"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Веркин Эдуард - Страница 1146

Из темноты показалась Лара.

– Как это она делала? – спросила Катька. – У нее вода живая была?

– Нет, живой воды у нее не было, она знала волшебное слово. Хочешь, я тебе расскажу?

– Хочу! – Катька захлопала в ладоши.

– Только это слово надо на ухо говорить. Подойди поближе.

Катька наклонилась ко мне.

– Не подходи! – сказала Лара. – Не подходи к нему!

Но я уже подмигнул Катьке обаятельнейшей улыбкой французского шансонье, Катька не устояла и приблизилась, и я сказал ей на ухо шепотом заветное:

– Электрификация. Запоминай. Э-лек-три-фи-ка-ция.

– Электрификация, – сказала Катька. – Странное какое слово…

Лара расслабилась и отступила.

– Все волшебные слова странные, на то они и волшебные, – объяснил я. – Запомнила?

– Электрификация..

– Хорошо. А теперь возьми Зубастика за правое ухо и три раза повтори волшебное слово.

– Зачем? – Катька насторожилась.

– Попробуй. А вдруг получится? Вдруг он оживет. Все равно хуже-то не будет…

– Ладно, попробую.

Катька взяла киберпса за ухо и произнесла:

– Электрификация. Электрификация. Электрификация.

Внутри у Сима, которого нынче звали Зубастиком, зажужжало. Он дернулся, задрожал, сервомоторы пискнули, Сим поднялся на лапы.

– Он ожил! – воскликнула Катька. – Ты его оживил! Он оживил Зубастика!

Лара посмотрела на меня, и я увидел, как в ее глазах проскользнул интерес.

– Он оживил Зубастика! – Катька прижала к себе голову Сима. – Он оживил Зубастика!

Катька принялась прыгать. К моему немалому удивлению, Сим тоже принялся прыгать. Прыгал он тяжело, с тупым пружинным звуком, проваливаясь в мягкий грунт. Никогда не думал, что Сим обладает игривым нравом. Видимо, на него тоже подействовал мир Планеты Х.

– Зубастик, иди сюда! – позвала Катька.

Сим подбежал к Катьке, сел. Катька напялила на него крапивную рубашку.

Пока, Сим, подумал я.

Живи.

Уноси в своей кевларовой башке тысячу и одно изобретение технического гения господина Дрюпина. Изобретений, половина из которых принадлежит, кстати, мне. Которые сделали бы меня богатым.

– Спасибо, дяденька, – пискнула Катька. – Спасибо тебе!

– Пока, – сказал я. – Смотри, вовремя его смазывай.

Меня никто никогда еще не называл дяденькой.

– Лара, погляди, Зубастик ожил! – Катька скакала. – Посмотри, какой он!

Я сунул руку в карман и быстро швырнул в огонь петлю.

Без комментариев. Но если очень хочется, можете считать меня сентиментальным.

И еще так.

Солдат ребенка не обидит. Ребенка, бородулю, умственно отсталого баяниста. Впрочем, если бы это был, к примеру, Дрюпин, я бы с удовольствием его немножко попытал. А тут вот стух. Какие глубины обнаружишь в себе, оказавшись заброшенным на задворки мироздания! Оказывается, я романтик! Никогда бы не подумал.

А и думать нечего. Я развернулся и ушел.

– Эй! – позвала Лара.

Я остановился.

Она не остановилась. Прошла мимо и шепнула:

– Не надо тебе его искать.

– Почему? – спросил я.

Но она не ответила.

Умная. Красиво говорит. Мне такие, кажется, нравятся. Черт, а ведь она на самом деле здорово похожа на Сирень.

К чему бы это?

Глава 15. Суши и боль

– Хорошую идею может исковеркать дурное воплощение! Как говорил мне сам великий… человек… дай подлому люду в руки кормило государственного корабля, и лодка разобьется о скалы! Какой-нибудь деловой человек организует империю или там Деспотат. Сначала все хорошо идет. Все вроде бы есть. И экономика, и идеология, все. Жизнь идет, благосостояние непрерывно растет, все вроде бы как надо. Даже культура и та на подъеме… Потом приходят временщики! У которых нет ни на йоту совести, нет ни грамма ответственности перед подданными! И все! Государство лихорадит! Надои падают! Красные волки подступают к границам! Свиньи на парашюте тоже падают! И не простые свиньи, а свиньи крашеные! Куда это годится? А теперь кобольды… За что мне все это…

Это был не сон, это был Ляжка. Ляжка утомительно канючил где-то на границе восприятия. Но дремать под это канюченье было хорошо, просыпаться не хотелось совершенно.

– Вставай, сид, – разбудил меня Кипчак. – Вставай.

– Что?

Кипчак был слегка испуган.

– Что случилось? – спросил я. – Неужели что-то хорошее?

– Там кобольды, – сказал бесхитростный Кипчак.

И указал рукой направление.

Я встал, посмотрел. Тундра как тундра. Пусто.

– С чего ты взял?

– Я их чую.

– Где Коровин?

– Тут, – ответил Коровин. – Мы тут.

Они были тут. На самом деле.

– Не покатило нам все-таки, – сказал Коровин. – Не успели…

– Происки Застенкера, – вздохнул Ляжка. – Проклятый узурпатор…

– Надо уходить, – сказал я.

– Надо… – кивнул Коровин.

– Надо туда, – Кипчак кивнул в сторону нужного направления. – Там река.

Мы быстро собрались к околице. Там встретили Лару. Она сидела на старой покрышке и смотрела в сторону горизонта.

– Вам надо уходить, – сказал я. – Бери всех, кто может передвигаться, и идите туда.

Я указал пальцем. Сказал:

– Если повезет, вы успеете. Недалеко река. Кобольды не любят воду, успеете переправиться и сможете спастись. К тому же им нужны не вы…

– А остальные? – Лара кивнула в сторону хижин. – Те, кто не может идти?

Я пожал плечами.

Лара покачала головой. Уходить она не собиралась.

– Твой отец просил тебя найти, – сказал я. – И вытащить. Если хочешь, я могу тебя вытащить. Я могу.

Никакой реакции.

– Он просил прощения, – сказал я. – Очень.

Лара молчала. Только кулаки сжимала.

– Как знаешь, – сказал я. – Не буду тебя уговаривать. Когда я найду вашего Персиваля… Я передам ему от тебя привет.

Она усмехнулась.

Я развернулся.

– Погоди, – позвала меня Лара.

Я погодил.

– У тебя же оружие? – Лара кивнула на бластер. – Можно… хоть что-нибудь сделать?

– Нет. Мало зарядов.

– А ты? – Она повернулась к Коровину. – Ты же можешь?

Коровин спокойно и равнодушно покачал головой.

Лара снова усмехнулась. Я решил спросить. Так, на всякий случай:

– Скажи напоследок, теперь уже все равно. Где этот ваш Перец?

– Он мертв.

– Это неправда.

– Он мертв.

– Я же говорил, – кивнул Коровин. – Сдох, как тузик..

– Тут почти триста человек, – сказала Лара. – Триста. Они совершенно беззащитны…

– Не человек, – поправил я. – Гномов. Но для меня разницы нет, я не расист. Но… Вам нет дела до моих интересов, мне нет дела до ваших. Это честно.

Она прикусила губу.

– С удовольствием бы тебе помог, – улыбнулся я. – Но у меня свои проблемы. Это тоже честно.

И правдиво. Мне следовало уходить. Мне следовало спешить. Оставалось совсем немного времени, мало дней. Я почувствовал, скоро капсула лопнет, и эта дрянь разойдется по моей крови. Доберется до мозга, сосуды разорвутся, я стану тихим. И умру в муках. А я не хочу умирать в муках. Я хочу умирать в своей постели в окружении многочисленного семейства. Лет через восемьдесят. И с именем.

– Желаю здравствовать, – сказал я Ларе. – Будешь в том мире, пошли мне открытку. Я отвечу. Честное слово.

– Ты тоже уходишь? – спросила она у Коровина.

Коровин кивнул.

Лара отвернулась. Сидела на своей покрышке и смотрела почему-то в небо. Как будто ждала чего. Помощи. Небо было серое и унылое.

– Пока-пока, – сказал я, перепрыгнул через плетень и пошагал в тундру.

Кипчак и Ляжка ждали неподалеку.

– Ну что? – спросил Ляжка.

– Сваливаем, – ответил я. – Скоро тут будет… Ничего скоро тут не будет. Лучше поспешить. Нам туда.

– А как же… – У Кипчака образовалось растерянное лицо. – Мы же тут единственные, кто может…

Кипчак поморщился.

– Кипчак, не парься попусту, – сказал я. – Я освобождаю тебя от твоей клятвы. Если хочешь, можешь… можешь делать что хочешь.