"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 953

— А, поняла, что ты хочешь сказать, — рассмеялась та и сразу словно помолодела на десять лет, став ещё красивее. — Тот огромный грозный полицейский, который напугал тебя, мой родной младший брат — Диннар Роннигус.

Глава 9

Лена изумленно уставилась на сестру Мадлен, и та снова на удивление правильно поняла ее выразительный взгляд.

— Мы не очень похожи? Так у нас матери разные, а отец один, — мягко улыбнулась женщина. — Я рождена первой супругой, а Дин — от второй жены отца.

Лена многозначительно посмотрела на сестру Мадлен, и та вдруг снова тихо рассмеялась, а девушка улыбнулась в ответ. Даже смех у сестры был идеальный — словно хрустальный перезвон. Такой смех мог быть только у доброго человека, и Лене вдруг захотелось быть с этой женщиной не сдержанной и хмурой, а открытой и искренней.

— Какая выразительная у тебя мимика, девочка. Но ты не права — Диннар хороший человек, прекрасный брат и самый лучший полицейский, — на этих словах прекрасная сестра Мадлен грустно улыбнулась. — Раньше их было трое — самых лучших полицейских, — прекрасные фиалковые глаза стали вдруг очень печальными. — Теперь… Дин остался один, поэтому после тяжелых потерь он кажется таким суровым и жестким.

Сестра Мадлен уже отвела в сторону грустный взгляд, губы сурово сжались в тонкую линию, черты лица заострились, и она сразу будто постарела лет на десять.

— Иди, Еления, пока ты свободна. Тебя отведут в твою комнату, все покажут и расскажут — за дверью ждут, — уже безэмоционально проговорила она, обратив невидящий взгляд на лежащие на столе бумаги. — Когда устроишься и поужинаешь, мы снова с тобой встретимся и все обсудим.

Некоторое время Лена ещё смотрела на прекрасное грустное лицо, не в силах оторваться от него, интуитивно чувствуя жалость к этой взрослой красивой женщине, в жизни которой, похоже, произошла серьезная драма.

А потом друг за другом произошли сразу несколько событий, потрясших не успевшую уйти девушку до глубины души.

Лена уже приоткрыла дверь, чтобы выйти, и напоследок обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на необыкновенную красавицу, поразившую ее воображение.

Сестра Мадлен в задумчивости протянула руку, и книга, спокойно стоявшая до этого на полке шкафа, расположенного напротив стола сестры, вспорхнула с полки и поплыла к сестре. По воздуху! Сама!

Женщина спокойно поймала летящую книгу, положила ее перед собой, раскрыла, а потом легко и тихо хлопнула в ладоши, и светильники в кабинете загорелись сразу в четырех местах — круглые шары, летающие под потолком.

— Ближе и ярче! — властно произнесла сестра Мадлен, и светильники подлетели поближе к столу и ещё сильнее осветили кабинет и потрясенное лицо Лены.

Значит, все разговоры о магии — правда?! Все, что она принимала за завуалированные термины — амулеты, блокирующие магию, браслеты магии, боевой маг — правда?! Она попала не в другую страну…

Столько всего увидела, услышала, но так и не поняла самого главного. Не захотела понимать… Подсознательно отстранялась… Но теперь надежда на то, что она каким-то волшебным образом попала в другое государство, находящееся на родной планете Земля, разбилась вдребезги. Другой мир… Чужой… Другие люди… непонятные… маги?.. пустышки?

Она обернулась к выходу и увидела прозрачного человека в жутко старомодной одежде, не стоящего на ногах, а плавающего над полом и… дружелюбно улыбающегося ей.

Призрак? Призрак?! Это стало последней каплей.

— Еления… — удивленно начала сестра Мадлен, наконец, заметив, что новенькая потеряшка еще не ушла, а обернулась к ней с расширившимися от ужаса глазами на бледном потрясённом лице, но девушка уже не услышала ее, не увидела, как скривился расстроенный призрак, увидев ее шокированное лицо.

Последнее, что Лена подумала, когда начала плавно оседать на пол, теряя сознание, было: «Доктор Крауф действительно телепортировал меня в магический мир! Я в другом мире! Мамочка! Боже мой! Но как же это возможно…».

***

Рональд Аверин с удивлением отмечал, что, даже находясь без сознания, новенькая хмурилась. И тогда, когда вышла из полицейского автомобиля, тоже очень настороженно все осматривала, подозрительно оглядывалась, как будто опасалась чего-то.

Рональд также видел ее первоначальные изумление и шок, а потом восхищение и недоверие, когда она увидела «приют пустышек». Эта реакция на приют ему была понятна — все новенькие сначала испытывают подобные эмоции — за десять лет нахождения в приюте он насмотрелся и уже привык.

Но не все новенькие ведут себя так настороженно, как эта девчонка. Она была очень напряжена, как будто ожидала какой- то подвох.

А когда увидела его? Просто окаменела, глаза расширились и с подозрением уставились на него. Любая девчонка разулыбалась бы в ответ, а эта? Еще больше нахмурилась и растерялась, потом отвернулась к этому придурку из полиции, будто спрашивая совета.

Странная. Испуганная. Подозрительная. Со Дна Севера? Они так бы себя и вели, окажись в подобном месте. Но, вроде, не похожа. Ключевое слово — «вроде». Хотя он бы запомнил ее, если бы увидел там, — с такой-то внешностью! И, демоны его возьми, какая же она хорошенькая!

Сейчас девушка лежала перед ним беззащитная и хрупкая. Нежное лицо, маленький прямой носик, волосы необычного медного цвета, пушистые светлые ресницы на белоснежной коже, пухлые розовые губы приоткрыты, тонкая рука с нежными пальчиками лежала на неспокойно вздымающейся небольшой груди. Она вообще беспокойно себя вела, и Рональд уже несколько раз накрыл ее одеялом, которое она бессознательно сбрасывала, мечась по больничной постели.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Новенькая всю ночь и уже половину нового дня находилась в больничном отсеке приюта без сознания, и он не выдержал, пришёл посмотреть на неё. Весь приют гудел, как пчелиный улей, из-за её появления. Ещё бы — уже давно не было новеньких. А тут девушка, да ещё и прехорошенькая.

Интересно, какого цвета у неё глаза? Хотя, какого бы не были, она уже нравилась ему. И очень.

Рональд наклонился и осторожно прикоснулся губами к розовым губам спящей, поцеловал, нежно и легко. Вот так. Без спроса. Он всегда делал то, что считал нужным, ни с кем не считаясь и не спрашивая разрешения. Только к двоим людям в этом мире он мог прислушаться — к Мадлен и Диннару Роннигусам. Ну, и к отцу, конечно. К троим. Но к отцу невозможно не прислушаться — чревато. А брата и сестру Роннигус он искренне уважал.

Губы Елении оказались мягкими и податливыми, и Рональд чуть задержался, потому что сердце вдруг взволнованно забилось, чем очень удивило его — он редко волновался.

Интересное имя она себе выбрала — как у матери сестры Мадлен. Ему понравилось. Еления на древнем языке означает «нежная».

Еления улыбнулась во сне и перестала хмуриться, морщинка между тонкими изящными бровями разгладилась, лицо стало спокойным и безмятежным. Она тихо вздохнула. После того, как перестала хмуриться, стала еще привлекательнее, и Рональд залюбовался ею. Поймал себя на том, что просто, как дурак, сидел и пялился на девчонку. Никогда с ним такого не было.

Парень осторожно провёл ладонью по медным волосам, разметавшимся по подушке, пропустил сквозь пальцы густые прядки, на миг замерев, не поверив тем необычным ощущениям, что почувствовал — внутри все задрожало от восторга, такими мягкими и шелковистыми были волосы девушки. Кончиками пальцев обрисовал абрис лица, почувствовав бархатистость белоснежной гладкой кожи, снова наклонился и уже смелее поцеловал в уголок мягких соблазнительных губ.

«Моя», — уверенно решил Рональд, любуясь девушкой. Уже своей девушкой. И даже загордился собой, что такая красотка ему досталась.

Еления снова вздохнула и что-то прошептала — Рональд невольно отпрянул, подумав, что она пришла в себя и застукала его. Но новенькая не пришла в себя, хотя отодвинулся он вовремя — в палату вошла сестра Мадлен.