"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 2322

— Или просто пустили его в эту проклятую башню, наконец… — выдавил Агафон, с тихим ужасом ощущая, как ноша, свалившаяся с плеч Иванушки, злорадной жабой взгромоздилась ему на спину. — Чтобы он мог обозреть всю мерзость запустения и разора, учиненного этими драными ренегатами…

— Одним ренегатом, — дотошно напомнил Кириан.

— Дважды драным, — поправился маг.

— Теперь ты просто не имеешь права подвести нас! — торжественно добавила к непомерному грузу свои пять тонн Эссельте.

— Благодарю за поддержку… — пробормотал чародей и рывком отворил тяжелую медную дверь. — Умеет твое высочество подбодрить и успокоить мятущуюся душу…

Даже после тихо гаснущего вечернего света, пробивавшегося сквозь туман, внутренности башни показались непроницаемо-черными, и растворить смоляную темень жалкие обрывки уходящего дня оказались не способны ни в малейшей степени.

— Кабуча… — пробормотал чародей, одним из первых усвоенных уроков которого было правило никогда не использовать магию свою в присутствии чужой неизвестной[613].

Но никакой возможности заполучить факел, масляный светильник или хотя бы лучину не было и, угнетенно вздохнув и приготовившись к худшему, его премудрие щелкнул пальцами и вызвал к жизни небольшой светящийся мячик.

И сразу понял, что готовиться надо было не к худшему, а к самому-самому худшему, какое только можно было вообразить.

Потому что вдоль всех стен башни, словно жуткая паутина или странная пряжа, свисали трубки разных размеров и толщин: стеклянные, каменные, серебряные, медные, золотые, деревянные, гладкие, рубчатые, матовые, шершавые, в пупырышках и в узорчатой насечке, инкрустированные слоновой костью и редкими породами дерева, одиночные, аккуратно заплетенные косичками и больше напоминающие мотки пряжи, взбитые вместо сливок… А между ними зияли пустым пространством и призрачными тенями — опять же бесконечных и разнообразных трубок — ровные гранитные стены.

Неширокая чугунная лестница, прилипшая к бокам башни и местами больше похожая на галерею[614], уходила под самую крышу, теряясь в темноте.

Если волшебник рассчитывал, что перед самым входом будет стоять нечто с надписью «Зажги меня» и нужным заклинанием, выведенным каллиграфическим почерком на бумажке, а еще лучше — рычаг с короткой инструкцией «Давить здесь», то он сильно ошибался.

— Ну, что там?.. — нетерпеливо пробасил из-за спины Олаф.

— Если бы я знал… — тоскливо выдохнул маг и зашагал к лестнице.

В освободившийся дверной проем нетерпеливо устремился весь отряд.

— Эй, погодите, что там?.. — брюзгливо пророкотал голос горного жителя, оставшегося снаружи.

— Уважаемый горный демон Конро не может войти, потому что рядом с этой крошечной дверцей он подобен верблюду у мышиной норы! — калиф, оказавшийся почти в самом хвосте очереди на экскурсию по местам боевой славы атланских волшебников, спохватился, вытянул шею и надсадно прокричал в темноту башни. — И он спрашивает, что происходит, и какое суждение вынес его премудрие Агафоник Великолепный, величайший маг из живущих на Белом Свете!

— Агафон сказал, что Хель его знает! — обернулся и выкрикнул с лестницы отряг.

Ахмет, к этому времени уже оказавшийся внутри, услышал, кивнул и вышел, чтобы со всей церемонностью передать ответ демону.

— Агафоник Великолепный, величайший маг из живущих на Белом Свете, провещал, что провалиться ему на этом месте, и пусть башня обрушится ему на голову, и туман, подобный этому, навсегда поглотит Белый Свет, и моря выплеснутся на берега свои, если из того, что увидели его премудрые глаза, он может сделать единственно верный, непротиворечивый и точный вывод, — доложил он Конро, поклонился, и с чувством выполненного долга устремился за друзьями.

Горный житель склонил голову набок, потом в другую сторону, потом потряс ею и несколько раз моргнул потухшими рубинами — потрясенно и жалко.

— Я… так и подумал… — только и сумел выдавить он через полминуты напряженного молчания.

И обратившись к остановившейся у входа в темноту гвентянке, тихим шепотом вопросил:

— Подскажи мне, человек Эссельте… Что сказал Агафон? И заодно… не могла бы ты открыть… что сказал человек Ахмет?

Светошарик, созданный волшебником, ушел с ним наверх, и любопытным его товарищам пришлось карабкаться по высоким ажурным ступеням кованой лестницы в полной темноте.

Серафима очень скоро догнала мага, и последние метров тридцать они поднимались вместе, с нехорошим сосущим ощущением под ложечкой оглядывая увешанные шлангами стены.

— Что это? — не выдержала напряжения неизвестности Сенька.

Агафон помолчал, прикусив на языке рвущийся на волю ответ «Трубки», вздохнул и проговорил — хоть и очень тихо и неохотно:

— Боюсь, что часть оборудования Кипариса… Какая — не имею ни малейшего представления… Может быть охладительная система… или преобразователь мю-поля… или его синтезатор… и преобразователь… в одном лице… если можно так выразиться… или просто разгонный тоннель для сильфочастиц… только не спрашивай меня, что это такое…

— Не… последнее… которое не спрашивать… не походит, — с убежденностью старинной ассистентки Кипариса изрекла царевна.

— Почему? — с непонятной надеждой быстро уточнил Агафон.

— По таким кренделям пень разгонишься.

Разочарованный, чародей хмыкнул:

— Именно по таким кренделям они, по идее, и разгоняются быстрее всего… если я ничего не путаю… Это во-первых… А во-вторых, «не спрашивай», вообще-то, относилось ко всему списку.

Сенька споткнулась, словно от подножки, и тут же устремила на друга жалобный взгляд:

— Что, совсем ничего-ничего не понятно?..

— Да нет… понятно… — тоскливо втянул тот голову в плечи. — Понятно, что Кипарис меня сюда даже камни бы класть не взял[615]… На шпору — вся надежда. Если и с ее помощью не разберусь…

Что случится тогда, Серафима не стала даже спрашивать.

Быстрее, чем хотелось бы Агафону, чугунный шедевр кузнечного искусства Атланды закончился, и они оказались почти под самой крышей, в большой круглой комнате.

Впрочем, то, что комната была большая и круглая, следовало лишь из их умозаключений, потому что все стены ее были укрыты от глаз людских теперь еще и составляющими частями невиданного аппарата, похожего большое всего на выставку суперлавки «Все для магов. Если вы не нашли этого у нас, значит, его нет на Белом Свете».

С унынием, граничащим с отчаянием, его премудрие оглядывал потухшим, как свет уходящего дня, взором бесчисленные реторты, замысловатые металлические конструкции, разнокалиберные шары, свечи самых различных цветов и размеров — с обугленными фитильками, но не оплавленные, точно их зажгли однажды и тут же снова задули, кости невиданных зверей, скрепленные витой платиновой проволокой друг с другом и с прочими деталями аппарата в неподвластном медленно впадающему в панику разуму порядке…

Больше всего на свете Агафону сейчас хотелось сказать, что система Кипариса разрушена зловредным ренегатом без надежды на восстановление, развести руками, броситься опрометью подальше от этой экспозиции и никогда больше не вспоминать о ней, разве что непроизвольно, в ночных кошмарах…

Но что-то маленькое, злое и упрямое, неожиданно поднявшееся из глубины его собственной души, разбуженное, может, гулкими шагами по лестнице, звучавшими уже совсем близко, или взглядом Серафимы — не обычным, насмешливым, но почти благоговеющим, точно на человека, собирающегося вот-вот починить эту невероятную машину, перехватило управление его языком и самонадеянно заявило:

— Сейчас я начну изучение аппарата. Посторонних прошу удалиться. Секреты мастерства — святое для каждого мага. Ну и в целях вашей же собственной безопасности заодно. И так у нас одного не хватает…