"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 2344

— Значит, мама… — голос Анчара замер нерешительно, и Кириан, не дожидаясь, пока новые сомнения зародятся в голове пленного, облизал пересохшие от воления губы и торопливо спросил:

— А портрет Дуба Второго ты когда-нибудь видел?

Раненый, то ли экономя силы, то ли сбитый с толку загадочным ходом мысли собеседника, лишь молча кивнул.

— Вот и я видел…

Музыкант натужно сглотнул, сипло выдохнул несколько раз, едва сдерживая нервный кашель, оглянулся на спящих в отдалении спутников, будто ожидая от них каверзы, и нагнулся почти к самом уху атлана.

— Один из всех видел, заметь! Там, во дворце, где вы с приятелем так мило порезвились. Их величества жрать сели, а я должен был ждать, пока у них угощение поперек горла встанет, и только тогда моя бы очередь наступила. А до сего волшебного момента пришлось чистым искусством питаться — по залу бродил, предков королевских разглядывал, подписи читал. И Дуба Второго узрел невзначай. Узрел — и ошалел. Вишня наша, дама знойная — вылитая папик. Глаза его. Нос. Подбородок. И понял я тут, что провела нас баба Груня. За нос вокруг пальца поводила и за порог выставила. Нет, кое-кто из высочеств величественных моих заподозрил, что дело неладное, но если сын Рябины должен был найтись, верный Наследник, то к чему рисковать с сомнительной теткой? Плюнули они на эту Вишню и полетели в Красную Стену…

— То есть… — встревоженно прохрипел ренегат, — если я сыграю в ящик… они… могут вернуться за ней?..

Кириан ответил не сразу, точно предположение атлана заставило его впервые задуматься над этим вопросом.

— Получается, что да… — через несколько секунд выдохнул он. — А еще… еще одна шутка в том… шутка, которую я сыграть с ними хочу… и которая всё окупит… даже если рыба Юй проглотит меня, не дожидаясь, пока я копыта откину… и забудет вовремя выплюнуть… Шутка в том, что если ты до конца долетишь… и за руки возьмешься… то пятого-то среди них и не окажется. И вот это сюрприз им будет так сюрприз…

Анчар на минуту затих, размышляя, потом приоткрыл глаза, и уголки губ чуть заметно поползли вверх.

— А вот это… хорошая шутка…

Миннезингер скромно потупился:

— Выдающийся ум неординарен во всем.

— Избавитель Мира… тебя не забудет!.. — с горячечным пылом шепнул раненый.

— Да уж пусть сделает одолжение… — усмехнулся бард. — Одним чувством глубокого морального удовлетворения сыт не будешь.

— Значит… ты с нами?.. — тихо спросил атлан и напряженно замер в ожидании.

— Если не надо рисковать жизнью, здоровьем или чем-нибудь еще, долго терпеть лишения, носиться с мечом по неустойчивым поверхностям — то можно сказать, что скорее с вами, чем с ними, — последовал осторожный ответ.

— Тогда… поклянись… в верности… — взгляд ренегата лихорадочно впился в обрисовывавшийся на фоне звездного неба силуэт менестреля.

— Тебе? — с подозрением прищурился бард.

— Избавителю Мира… Всей душой.

— Душой?.. — Кириан расплылся в невидимой хулиганской ухмылке. — Это за правильную плату мы завсегда пожалуйста.

И он поднял голову, распрямил плечи, приложил правую руку к сердцу, прикрыл глаза…

— Гадом буду, зуб даю! — долетело до слуха Анчара торжественное обещание.

— Ты… издеваешься?!..

— Я?! — оскорбился поэт, так глубоко и искренне, как могут обижаться только действительно виноватые. — Я издеваюсь?! Да это ты уязвил меня в самое сердце! Своей глумливой насмешкой над сакральным обетом моего народа! Его слова… короткие, но емкие… как удар топором по голове… непосвященным да будет известно… означают, что скорее я превращусь в змею, тритона или жабу, утратив человеческий облик, подобный богам, даровавшим его нам…. Скорее обреку себя на жизнь под землей без солнца… откажусь от пищи и воды, лишая себя жизненной силы, надежды и будущего… и отрину члены свои как старое платье… чем нарушу хоть слово!

С последним восклицанием в дальнем углу пещеры воцарилась благоговейная тишина, и Кириан уже поздравлял себя с блестящим окончанием сверхважного задания, как вдруг запястья его коснулись горячие пальцы ренегата.

— Что?.. — начал было музыкант — и прикусил язык: еле заметное белесое свечение, пронизанное голубыми искрами, окутало их руки, словно утренняя дымка, и тут же растаяло.

Менестрель отдернул руку, словно обжегшись, и с ужасом воззрился на ренегата.

— Что ты сделал?!

— Закрепил… клятву… — почти беззвучно прошептал тот в ответ.

Встречный ветер упруго бил в лицо, взъерошивая волосы, трепля бороду и норовя сбросить в бездну если не одинокого путника, то его багаж или хотя бы шляпу, но Адалет не отвлекался. За последние недели он привык и наловчился почти автоматически совмещать дела важные, дела нужные и дела необходимые. Например, необходимым делом было сейчас управлять почти бескрайней двуспальной кроватью, несущейся по воздуху на юг со скоростью птицы.

Делом нужным — вычислить точный курс.

Ну а важным делом было совсем иное.

Адалет, не нарушая концентрации и не прекращая ни на секунду выписывать грифелем по бумаге столбики цифр, букв и символов, сунул свободную руку в полупустой мешок и долго исследовал его закоулки.

Так он и думал.

Последний.

Нет совершенства в жизни, нет, кто бы что ни говорил…

Со вздохом, полным печали и покорности судьбе, он вытянул из холщовых лабиринтов маленький кособокий пирожок, больше похожий на толстую лепешку.

Наверное, не стоило класть вчера мешок с продуктами под голову…

Не отрываясь от вычислений, он грустно сунул пирог в рот и стал еще грустнее.

Так и знал, закон последнего пирожка… С яйцом и с рисом… Причем от яйца внутри максимум четвертинка и шесть кусочков скорлупы, а от риса — одни макароны…

Нет, нет в этой жизни не только совершенства, но и простого человеческого счастья… Каналья трактирщик… Чтоб ему перевернулось да стукнуло[652]…

Задумчиво выводя по шершавой бумаге замысловатые кривые диаграмм, похожие на чертежи пирожков будущего, маг-хранитель сосредоточенно шевелил бровями и изредка поплевывал скорлупой в проплывавшие под ним ущелья.

Правая верхняя четверть…

Юг…

Запад…

Север…

Экстремумы…

Асимптоты…

Луна в Диффенбахии…

Медь и железо…

Фоновая напряженность магического континуума — корень квадратный из сорока восьми и шести… константа… дельта… Тэкс… тэкс… теперь тэкс… Или тэкс? Нет, вроде тэкс… Угу… есть… есть… учёл… добавил… снес… сократил… теперь сюда… тэкс… уводим… пересекаем… отрезаем…

Готово!!!

Адалет торжествующе откинул голову и рассмеялся довольным грудным смехом человека, вместо приплюснутого пирожка с макаронами обнаружившего в мешке горячий пышный расстегай.

Ай да я молодец!!!..

Не переставая улыбаться, он вдохнул полной грудью ветер, прищурился и обвел уставшими от мелкой писанины глазами зазубренный алый пейзаж.

И чуть не подавился.

— Кабуча габата апача дрендец!..

Древнее и ужасное заклинание, полное тайного мистического смысла и способное при верно подобранных пассах, как верили некоторые, потрясти самые основы мирозданья, а без пассов — просто стильное ругательство старых магов, было адресовано северному горизонту.

Вернее, тому, что он там заметил.

Конечно, глаза человека, не ожидающего сюрпризов, сообщили бы хозяину, что далеко-далеко, на пределе видимости, три или четыре, а может, и пять птиц поднялись над самой высокой вершиной. И успокоенный глазовладелец принялся бы гадать, дерутся ли сии достойные представители местной фауны, совершают брачные игры, разминают затекшие крылья или выглядывают добычу. Но Адалету строить нелепые предположения необходимости не было, потому что он совершенно точно знал, что это за птицы, и какую добычу они высматривали.

Вернее, выслеживали.

И еще он абсолютно достоверно знал, что стервятников, устремившихся по его следу, четверо. А при достаточно настойчивых расспросах даже поведал бы, сколько их было раньше, и куда делся недостающий.