать не стал. Я просто смотрел, потом спрятал камеру. Истинное всегда мимолетно, и ценность его есть в этой мимолетности.

Испортил все Тытырин. Историографа стошнило, и красота исчезла.

Самый крупный медведь дернулся, и Перец выбрался из-под его туши. Он тоже был красный. Весь красный – лицо, руки. Волосы слиплись. Дымился. И было заметно, что Перец зол. Этак злобно зол, весело зол.

– Люблю такие вещи! – крикнул Перец громко. – Люблю, когда меня хотят убить!!! Люблю!

Перец отряхнулся, наклонился, поднял кусок смерзшегося снега, вытер лезвие.

Лара смотрела на него.

– Ты пыталась меня убить… – Перец рассмеялся. – Убить, значит… Тебе это доставило удовольствие?

Лара промолчала.

– Жаль, если нет. – Перец шагнул к ней. – Подобные штуки должны доставлять удовольствие, иначе не стоит… не стоит ничего затевать. Вот и поговорили…

– И что теперь? – спросила Лара. – Теперь зарубишь меня? Своим мечом зарубишь? Да?

– Нет, – покачал головой Перец, – не буду тебя своим мечом зарубать. По-другому.

Перец воткнул меч в снег и поднял арбалет. Натянул тетиву. Затем достал из-за голенища дротик, вложил в арбалет.

Вот так.

Кажется, Лара была удивлена.

Я сам был удивлен.

Перец выстрелил.

– Нет! – Этнограф кинулся под дротик.

Я же говорю, индийское кино.

Кинуться-то кинулся, но реакция у него была дрянная, не успел. Дротик ударил Ларе в плечо, ее сбило с ног, но она тут же вскочила и дротик выдернула. Поздно только. Ее повело в сторону, трубадур подхватил ее и удержал все-таки, они не упали.

Банально, подумал я. Что называется, затихарил последний патрон. Банально, но действенно. Действенно.

– Ты опять проиграла, – сказал Перец. – Ты будешь всегда проигрывать. Всегда.

– Давай уйдем, а? – Тытырин потрогал меня за плечо. – Тут уже нехорошо…

– Давай уйдем.

Я вполне его понимал. Пора, пора, вечер исчерпал себя, да.