"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 1051

Рон тоже это отметил, и на сердце от внезапно возникшей дикой ревности заскребли кошки. Но… между ними же ничего нет? Нет. А сейчас они просто станут танцевать и все. Поэтому нужно успокоиться и выбросить дурацкие мысли из головы.

— Они — шикарная пара, — с удивлением пробормотал рядом Ричард и осекся — видимо, слова случайно вырвались у него.

Но вокруг люди зашепталась и Рон услышал отголоски фраз: «пустышка», «военный маг», «Огдэн», «Данери», «союз», «невозможно», «ластана» и так далее и тому подобное. Людям только дай повод посплетничать, они придумают много чего интересного.

Рон почувствовал закипающий гнев. Ещё немного и он начнёт разбираться с особо языкастыми фантазерами. Но тут его взгляд упал на нежный профиль Ели, которая стояла к нему боком, и он заставил себя успокоиться и замер в ожидании представления.

Растерялась ли Еления, когда оказалась в центре огромного зала под взглядами сотен незнакомых людей?

Скорее, нет, чем, да.

Наоборот, она вдруг ощутила уверенность в том, что справится. В конце концов, что такое танец? Это древнейшее из искусств, отражающее восходящую к самым ранним временам потребность человека передавать другим людям свои радость или скорбь посредством движений тела.

Почти все важные события в жизни людей отмечались танцами: рождение, смерть, война, свадьба, исцеление больного, избрание вождей. Танцем выражались моления о дожде, о солнечном свете, о плодородии, о защите и прощении.

А кто лучше всего в мире, да и во всей Вселенной, или даже во всех мирах, умел выражать посредством тела эмоции и чувства?

Балерины.

Заиграла музыка, мрачная, тревожная, сложная. Еления подняла глаза и встретилась взглядом с глазами Мая, которые улыбались.

— Еля, спасибо тебе. Это очень сложный танец, мужской, но я надеюсь…

— Дай мне пару мгновений, чтобы я ухватила мелодию, ритм, акценты музыки, — еле слышно прошептала Еля, прерывая шёпот Мая, а тот с пониманием кивнул. — Наши тела должны рассказать историю? — и он снова с улыбкой кивнул в знак согласия, завороженно следя за тем, как девушка уходит в себя, слегка прикрывая прекрасные глаза и вслушиваясь в музыку, под которую ни одно поколение военных магов танцевало свой неповторимый мужской танец.

«Наши тела должны рассказать историю» — после этих слов Май понял, что кончики пальцев закололи от желания немедленно прикоснуться к хрупкой фигурке, стоящей рядом, притянуть к себе, сжать в объятиях.

Нежные губы были приоткрыты, и молодому ровену больше всего на свете захотелось поцеловать их, и он еле сдержался, вдруг поняв, что на несколько секунд совершенно забыл об окружающей действительности.

А потом зал затаил дыхание, потому что то, что стало происходить на их глазах, иначе, как волшебством, назвать было нельзя.

— Ты уходишь на войну, мы прощаемся, — шептали губы Ели, а зрители понимали в чем состоит завязка танца и что означают движения пары. — Я жду тебя с войны и переживаю.

Маг и его избранница настолько тонко чувствовали друг друга и так синхронно сочиняли рисунок танца, что зрители не верили глазам. Молодой мужчина начинал движение, которое девушка продолжала, и наоборот.

— Май, — Еления утонула в потемневших серых глазах. — Ты же эмпат? Я сниму сейчас медальон, читай меня и чувствуй, так будет проще.

Сюжет танца развивался постепенно и логично, поражая окружающих понятливостью, выразительностью, изяществом и чувственностью.

— Ты сражаешься, — шептала Еля, делая изящный поворот и отходя в сторону, а резкие и рваные движения Мая не оставляли сомнений в том, что он вступил в борьбу с неравным количеством вражеских воинов.

— Ты ранен, — Еля кружилась вокруг, показывая свою взволнованность и переживания. — Май, прекрасно… ты танцуешь великолепно… Тебя ранили… сейчас… а потом ты, раненый, возвращаешься с войны…

Рисунок танца развивался от простого к сложному, у них получалось отразить все: от экспозиции и завязки до кульминации и развязки.

Они вместе взлетали и падали, умирали и возрождались, любили и страдали, их тела сливались в одно целое, а руки являлись продолжением друг друга, и, когда в конце под затихающую мелодию Май уверенно привлёк Елению в объятия, а его лицо остановилось в каких-то сантиметрах от её лица, никто не сомневался, что сейчас он поцелует ее, и поцелуй стал бы логичным завершением необыкновенного одухотворенного танца.

Зал замер в напряженном ожидании. Стояла невероятная тишина.

Голубые глаза смотрели в серые, и оба взгляда растворялись друг в друге. Они столько сказали друг другу взглядами и столько ещё не сказали…

Желанные губы находились совсем близко, а танец сблизил их настолько, что верилось с трудом в то, что он просто отпустит сейчас Елению, повернется и уйдёт.

Но Майстрим Данери был сыном своего отца, военным магом, потомком целого поколения сдержанных и рассудительных военных магов, командиром собственной боевой пятерки, — он в совершенстве владел собой и мгновенно принимал решения. И сейчас, спрятав сердце в панцирь из непробиваемой брони, он не изменил себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Май медленно отстранился от прекрасной партнерши и вежливым сдержанным поклоном выразил своё искреннее восхищение и благодарность, а Еления также медленно присела в реверансе, не отрывая от него немного болезненного взгляда.

Притихший зал взорвался аплодисментами, а молодые люди вдруг поняли, что к ним подошли принц Роланд с невестой и стоят рядом.

— Ваш танец — это что-то совершенно необъяснимое и завораживающее, — с искусственной улыбкой произнёс принц.

— Май, Еления, это было потрясающе, — с искренним восхищением проговорила Мира, теперь очень внимательно разглядывая необыкновенную девушку, в которую сто процентов ее старший брат был влюблён по уши. Иначе… не смог бы он так танцевать.

Еления вскинула на неё благодарные глаза, и ее вид с блестящими глазами, раскрасневшимся лицом и взволнованно вздымающейся грудью на мгновение снова лишил Роланда дара речи.

Да что с ним такое?

Даже невеста, совершенной красоты девушка, поразительно умная, добрая и талантливая магиня не вызывала у него такого необъяснимого восхищения и щемящей нежности, возникших после того мгновения, когда в лаборатории отца пленница открыла огромные глубокие глаза и посмотрела на него безумным взглядом, прося о помощи.

Еления Огдэн вдруг посмотрела на него чистым открытым взглядом, смущенно улыбнувшись, абсолютно не подозревая, какие чувства вызывала сейчас у принца. Роланд же сейчас был очень благодарен невесте за то, что та вела разговор с танцевавшей парой, и он мог помолчать.

— Рон, на твоём месте я бы поторопился с предложением руки и сердца, потому что после этого танца у Елении поклонников прибавится в разы, — задумчиво произнёс Ричард Аверин, наблюдая за Маем, Елей и принцем с невестой в центре зала. — И голову даю на отсечение, что Майстрим Данери все же влюблён в неё, как бы не строил из себя сдержанную и холодную каменную глыбу. Я немного знаю его — твоя Еля ему определенно нравится.

— Он никогда не женится на ней, — мрачно ответил Рон.

— Не женится, — легко согласился брат. — Но если голову потеряет, то ластаной быть предложит.

— Еля не согласится, — Рон напрягся и резко повернулся к брату, впиваясь в того цепким взглядом.

— На твоём месте я не был бы так уверен, — сухо ответил Ричард. — Ты тоже вроде не собирался жениться на «пустышке», а теперь? О статусе ластаны забыл. Только и думаешь, как сделать предложение и получить её согласие.

— Это другое, — хмуро процедил Рон.

— Это не другое, — резко ответил Ричард. — Это называется «мозги набекрень от любви». А если у твоей зазнобы мозги тоже того будут, ей станет все равно в каком статусе она может быть рядом с Данери.

— Да с чего ты взял, что она вообще неравнодушна к нему?! — разозлился Рон, схватив брата за плечо и потащив его в сторону подальше от любопытных взглядов.