Наш человек в горячей точке - Перишич Роберт - Страница 45

Главный ещё некоторое время смотрел на текст, склонив голову над экраном.

— Что это? — спросил он тихо, не поднимая головы.

Я сказал: — Ну, это… его репортаж.

Он поднял голову: — Да, но что это такое?

— Не знаю… — сказал я осторожно, — что ты под этим имеешь в виду…

Он посмотрел на меня. Глаза его заблестели пониманием, и он сказал: — Теперь мне ясно, ты скрываешь, что порекомендовал сумасшедшего?

— Он не был сумасшедшим, — сказал я.

— А сейчас он сумасшедший?

— Я всё время пытаюсь это понять, — сказал я искренне. Главный облокотился о стол, сжав ладонями виски.

— А он участвовал в войне здесь, у нас?

— Ага.

— Так это какой-то ПТС, — сказал Главный, глядя перед собой.

Неуверенным тоном, как бы надеясь, что я его опровергну, он спросил: — Попал в Ирак, и у него всё началось снова?

В горле у меня стоял комок, я повернулся к окну.

Это я послал его туда. Он смотрел на меня так, будто я ему что-то должен… Типа, у меня всё в полном порядке, а ему плохо. И это заставляет тебя считать, что ты должен что-то придумать… А сам думаешь, как он артистично всё подает, чтобы тебя шантажировать… И в голову не пришло… что его действительно что-то мучает. Этот синдром.

Но сейчас мне этого говорить не следовало.

Будь трезв. Проанализируй факты. Займи оборону.

Я оглянулся. Главный смотрел на меня. Я — на него. Он показался мне очень далеким, словно нас разделяет нечто большее, чем пространство.

Я прочистил горло.

— Может, синдром его и мучает. Но если бы он совсем слетел с катушек, то там бы так долго не выдержал. Не добрался бы до Багдада.

— Но он же не посылал такую хрень с самого начала?

— Посылал.

— Да? — Он посмотрел на меня испуганно, будто спрашивая: где конец новым признаниям?

— Я покрывал его… Потому что его рекомендовал. Я все его тексты переписывал заново.

Главный схватился за виски.

И опять взорвался: — Почему ты мне не сказал?! Ты должен был сказать! Ты всё просрал! И ещё как! Ты за это заплатишь!

Тут он, похоже, понял, что я всё еще нужен ему и добавил: — Ладно, об этом после!

Я продолжал: — Он нигде не пишет, что у него не работает спутниковый телефон, при этом он со мной не связывается. Подумай, почему… Он ведет какую-то игру. Я целыми днями изучаю его тексты. И мне кажется, что он хочет выглядеть более чокнутым, чем на самом деле. Когда я с ним первый раз встретился, он показал мне какую-то прозу. Это была та же песня.

— Пэтээсовская проза, — вздохнул Перо Главный. — Сейчас пэтээсовская проза станет темой дня, какая прелесть.

Потом вернулся к теме: — Мы не можем это опубликовать!

— Хм, — я соображал, что бы мне сказать.

— Мы должны опубликовать доказательство, что он с нами связывался… А так не пойдет… Это будет выглядеть подтверждением… — он по-прежнему смотрел прямо перед собой. — Есть у тебя ещё что-то из присланного, что сгодится для этого номера?

— Есть, но там всё одно и то же.

— Дай посмотреть.

— Это мы опубликовать не можем, — сказал Главный.

Сам знаю, подумал я. Я бы и не подделывал его тексты, если бы их можно было печатать. Теперь тебе ясно, каково мне было… Ну вот… а сейчас возьми и придумай как быть, если ты умный…

— Какого хрена мне с этим делать? — продолжил он.

Я посмотрел на него сочувственно, будто хотел сказать: решения здесь принимаю не я.

Теперь, вглядываясь в глубину проблемы, замолчал даже Перо.

Сейчас он листал какие-то наши старые номера, в которых под фотографиями Бориса были мои тексты.

Углубился в чтение.

— Я смотрю, — сказал он, — у тебя это действительно хорошо получается…

Несмотря на всё, что было, он посмотрел на меня с неким уважением: так, как смотрят на вора, который может открыть любой замок.

— Да ну, ерунда, — пробормотал я.

Он после этого как-то болезненно улыбнулся и глянул на меня так, как будто мы с ним вместе перешли какую-то границу.

— Смотри, — сказал он, — когда тип вернется, окруженный всей этой медиашумихой… Он станет звездой журналистики…

Я задумался над этим, потом сказал: — Всё может быть.

— Знаешь, я тут кое-что подумал. Он ведь не будет заинтересован рассказывать о том, что мы его не публиковали, верно? В таком случае он был бы обычным лузером, а не журналистом, на поиски которого бросилась вся страна, — тут он замолчал, а потом добавил: — А если он не вернется, тоже не расскажет…

Должно быть, он заметил, что я слушаю его с траурным выражением лица, и сказал: — Ну, это я так, мысли вслух…

— Ага.

— Но мы должны просчитать все варианты, — сказал он. И пожал плечами, как бы сдаваясь: — Если принять в расчет всё, нам ничто не мешает продолжить… Смотри, у него везде есть хоть какие-то сведения… Добавить чуток чего-нибудь откуда-нибудь… Обработать это и сделать нормальные выводы, нормальный тон, понимаешь… Знаешь что… Давай-ка ты сделай хороший, нормальный текст.