"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 2393

— Д-да? — настороженно удивился старик.

— От первого до последнего слова — шедевр, — истово закивал бард — не обеспокоенному магу, но собственным мыслям.

Удовлетворенный старик расслабился, откинулся, навалившись на спину калифа и, прижавшись щекой к посоху, утомленно прикрыл глаза.

— Соснуть бы…

— Ага…а-а-а-а-а… — согласно зевнула Серафима. — Не помешало бы…

— Сонное царство… — ворчливо прошуршал под ними голос Масдая. — Определитесь сначала, кого куда и в каком порядке, а потом и спите хоть до самого Узамбара. Или Гвента. Или Отрягии.

— А чего тут думать? — пожал плечами Иванушка, вызывая перед мысленным взором карту Белого Света. — Шатт-аль-Шейх ближе всего. Потом Узамбар. Потом возвращаемся в Гвент. Затем отвозим Агафона в ВыШиМыШи…

— Проехали, — угрюмо буркнул тот.

— То есть как? То есть куда? — сбился с прокладываемого курса Иван.

— Ну… не знаю куда… но как — известно. Мимо. Хотя нет, за вещами загляну, все равно выбросят…

— Но тебе ж еще год учиться! — припомнил отряг.

— Уже нет, — угрюмо покривился студент. — Уже месяц с лишком, как меня выперли.

— Но за что?! — возмутился Ахмет. — Самого искусного мага современности — выпереть… слово-то какое… из какой-то презренной школы, коей ты оказывал ни с чем не сравнимую честь одним своим присутствием, и которая должна повесить у ворот мемориальную доску в твою честь, а у парадного входа установить памятник?!

Агафон вспомнил, с чем его мемориальной доске придется конкурировать за место на воротах — или соседствовать, если будет ничья — и тихо заржал. Потом смолк. Лицо его, осунувшееся, грязное, покрытое синяками и ссадинами, уныло вытянулось.

— Ага, дождешься… Бросаешь все — даже посадку моркови в Малых Кошаках… бежишь спасать Белый Свет как дурак… а в награду…

— Мы поговорим с ректором, и тебя восстановят! — пылко воскликнул Иванушка.

— Или снова науськаем на него Ярославну! — осенило царевну.

— Не восстановят… — подавленно качнулась взлохмаченная голова. — В Гаурдака он не верит, вы же помните. Он только и ждал предлога, чтобы отчислить… потому что своими бесконечными пересдачами разной ерунды вроде волшебных удовольствий, растениеводства, астрологии, фундаментальной магии, косметических и кулинарных заклинаний и прочей чихни я всех там замучил… даже больше, чем они меня, подозреваю. Они считают меня неспособным и тупым, потому что не могу отличить цикламен от циклотрона… Но я же не какой-нибудь придворный фикус, я — боевой маг!..

— Боевой маг? — закрытые глаза Адалета немедленно образовали прищур. — А этому боевому магу известны ли шесть способов наступательного использования первых двадцати косметических заклинаний?

Непонятно, как это было возможно, но физиономия Агафона вытянулась еще больше.

— Нет.

— А применение чар на поднятие теста как противозаклятье?

— Н-нет…

— А способ модификации третьего заклятья повышения мягкости пуфика из конского волоса для употребления в качестве ловушки? А, уважаемый боевой маг?

— Но я же не знал! Они же не говорили! Не учили! Не рассказывали!.. — почти панически возопил чародей и снова поник, словно шарик, из которого выпустили воздух. — А теперь и не узнаю…

— А хотел бы узнать? — задумчиво, точно самого себя, спросил Адалет.

— Теперь да… — понуро протянул разжалованный студент. — Но поздно.

— Учиться никогда не поздно, — самодовольно хмыкнул старик, и что-то в его голосе заставило Сеньку насторожиться.

— Послушай, великий Адалет, — вкрадчиво заглянула она в хитро прищуренные глаза старика, словно кошка — молочнику. — А может, ты бы взял себе ученика?

— Ученика? — с притворным недоумением округлились волшебниковы очи. — А зачем?

— Ну как же, — повела плечами царевна. — Ведь тебе, в твоем возрасте, не будем таиться, наверняка уже не так просто каждый день да через день ездить в деревню за продуктами, или в город за пивом, или колоть дрова, или расставлять книжки по местам, или пыль вытирать… с цикламена… или циклотрона?

Адалет театрально нахмурился и почесал в бороде.

— Знаешь, девушка… Вообще-то, как ни странно, но ты права.

Сенька исподтишка показала ему язык, но он не заметил — или сделал вид — и продолжил таким же выразительно-задумчивым голосом:

— …А если вытирая пыль… или расставляя книжки… или бегая в город за пивом… пару раз за день… полсотни километров — не так уж и далеко… этот ученик еще и запомнит что-нибудь для себя полезное… как для боевого мага… да еще и научится применять кулинарные чары по назначению… чтобы не сидеть впроголодь…

— То?.. — закусив губу и выжидательно раскрыв глаза, словно не зная, возмущаться ему или упрашивать, нерешительно выдавил Агафон.

— То почему бы и нет, — невозмутимо повел плечом и изрек Адалет.

И это были его первые и последние невозмутимые слова в долгой череде лет агафонова ученичества — но маг-хранитель еще не знал об этом.

— Спасибо. Ты… вы… не пожалеете, что согласились… — запунцовев, как помещенный в циклотрон цикламен, пробормотал Агафон и добавил, еще не зная[724], сколько в его словах пророческого: — Я этот момент… никогда не забуду. И вы… тоже.

— Ну так куда после Шантони? — прерывая не слишком гладкий поток благодарности, терпеливо напомнил Масдай. — Где у нас теперь школа боевых магов?

— В Вондерланде, спаси-упаси высшие силы эту несчастную страну, — хмыкнул старый волшебник.

— Вондерланд — это до Отрягии… Так и запомним… — пробормотал ковер. — Значит, потом отвозим домой нашего конунга… и потом, наконец, себя. Эх, шкаф ты мой шкаф любимый… Вопросы по маршруту есть?

При слове «вопросы» Иванушка нахмурился, но тут же просветлел:

— Имеются! Хоть и не по маршруту. Анчар, можно у вас уточнить один момент? Который мы сами так и не поняли? Во всей этой истории с вашей погоней за нами?

— Да, конечно, — кивнул атлан.

— Скажите, пожалуйста… Как вы нашли нас в Красной Стене? Мы ведь можем поклясться… я, по крайней мере… и Масдай тоже… что всю дорогу до поселка за нами никто не следовал! А ведь вы были там раньше нас! Или…

— Ах, это… — чародей усмехнулся и полез в карман. — Об этом я и сам намеревался у вас спросить. Тис, по крайней мере, сказал, что первый раз в глаза это видит.

— Это — что? — заинтересовались теперь все.

— Это — письмо, — атлан выудил, наконец, грязную, мятую, рваную и местами прожженную бумажку, осторожно — чтобы не распалась — развернул и прочитал:

«Гнездо опустело, птички упорхнули. Но в том, что та, кого мы ищем, жива, не сомневается больше никто. Не медли ни секунды, стрелой лети в дом, где прошло твое детство. Судьба Белого Света решается сегодня.»

— Что это? — тупо заморгала Серафима.

— Это я получил с королевским почтовым голубем, когда мы стояли у двери дома Олеандра и уже готовы были войти. И как я тогда понял, этим письмом Тис сообщал нам, что вас у Олеандра уже нет, что Вишня жива, и что по каким-то невообразимым причинам она окажется в моем родном поселке, куда мы и должны вылетать без промедления.

Ахмет вспомнил эту ночь и побледнел, глаза Эссельте в страхе расширились от недовысказанных перспектив, Агафон досадливо скривился, вспоминая, что тогда он лежал беспомощным под охраной двух друзей, ни один из которых против мага не выстоял бы и нескольких секунд…

Кириан вывел на струнах арфы рваную мелодию и пробормотал:

— Оч-чень, оч-чень своевременная птичка…

И что-то в его тоне заставило царевну присмотреться к миннезингеру повнимательней.

— Ты что-то знаешь?

— Что-то? — нервно усмехнулся менестрель. — Да нет… Почему «что-то»… Я знаю всё. Помните, в доме Вишни мы нашли почтового голубя? Который обнаруживает адресата по запаху?

— Ну и? — догадываясь о развитии событий, ухмыльнулся Олаф.

— Ну я и решил, что самый надежный способ отыскать хозяйку — это послать за ней голубя, а самим побродить поблизости и подождать, пока она вернется. И когда все вышли, я взял из-под лавки немытый носок…