"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 1061

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вдовствующпя императрица подошла к огромному зеркалу.

Да, она далеко не молода и уже не так красива, но как же довольна собой. Оксия разглядывала роскошное платье императорских цветов, безумно красивую диадему на голове, когда в дверь постучали, и вошёл слуга.

— Ваше величество, принц Оливар Варниус просит принять его.

— Пусть заходит.

Оливар вошёл и настороженно уставился на довольную мать.

— Добрый вечер, — сухо поздоровался мужчина.

— Почему ты никогда не назовёшь меня «мама»? — Оксия остро вскинула взгляд.

— Потому что много лет назад ты перестала ею быть, — холодно ответил Оливар.

— Я никогда не отказывалась от тебя! — искренне возмутилась Оксия, пытаясь как всегда донести до старшего сына эту простую истину.

— Ты отказалась от тех, кто мне очень дорог, а это одно и то же.

— Зачем ты пришёл? — поджала губы временная императрица.

— Ты отправила Лену в Пустошь, хотя прекрасно знала, что она нужна мне, — холодно произнёс Оливар. — Из Тюрьмы Пустоши я не смогу её забрать, ты это знаешь, потому что это невозможно.

Губы императрицы скривились в злобной усмешке.

— Девчонка должна умереть, а ты собрался с её помощью проводить эксперименты, которые помогут «пустышкам «долго жить!

— Тогда умрет Роланд, — внешне оставаясь спокойным, произнёс Оливар. — Он дал мне кровную клятву, что поможет вернуть Лену в лабораторию, и тут вмешиваешься ты и все портишь.

— Порчу?! — дыхание Оксии перехватило от ярости. — О чем думал Роланд, давая тебе подобное обещание?! — её лицо перекосилось от бешенства и страха.

— Он забыл, что ты всегда и во все вмешиваешься, — жёстко ответил Оливар. — И можешь все испортить.

Оксия побагровела.

— Замолчи! — ее взгляд с неожиданной ненавистью уставился на сына. — Что вы натворили! Я все продумала, а вы?! Надо перехватить девчонку! Боги! Потому что потом станет поздно!

— Я тоже так считаю, — стараясь оставаться спокойным, процедил принц. — Отдавай приказ своим Теням поворачивать обратно.

Зубы императрицы скрипнули от того, как крепко она сжала челюсти от испытываемой злости.

Глава 57

Герцог Дэнир Йоргус смотрел на бледно-серое лицо Ансара, резко выделявшееся среди белоснежных подушек, размышляя о прожитой жизни, обо всех тех ошибках, которые совершил во имя и ради любви к совершенно ужаснейшему созданию, которое в то же время было прекраснейшей из всех женщин, которых он знал.

Сколько помнил себя, он всегда любил Оксию, непостижимо красивую, яркую, умную, ни на кого не похожую, даже когда она вышла замуж за императора, а он женился на другой. Вот только эта красавица никогда его не любила. Дэнир не только чувствовал это, но и знал, только делал вид, обманывая самого себя, ее и всех остальных, что верит Оксии, когда она говорила, что тоже любит его.

Почему-то Оксия всегда была уверена, что он не» читает» ее. Почему она так решила, Дэнир не знал, но решил не переубеждать ее в обратном. Он не злоупотреблял чтением мыслей любимой женщины, поскольку было больно каждый раз узнавать о презрении и снисходительности, которые она к нему испытывала. Легче было делать вид, что он верит в ее любовь и восхищение.

Откуда взялось ее презрение?

Он часто задумывался, что делал не так, почему Оксия не смогла полюбить его. Ответ был неоднозначным. Или эта женщина не умела любить по-настоящему, или он слишком сильно любил ее, выполняя любое желание, что в итоге привело к презрительному снисхождению с ее стороны.

Герцог вдруг понял, что очень устал выполнять любой каприз Оксии Варниус и что больше не любит ее, как раньше. Понимание последнего обстоятельства потрясло его тем, насколько вдруг стало пусто внутри, там, где всегда было горячо и больно. Наверное, к этому все шло давно, а понимание того, что той, кому он посвятил жизнь, абсолютно наплевать на его просьбы, и она собиралась убить его внука, стало последней каплей.

— Отец, — Дэнир вздрогнул от глухого и взволнованного голоса сына, незаметно подошедшего к нему. — Какие прогнозы насчёт Ансара? Он будет жить? — Андрис с искренним беспокойством вглядывался в лицо друга. Наверное, Ансар был единственным человеком в империи, к которому Андрис испытывал искреннюю привязанность, поскольку дружил с ним с детства.

— Будет, сын, — немного подумав, твёрдо ответил герцог. — Теперь будет. Ему станет лучше.

— С чего ты взял? Откуда такая уверенность? — с недоумением в голосе поинтересовался Андрис. — Выглядит Ансар точно также, как вчера или позавчера.

— Потому что с сегодняшнего дня его больше не будут травить, — спокойно ответил герцог, твёрдо смотря в растерянные глаза Андриса.

Сын побледнел, в глазах появилось недоверие.

— Ты… вы… я не понимаю… Ансара отравили?! — он во все глаза уставился на отца.

— Мы с Оксией травили его, — лицо герцога совершенно не выражало эмоций, а на Андриса смотрели пустые потухшие глаза. Страшные в своей безэмоциональности. — Больше я не позволю ей делать это, поэтому Ансар пойдёт на поправку. Надо привезти Катрину, чтобы ухаживала за ним.

— Но Кат мертва, — уставился на отца побледневший Андрис, вспомнивший то, что уже несколько месяцев пытался забыть. — И дети… они… — голос все же изменил ему. Единственный сын… тот шустрый мальчик, который раньше писал ему письма, требуя за общение с ним оплату его пребывания в приюте Мадлен Роннигус, погиб от рук грабителей. И это известие неожиданно причинило сильную боль эгоисту и себялюбцу Андрису Йоргусу, которая до сих пор не утихла.

— Они живее всех живых, Андрис, — устало проговорил Дэнир Йоргус, отводя взгляд от лица сына. — Ты привезёшь их во дворец, а мне нужно поговорить с принцем Оливаром, — пора заканчивать с беспределом в империи — с каждым днём становится только хуже, а Оксия давно перешла последнюю черту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 58

Полицейский магмобиль для перевозки особо опасных заключённых под конвоем из пятидесяти Теней рода Варниусов уже несколько часов как выехал из столицы Ровении. На большой скорости он направлялся к границе империи в Тюрьму Пустоши, расстояние до которой из столицы можно было преодолеть за три дня.

В кузове мобиля, внутри разделенного на своеобразные четыре решётчатые камеры, находилось четверо заключённых, в том числе Еления и Май.

Лица всех четырёх заключённых были отрешённые и безразличные. Только Еления изредка кидала взгляд на Мая, но ответный не могла поймать.

Плотно сжатые губы, строгое лицо и мрачный взгляд военного мага заставляли девушку всей душой сопереживать ему. Она чувствовала свою вину в том, что случилось с ним, ведь это из-за её спасения он оказался в совершенно ужасной ситуации. Скорее всего, он думал о том же, поэтому не смотрел на неё — не мог её видеть.

Что он чувствовал по отношению к ней? Ненависть? Негодование? Отвращение? От осознания этого Еле становилось ещё хуже, хотя, казалось, что хуже уже быть не может.

Майстрим Данери ещё вчера был высшим ровеном империи, одним из лучших среди военных магов, наследником древнейшего рода с великолепными перспективами, а кем стал сегодня? Заключённым, обвинённым в страшном преступлении, которое был вынужден совершить для её спасения, обречённым на пожизненное существование в Тюрьме Пустоши.

И все из-за неё.

Еления прикрыла глаза. Что за жизнь у неё? Для чего она родилась? С какой целью? Страдать? Быть причиной страданий других людей? Сначала погибли мама и брат, пожертвовав собой ради неё, потом чуть не пострадали Мадлен, Диннар, герцог Аверин, а теперь Май — ровен Майстрим Данери, ставший обыкновенным заключённым.