"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 2106

— Скажите, пожалуйста, где находится ближайший постоялый двор? — обратился к нему Иван.

— И весенняя моринельская ярмарка, — нетерпеливо присоединился к опросу свидетеля отряг.

Мужичок при виде увешанной сталью и закованной в сталь рыжей рогатой громады значительно протрезвел, нервно сглотнул, прижал кур к себе и быстро ткнул дрожащим пальцем в ту сторону, откуда пришел.

— Там.

— Что из вышеперечисленного? — учтиво уточнила царевна.

— Всё, — коротко сообщил куровладелец и юркнул во двор, хлопнув неуступчивой калиткой так, что отвалилась и упала в пыль медная ручка.

— А вам с какой целью? С набегом? — высунулась из-за соседнего забора грузная чернявая тетка в синем с белыми лилиями чепце и таком же платье, одним взглядом оценила род занятий одного гостя Моринеля и заподозрила темное прошлое, мутное настоящее и туманное будущее второго за спиной любопытного мальчишки. — Так вы опоздали. Там еще вчера всё раскупили-разобрали, одни карусели да выставки остались. Кто ж на ярмарку в воскресенье вечером ходит?

Главного специалиста по набегам, к удивлению пухлой эльгардки, новость сия отчего-то не огорчила.

— Карусели — это… — на мгновение вспыхнули его глаза как у мальчишки, но тут же кодекс поведения бывалых отрягов — скитальцев морей взял свое, и он степенно, как бы нехотя, продолжил. — Это мы, наверное, поглядим… если время останется… и желание будет.

— А как насчет постоялого двора? — напомнила Серафима.

— А как вы на Южный поселок, где ярмарка на окраине, пойдете по этой вот улице, налево, никуда не сворачивая, так у вас по дороге их штук пять будет, не меньше. Хоть в одном-то местечко, поди, отыщется, — посоветовала женщина, махнула то ли им, то ли на них рукой, и поспешила к натянутой поперек маленького дворика веревке — спасать от надвигающегося дождя высохшее за день белье.

— Большое спасибо, — выкрикнул ей вслед Иван, и маленький отряд торопливым шагом направился в указанную сторону.

Постоялых дворов в действительности по пути было десять — больших и маленьких, в стороне от улицы, по которой они шли и совсем близко, приличных и не очень, но всех их роднило одно: комнат внаем даже на одну ночь не было ни на одном из них.

Вернее, именно на эту ночь их и не было: приглашений приходить завтра утром, когда гости, покупатели и продавцы разъедутся по домам, и арендовать едва ли не все комнаты, вместе взятые даже на год вперед, было хоть отбавляй.

— Благодарим, мы обязательно так и сделаем, — любезно раскланялся Иванушка в последней гостинице и задом-задом, потому что места, чтобы полноценно развернуться в набитом веселыми гуляками общем зале не было, вышел на улицу. Там под фонарем и мелкими, редкими, лениво падающими на мостовую каплями его ждали голодные и усталые спутники.

По грустной физиономии царевича они всё поняли и без слов.

— Может, попроситься к кому-нибудь из местных на постой на ночь? — предложил отряг.

Масдай хмыкнул.

— Если бы ты был на месте этих местных, ты бы на ночь под одну крышу с собой самого себя пустил?

— А почему нет? — обиделся конунг, склонил упрямо голову, набычившись и выставив вперед рога. — Что я, такой страшный?

— Их мебель на тебя не рассчитана, — кинув быстрый укоряющий взгляд на слегка сконфузившийся ковер, подсказал Иван.

— Я бы заплатил за новую! — с готовностью щелкнул по висящему у пояса пузатому кошельку Олаф.

— Ну, если бы заплатил бы…

Супруги переглянулись и пожали плечами.

В конце концов, хуже, чем ночевка на камнях мостовой под открытым протекающим небом, придумать что-то было сложно. Даже реакция робких горожан на ломящегося в их дом огромного рогатого воина, увешанного топорами и, несомненно, отобранным у купцов ковром, не шла с этим ни в какое сравнение.

Приют на ночь, к немалому, хоть и тихому изумлению трех четвертей их маленького отряда найти удалось.

На самой окраине города, временно превратившейся в форпост, отделяющий его от гуляющей во все тяжкие и куралесящей каруселями и циркачами ярмарки, в самом крайнем домике их пустили, даже не дослушав до половины их слезную мольбу.

— Конечно, конечно заходите, мальчики!..

Улыбаясь почти беззубым ртом, отчаянно-близоруко щурясь поверх тяжелых, как лупы телескопа очков в роговой оправе, высокий худой человек лет шестидесяти в длинном черном потертом до состояния марли сюртуке гостеприимно распахнул перед ними дверь своего домика.

— Вы, наверное, издалека? На нашу ярмарку пришли? — дружелюбно кивая при каждом слове, заговорил хозяин. — А родители ваши знают, что вы здесь? Вы их предупредили? Они не станут беспокоиться из-за вашего отсутствия дома такой темной ночью?

На «мальчиков» истребители гаурдаков среагировали почти достойно.

Но неожиданное, как яблоко на голову, «беспокойство родителей» пробило зияющую брешь в их не успевшей оформиться обороне.

— Мои родители умерли, — хмуро буркнул Олаф.

— Ах, ах… — сочувственно заохал хозяин. — Прости меня, малыш… прости… Но, надеюсь, у тебя остались родственники, которые позаботились бы о тебе?

Все четверо вспомнили Хлодвига Сутулого, тот факт, что единственное, что лукавого жреца заботило — благоденствие его племянника, и трое из них твердо кивнули.

— Остались.

— Вот и славно, вот и хорошо… — снова и совершенно искренне заулыбался домовладелец и учтиво протянул руку, приглашая гостей войти. — Располагайтесь, милые. Хоть жилище мое и невелико, но места на полу у камина вам хватит. Извините, что не предлагаю вам свою кровать…

— Что вы, что вы!!! — замахал руками Иванушка. — Нам у камина будет очень хорошо!!!

— Нам, ты хотел сказать, — тихо прошупшал ковер.

— …Ну, вот и славно, — не расслышав или не поняв ремарку отряга, ободряюще похлопал по плечу не расстающуюся с посохом Сеньку хозяин. — Давайте тогда познакомимся, ребята-пастушата. Меня зовут мастер Мэрхенвальд. Я преподаю естественные науки в моринельской благотворительной школе имени Юлиауса Агграндара. Это был самый выдающийся исследователь, естествоиспытатель и ученый всех времен, ребятки! К сожалению моему, увы и ах, это замечательное имя в последнее время стало забываться — время идет, появляются новые герои, или старые просто выпадают из памяти легкомысленных потомков — но это имя забытым быть не должно никогда.

— Не будет, — со стапятидесятисемипроцентной уверенностью подтвердили путники.

— Вот и славно, ребятишки, вот и хорошо, — довольно кивнул мастер Мэрхенвальд и тут же махнул рукой себе по лбу.

— Да чего же я стою, детей на дожде держу, старый лопух! Проходите, малыши, проходите… Сейчас поставлю на огонь чайник, похлебка капустная с ужина еще осталась — троим мальчикам вашего возраста должно хватить, чтобы спокойно проспать ночь, хоть я и представляю, сколько в вашем возрасте обыкновенно требуется еды…

Путешественники переступили через порог маленького жилища старого учителя, и первое, что бросилось им в глаза, было отсутствие стен.

— Книги!!!.. — восхищенно выдохнул Иванушка. — Сколько книг!!!..

Если бы мастер Мэрхенвальд придумал способ пристроить книжные полки на потолок, или разместить их на поверхности пола так, чтобы не наступать на них, он бы это сделал, не откладывая ни на минуту. А пока середину единственной комнатки занимал пестрый в далекой молодости домотканый половик, а под потолком висели, раскачиваемые прогуливающимся по дому ночным ветерком, три чучела невиданных зверюшек размером с небольшую собаку, повышенной лохматости, когтистости и зубастости, хоть и с забавными рылами.

— Ты любишь читать, постреленок? — заулыбался хозяин Ивану, почуяв родственную душу.

— Больше всего на Белом Свете, — гордо сообщила за него Сенька.

— Молодец, малыш! Молодец! Это значит, из тебя выйдет толк! — убежденно похлопал по плечу лукоморца старик.

— Я надеюсь, — скромно хмыкнула его супруга.