"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Веркин Эдуард - Страница 1125

– Не хочет работать, – ответил Коровин. – Гепард – чрезвычайно капризное животное, не дашь кусочек – не будет прыгать!

Гномы захихикали.

– Нет у тебя никакого гепарда! – сказал гном. – Все гепарды вымерли, я точно знаю. Дуришь нас, брек эльфийский!

– Сейчас он выйдет! – заверил Коровин. – Стоит мне съесть блинов, как я смогу его привести к порядку! Гепарды – такие привереды.

– Нет у тебя гепарда, мы видим, – добавил второй гном. – А если хочешь есть, то мы тебя накормим.

– Но ты должен сплясать!

– Я готов! – не раздумывая сказал Коровин.

Как может быть глубока пропасть нравственного падения эльфа, подумал я. Что не сделаешь ради миски чечевичной похлебки?

– Спляши!

– Вальс, румбу, танго…

– Качучу, – перебил гном. – Хочу качучу.

Дежа вю. Дежа вю, от правого до левого уха. Я думал, что Коровин смутится, но он не смутился. Роковым движением андалузской красавицы Коровин выхватил из-под своего рубища бубен.

Молодец. Ни в чем не тонет.

– А где же гепард? – разочарованно прохрипел Кипчак.

– Привыкай к высокому искусству, – сказал я. – Гепарда я тебе потом покажу, он похож на Доминикуса. Только большой.

– Гепард – это большая кошка? – разочарованно спросил Кипчак.

– Большая, – кивнул я. – И бегает быстро, только ноги в воздухе мелькают. Смотри давай, сейчас начнется мортальная хореография.

Я не ошибся. Коровин треснул бубном по голени. По колену, по локтю. Затем принялся выделывать замысловатые па, сопровождающиеся странными ужимками и телодвижениями. Не думаю, что это была настоящая качуча, но страсть в этом танце определенно присутствовала. К тому же Коровин разошелся. Подпрыгивал, потрясал бубном и даже кричал: «Эх, яблочко, куда катишься, в гэпэу попадешь – не воротишься».

Гномам нравилось.

– Что такое гэпэу? – шепотом спросил Кипчак.

– Ну, что-то вроде… деревни гоблинов.

– Ясно.

– Но это не заслуживает порции блинов, – сказал гном. – Это не качуча.

Коровин вытер лоб.

– А что же заслуживает порции блинов? – спросил он.

– А брейк сдолбать сможешь? – поинтересовался другой гном.

– Брейк? – устало спросил Коровин. – Могу…

Коровин начал дергаться как робот, хотя было видно, что он уже устал. Недоедание и недосыпание сделали свое черное дело. Гномы засмеялись.

– Фуфло гонишь, брек, – сказал гном.

– У меня дочка лучше танцует, – вздохнул другой гном. – За такие танцы хвост от селедки. Да только тут их не подают.

Публика снова засмеялась. Кипчак тоже хихикнул.

– На руках ходить можешь? – спросил один из гоблинов.

– На руках? – затравленно спросил Коровин. – Могу…

Коровин встал возле стены, привалившись к ней спиной. И стал потихоньку перемещаться вдоль.

– Оторвись от бревен! – велел гоблин. – Так несчитово будет!

Коровин попытался оторваться от бревен и упал.

Все снова засмеялись. Коровин с трудом поднялся на ноги.

– Получи, – сказал гоблин. – Заработал…

И гоблин швырнул Коровину остатки соленого осьминога.

– Что это? – уныло спросил Коровин.

– Осьминог, – пояснил гоблин. – Источник йода и гемоглобина.

– Эти осьминоги – такая дрянь, – шепнул мне в ухо Кипчак. – Что соленые, что сушеные. Маринованных можно иногда еще…

– Сам ешь своего осьминога, – тихо сказал Коровин гоблину. – Я хотел блины…

– Хотел блинов, а заработал только на осьминога, – засмеялся гном.

Посетители засмеялись и поцеловались кружками.

– Отвсюду гоним, – сказал Коровин. – Один сквозь строй…

Неожиданно Коровин быстро шагнул к столу, отобрал у гоблина кружку с квасом и стал жадно пить. Напившись, икнул и треснул гоблина кружкой по голове. Кружка раскололась, а гоблин скатился на пол.

Гномы напряглись.

– Драки в «Жирном Вторнеке» запрещены, – несмело напомнил гном – любитель брейка. – Накладывается чесоточное проклятие…

– У меня к чесотке иммунитет, – ответил Коровин.

Короче, началась драка, в ходе которой численное преимущество одержало верх над голодной яростью. Коровина побили и вышвырнули на улицу. Я доел блины, Кипчак дожал мороженое, и мы удалились.

Дверь скрипнула, из правого кармана тут же исчез золотой орех. И никакой тебе сдачи.

– А если бы я голый захотел войти? – спросил я.

– Не получилось бы, – прохрипел Кипчак. – Могут войти только те, у кого есть чем платить. Гляди, сид, дрессировщик. Сидит. Может, у него все-таки есть гепард? Или он знает, где его можно найти? Спросим?

– Спросим.

Мы направились к Коровину, благо, он находился неподалеку. Торчал себе на камне, поедал себе блины, поедал себе оладьи. Вот что значит ловкость рук, позавидовал я. Морда, правда, у Коровина была немного попорчена, но это ему только на пользу шло. К тому же бывшему эльфу явно не привыкать.

– Вот это да! – восхитился Коровин, завидев меня. – А я уж думал, не увидимся больше! Гора с горой, полкан с полканом, прах к праху, как говорится… А это кто рядом с тобой?

– Это Кипчак, сын Робера, мой оруженосец. Юный, но уже абсолютно беспощадный. Из знатного рода, между прочим, происходит.

– Привет, Кипчак, сын Робера, – сказал Коровин. – Меня зовут Коровин. Эльф.

Кипчак блеснул глазами.

– Когда пал великий Персиваль, эльф Коровин помог Пендрагону, он дал ему Карту Мира и указал дорогу! – восторженно произнес Кипчак.

– Было дело, – кивнул Коровин. – Немного не так, но было. Потом расскажу, при случае. За чашкой какавы. Память моя отягощена, не все, к беде, удерживает. Так что ты меня, Кипчак, сын Робера, пока не расспрашивай.

– Слушаюсь! – одеревенело от счастья сказал Кипчак.

– Из пращи-то метко пуляешь?

И Коровин демократично протянул гному руку.

– Метко. – Кипчак благоговейно принял рукопожатие.

– А ты? – Коровин повернулся ко мне. – Не вспомнил?

– Что не вспомнил?

– Кто ты, что ты?

– Нет, – грустно ответил я. – Ничего не вспомнил. Кроме того, что должен встретиться с Персивалем. Сам понимаешь, питание скудное, фосфора не хватает, мозги совсем плохо работают…

Коровин по-братски протянул мне недоеденную оладью.

– Из рыбьей муки? – спросил я.

– Из обычной.

Я передал оладью Кипчаку, тот не стал ее есть, спрятал в берестяной карман. Засушит до каменного состояния, сделает талисман.

– Хорошие у них тут блины. – Коровин прожевал последний. – Только джаза не хватает. Пойдемте к дирижаблю, а? Или вы его уже в карты проиграли?

Мы возвращались к дирижаблю, Коровин молчал. Я попросил его рассказать, что с ним произошло, но Коровин отмахнулся – сказал, что как-нибудь потом, сейчас его слишком переполняет счастье от встречи. И сразу спросил про Доминикуса:

– Как там моя кошечка? Иду, а сердце кровью так и обливается. Как, думаю, без меня мой верный Доминикус будет… Кстати, как он без меня?

Я представил постриженного Доминикуса и еще представил, что вряд ли Коровин порадуется такой перемене в своем любимце.

– Сейчас он в добром здравии, – ответствовал я. – А давеча приболел немного…

– Чем?!! – испугался Коровин. – Чем приболел? Скажи мне всю правду, как бы она ни была горька!

– Э… ну… короче, приболел он кошачьей чумкой. Шерсти много выпало. Но ничего, сейчас уже все в порядке. Кипчак не отходил от него три дня, отпаивал настоем из корня имбиря. И он воскрес. Все лежал труп трупом, потом как вскочит…

– Слава богу! Слава богу, что он жив. А у меня все сердце изболелось…

– Это понятно, – кивнул я.

– Ну так вот, дальше о моих приключениях. Брел я тут недавно по полю. Вдруг слышу свист. Ну, я подумал, что это гадские эльфы со мной решились посчитаться. Собрался уже биться до последней капли, а потом гляжу – а это дракон.

– Дракон?! – удивился Кипчак. – Разве Леопольдус не был последним?

– Кто? – удивился Коровин.

– Леопольдус. Дракон, которого сразили Персиваль и Пендрагон.

– А, Ле… Леопольд… дус. Ну, да, он был последним. Но с тех пор еще несколько завелось. Мыслительные процессы на месте не стоят, народ придумывает драконов, народу драконы нравятся. Так вот, я видел дракона.