"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 2351

Завал, которого не было еще минуту назад.

Завал, похоронивший под собой ренегатов — и Агафона.

То, что гору камней, завалившую проход, нельзя было разобрать ни при помощи волшебного меча Ивана, ни ужасного топора Олафа, ни настойчивости Ахмета, ни энтузиазма девушек, товарищи поняли уже через полчаса.

То, что ее нельзя было разобрать совсем, стало ясно еще через час.

Что абсолютно — через два.

Что совсем никак, то есть, ни при каких обстоятельствах, они поняли спустя еще минут сорок, осев в изнеможении на усыпанный рубленным камнем пол.

— Ни с места… — тихим бесцветным голосом выдавил Иванушка, глядя на свои ободранные, сбитые до крови колени. — От силы метра два одолели…

— Интересно… Долго мы уже здесь… бродим?.. — прошептал ренегат, и это были его первые слова, обращенные к антигаурдаковской коалиции за несколько дней.

Его спутники вздрогнули: о том, сколько времени прошло, а самое главное, сколько осталось, не думал никто.

— Вишапова задница!.. — впервые за все время знакомства выругался Ахмет. — Мы даже не знаем, день сейчас или ночь! Когда мы вылетали… сегодня утром… если не вчера…

— Оставался один день, — мрачно договорил за него отряг. — Может, полтора, смотря, как считать.

— Смотря как Гаурдак считать станет, — скривилась царевна.

— Кабуча… — прошелестел Масдай, и любимое словечко чародея словно раскаленной саблей полоснуло по сердцу.

— Давайте попробуем еще! Осталось совсем немного! — вскочил и снова схватился за меч Иван.

— Метров сто пятьдесят, — хмуро подсказал Кириан.

— Он должен был успеть отбежать! — не уступал лукоморец единственно из нежелания признать, что сколько бы они сейчас ни тщились, вовремя добраться до места упокоения друга им не под силу.

— Успел. Метров на двадцать. Или даже тридцать, — легко согласился бард.

Иванушка закусил губу, понимая, что менестрель в своей оценке был еще слишком оптимистичен, и черный меч в бессильной ярости впился в неуступчивую и равнодушную груду камня — раз, другой, третий… Из-под вечно острого клинка полетели куски и осколки — не приближая их ни на сантиметр к месту последнего боя их друга.

— Мы должны идти, — угрюмо произнесла Серафима и первая поднялась, готовая в путь.

— Но мы не можем бросить Агафона… — еле слышно, и скорее, по инерции, нежели из убеждения, шепнула Эссельте.

— Но если мы не выберемся и не разыщем вовремя Адалета, Гаурдак придет, — слова царевны, безжизненные и тусклые, обрушились на товарищей с силой нового обвала.

— Будь он проклят… — прошептал Иванушка, стискивая рукоять меча до судороги в пальцах, и новый град ударов с каждым словом обрушился на неприступную и равнодушную груду камней. — Будь… он… проклят!..

— Но мы вернемся, — решительно нахмурился калиф. — И клянусь куфьей премудрого Сулеймана, я буду разбирать завал хоть голыми руками, даже если на это уйдет вся моя жизнь, и растащить придется сии нелепые горы по камешку!

— Придется — растащим, — коротко пообещал Олаф и встал, нащупывая в непроглядной тьме отложенные на время топоры.

Лукоморец, не говоря ни слова, помог товарищам собраться в путь, отдал кольцо-кошку супруге и пристроился в хвост колонны, меч наготове, свободная рука на плече Кириана.

— Мы скоро вернемся, — оглянулся он в последний раз на кучу искромсанных, но не сдавшихся камней, и двинулся вперед.

И с каждым шагом в его душе словно что-то обрывалось — нить за нитью — пока единственное оставшееся волокно не натянулось и не зазвенело пронзительно, как струна. И Иван вдруг со страхом и отчаянием почувствовал, что если и она лопнет, то смерть Агафона станет для него данностью, и не останется ни кусочка, ни клочка, ни капельки даже самой призрачной надежды. И он стиснул зубы, зажмурил бесполезные под землей глаза и изо всех сил ухватился за тонкую струну, не давая ей оборваться, словно это был не плод его воображения, а настоящая нить жизни — жизни их друга.

Агафон жив.

Агафон цел.

Мы вернемся.

Мы обязательно вернемся.

Ты слышишь нас, мы непременно вернемся, ты должен нас подождать, обязательно, пожалуйста, слышишь?!..

Если бы сейчас Гаурдак попался им по дороге, то каждый из них в одиночку сумел бы его затолкать так далеко, что обратно ему было бы не выбраться еще лет миллион.

Долгие часы блужданий по подземным коридорам и тупикам закончились успехом внезапно: одну секунду кругом была темнота — глаз выколи и выбрось за полной ненадобностью, а в следующую теплые лучи заходящего солнца уже заливали широкий тоннель[670]. Несколькими ударами топора и иванова меча дыра была расширена до размеров Масдая, и беглецы тревожно выглянули наружу, отыскивая заброшенный ориентир — тучу. Туча была на месте, и даже, показалось, стала еще темнее и плотнее: того и гляди упадет на землю под собственной тяжестью, как нервно заметил Кириан. Впрочем, предположение барда не принесло ему ничего, кроме презрительных взглядов и еще более лестных эпитетов, и он насупился и отступил к своему подопечному — ренегату.

Раскатать Масдая, погрузить на него уцелевший багаж и погрузиться самим было делом скорым, и уже через несколько минут ковер несся прямым курсом на клубящееся грязно-серое пятно на горизонте, с каждым часом всё больше наливавшееся тошнотворной тьмой. И, в кои-то веки, становившееся не просто темнее или больше, но и ближе.

Рваный горный пейзаж кончился неожиданно, и перед взволнованными и обрадованными взорами путников распростерлась красная долина, а посреди нее — плато, будто гору спилили у основания. И не успели они обдумать-обсудить, плато ли это Смерти, упомянутое в предсказании, или какое-нибудь иное, и если иное, то где искать то, которое надо, и просто так ли висит над ним туча, или с оккультной целью, как точно в центре гигантской площади что-то шевельнулось.

И замахало руками.

— Адалет!!! — ликующий вопль, вырвавшийся одновременно из пяти грудей и одного неизвестного науке тканого речевого аппарата заставил Кириана подскочить, а ренегата поморщиться. — Мы здесь!!! Мы успели!!! Мы его нашли!!!..

Еще несколько минут — и ковер плавно опустился на расчерченную диаграммами, стрелками и графиками спину багровой скалы, рядом со старым магом.

— Олаф! Иван! Серафима!!!.. — раскинув руки, двинулся к ним старик, улыбаясь и щурясь, как оленевод после полярной зимы на долгожданное солнышко. — Как я рад, что вы нашлись! И Ахмет с вами!

Позабыв на мгновение все горести и лишения долгого пути, Иванушка, Сенька и юный конунг кинулись на мага-хранителя, и невысокий старичок исчез из виду под их вдохновенными объятьями.

— Вы здесь… вы здесь… ай да умнички ребятки… — только и приговаривал Адалет, силясь притиснуть к своей пухлой груди всех одновременно, но каждый раз натыкаясь отчего-то на коллекцию олафовых топоров. — Ай да молодцы…

— Сколько времени осталось в нашем распоряжении до самого черного события последней тысячи лет, о премудрый? — деликатно покашляв, прервал изъявления радости калиф.

— Времени? — быстро нахмурился Адалет, словно впервые припомнив, зачем они тут собрались, и немедленно принялся отталкивать не в меру разошедшихся подопечных. — С гулькин писк у нас времени! И вместо того, чтобы заниматься делом, они лезут обниматься, как дети малые! А ну, отцепитесь от меня! Отойдите! Можно подумать, мы сто лет не виделись, а я вам — мать родная! И где остальные Наследники, я вас спрашиваю?!

Ухмыляясь, лукоморцы и конунг поспешно отцепились и отступили на шаг, представляя не знакомых со старым чародеем компаньонов.

— Эссельте, принцесса Гвентская, дочь Конначты, — указал на заробевшую девушку отряг, и та присела в глубоком книксене, как требовал придворный этикет.

— С Ахметом вы знакомы, я так поняла, — проговорила Серафима.