"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 2123

— Если не нравится, можешь отправляться обратно в школу, — сварливее, чем хотела, парировала Сенька.

— И пропустить самое интересное?! — едва не выпустив на волю ветра карту, воинственно скрестил на груди руки и возмущенно вскинул брови студент. — Теперь, когда ренегаты больше не докучают, и вообще ничто нам не угрожает? Бросить в самом начале бесплатный круиз по Забугорью и прочему Белому Свету, на который я столько безуспешно копил?!.. Не дождетесь! Тем более что меня, наверное, в Малых Кошаках уже хватились, наябедничали ректору, подняли суетню, беготню, болтовню, личное дело, расстрельную команду… Так что, избавить меня от исключения может теперь исключительно Гаурдак, и никто иной. Поэтому забираем этого Конначту, или кого он там пошлет вместо себя — и вперед, спасать мир! Ну, и меня, конечно…

— …Бери, бери, не спи на ходу!..

— Туда тащи, туда, чтоб тебя акулы съели, тупица, чего посреди сходней вытаращился, как рак морской!..

— Это сюда, это сюда, это личный багаж прынцессы, осторожно!..

— Да не сюда, болваны, под навес несите!..

— А лучше в трюм!..

— Сюда, туда, сами не знают, чего хотят…

— Поболтай еще мне, языкатый! Язык-то укорочу!..

— А это приданое, это тоже в трюм!..

— Куда?..

— Оглохли вы, что ли?! Сказали же — в трюм!!!..

— Сказали, сказали…

— Много тут чего уже наговорили…

— Не разговаривай, неси, куда сказано!..

— Куда нести?..

— Куда сказано?..

— Под навес неси, дурень!..

— Под навес, под ненавес…

— Капитан Гильдас, капитан Гильдас!!!

— Чего еще?!

— Картёж, капитан, картёж!!!..

— У-у-у-убью бездельников!!! Где картёж, Фраган?

— Вон, вон там!!! Королевский картёж едет!!!

— Что?!.. У-у-у-у, дурак!.. Сколько раз тебе говорить — не картёж, а кортэж!

— Да хучь кортешь, хучь картёж — а всё одно ить едут!

— Принцессу везут, принцессу!!!

— Рты позакрывали!!! Бери больше, тащи, тащи бегом — за что тебе только деньги платят, моржу толстомордому!.. И дорогу, дорогу картёжу… тьфу, рак тебя за ногу, кортэжу освобождайте!!! Фраган, не спи!

— Ач-чистить подъезды!!! Позакрывать рты!!! Бери больше, кидай дальше!!! Дорогу королевскому картоэжу!!!..

Суета и суматоха в порту Гвентстона, подобно волне-убийце, взметнулась неистово, захлестнула без разбору правых и виноватых, достигла своего разрушительного апогея и схлынула, оставляя после себя перевернутые бочонки, ящики, корзины и растерянно хватающих пропитанный солью и гниющей рыбой воздух докеров и моряков, шарахнувшихся в разные стороны от причала борта номер один.

Из-за приземистых деревянных складов, опоясывающих холм, на котором вольготно расположилась славная столица Гвента, лихо выскочило с десяток свирепого вида бородатых воинов на разномастных скакунах, а за ними, дребезжа по выщербленной разбитой мостовой, влекомая четверкой белых лошадей, выкатилась покрытая золотым лаком карета класса «лимузин».

Яростно рыкнув на замешкавшихся поблизости от трапа работников, воины закончили начатое капитаном Гильдасом и его верным боцманом дело, спешились у трапа и застыли в почтительном ожидании.

Парой секунд позже, едва не переехав почтительно выскочившего навстречу капитана, экипаж мягко затормозил рядом со своим зверовидным почетным эскортом.

Кучер быстро намотал поводья на ручной тормоз, резво соскочил с козел и метнулся открывать пассажирам дверь.

Первым по откинутой лесенке спустился высокий суровый костистый старик с таким же высоким и узловатым, как он сам, посохом, с жидкой, элегантно спутанной рукой тупейных дел мастера белой бородой до скрытых коричневым холщовым балахоном колен, и в широкополой фетровой шляпе, украшенной ветками омелы.

— Архидруид, архидруид!.. — прокатился благоговейный шепоток по толпе зевак.

— Огрин!..

— Мастер Огрин!..

— Неужто он нас покинет?..

— А кто будет предсказывать восходы?..

— И закаты?..

— И говорить, когда в каменном круге и в какую арку каким прищуренным глазом будет видно солнце?

— Его и так видно, между нами, моряками, во все арки, если оно вообще на небе есть, и всеми глазами сразу…

— Но без него его видно просто так, а с ним — по науке! А на это недели вычислений, поди, уходят!

— Прямо таки недели?!

— Ага!

— А откуда ты знаешь?

— Друиды сами так говорят!

— А еще они гороскопы составляют! Я, например — дуб!

— Оно и видно…

Не подавая виду, что слуха его коснулось что-то еще, кроме плеска прибоя и визга чаек, архидруид хмуро, но с достоинством отступил в сторону, давая выйти следующему пассажиру.

Им оказался приземистый толстый гладко выбритый желтоволосый мужчина лет сорока-сорока пяти, одетый в серую шелковую тунику, украшенную на груди и плечах тонкими серебряными кольцами, сплетенными в подобие кольчуги. В руке его была стиснута позолоченная арфа. Подмышкой зажат тамбурин. Из-за голенища сапога угрожающе торчала флейта. На толстом ремне за спиной, на котором солдаты носят мечи, в колчане цвета хаки покоился тяжелый саксофон.

На пухлой надменной физиономии человека-оркестра застыло кислое, глубоко неодобрительное выражение, относящееся то ли к текущей ситуации в частности, то ли ко всему Белому Свету вообще.

Вокруг него витали сногсшибательные сивушные пары вчерашнего прощального пира.

— Кириан, глядите!..

— Неужто сам придворный бард поплывет к уладам с прынцессой?!

— Он будет им там играть и петь свои баллады!

— Так им и надо, крапивному семени.

Вслед за бардом, кипя и покрываясь багровыми пятнами от возмущения нахальством похмельного песнопевца, посмевшего выскочить из кареты задолго до своей протоколом определенной очереди, на мостовую грузно вышагнул не менее похмельный эрл Ривал — двоюродный дядя принцессы по матери.

Памятуя эрлов крутой нрав и видя его настроение, а, вернее, полное отсутствие оного, легкомысленным комментариям, щедро отпускаемым по адресу каждого нового прибывшего, народ предпочел немного побезмолвствовать и подождать следующего пассажира королевского экипажа.

Это была принцесса.

Из полумрака роскошно-пыльных каретных внутренностей показалась и осторожно ступила на перекладинку откидной лесенки крошечная ножка в синей атласной туфельке. Потом протянулась белая, как молоко, ручка, полуприкрытая свисающим едва не до земли рукавом из голубого пенного кружева, медленно, как во сне, опустилась на торопливо протянутую дядюшкой загорелую и загрубелую ручищу, и замерла.

Толпа сочувственно охнула.

— Бедняжка…

— Не хочет ехать в уладово королевство взамуж…

— А ты б на ее месте хотел бы?

— Что я, баба?

— А бабой был бы, так хотел бы?

— Да провались они все к сиххё со своим Морхольтом, дикари чокнутые!

— Во-во…

— Я и говорю — бедняга…

Из кареты донесся тихий вздох, слышимый, разве что равномерно-багровому теперь под цвет своего кафтана Ривалу. Нежная ручка дрогнула, тонкие пальцы, унизанные многочисленными кольцами, судорожно сжались, и взорам притихших грустно зевак предстал сначала голубой парчовый колокол юбки, потом — лазоревая кружевная шляпа, утопавшая в буйстве перьев, фруктов, птичек и увенчанная дотошно выполненной моделью каравеллы с наполненными ветром накрахмаленными парусами (С этикеткой на внутренней части тульи «Маде ин Вондерланд»), и только после всего этого — сама принцесса.

Лицо ее, и без того белое от природы и присыпанное тщательно рисовой пудрой по последней шантоньской моде, было осунувшимся, и на фоне вопиюще-алой помады казалось почти бескровным. Золотые локоны, свитые в замысловатые кольца и кудри и заботливо уложенные руками горничных, изящно обрамляли скорбный лик девушки, наводящий, скорее, на мысль о предстоящих похоронах, нежели свадьбе.

— Эссельте, пойдем, не задерживайся, — хмуро зыркнув на толпу из-под кустистых бровей, с плохо сдерживаемым нетерпением проговорил эрл. — Надо успеть отплыть с отливом. Капитан?..