"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1961

Указав добрым горожанам сперва на кушетку, а потом на дверь[440], октябришна занялась ставшим привычным за последние несколько дней делом.

Тщательный осмотр показал скоропостижную кончину еще одного тулупчика и рубахи, а также ряд нелетальных травм на самом герое-медведеборце: трещину в запястье, сломанную ногу и шишку размером с кедровую в месте встречи затылка с мостовой.

Наказав Макару прихватить кого-нибудь из толпившихся в коридоре зевак и сбегать за покойным злоумышленником, Серафима с благодарностями прогнала по домам остальных и присоединилась к ученице убыр, Малахаю, супругу и закованному в бинты и гипс и медленно засыпающему на почти родной кушетке Спиридону.

— Ну, как он? — взволнованным шепотом вопросила Сенька Находку, указывая глазами, во избежание недоразумений, на раненого.

— Могло быть хуже, — честно ответила оптимистка-октябришна, смахивая покрытыми засыхающим гипсом пальцами рыжий локон с лица. — Конечно, я не знаю, что случится скорее: кончатся у меня бинты или у него места для перевязки и наложения гипса, но я бы на его месте, пока всё не заживет, на улицу носа не казала.

— А вот на-ко им… подавятся пусть… — сонным голосом пробормотал Спиридон, и неуклюже попытался сопроводить свои слова соответствующим жестом, но с коротким охом быстро отказался от этой идеи.

И поэтому просто добавил:

— Они думают… запугали меня…. а не дождутся… мне до потолка… их корона… их трон… и сами они… как ходил… куда хочу… туда и буду… так и буду… ходить… тогда и буду… когда хочу… бу… ду… хо… чу… хо… дить…

— Тс-с-с-с!!! — сделала Находка страшное лицо и замахала на царевну руками. — Пусть спит! Ему спать сейчас надо! Ишь, распетушился…

— Молчу! — беззвучно прошевелила губами Серафима и сделал страшное лицо не раскрывавшему пока рта Ивану: — Тс-с-с-с!!!

Тот удивился, но пожал плечами, покорно опустился на стул у шкафа и безмолвно, хоть и с явным осуждением потыкал пальцем в зажатую подмышкой супруги растрепанную, топорщащуюся страницами и разнообразными бумажками и клочками пергамента книгу.

Сенька покосилась на Спиридона, потом на Находку.

— Спит? — также беззвучно спросила она.

Октябришна на цыпочках подошла к своему пациенту, склонилась, прислушалась к дыханию, и кивнула.

— Тогда рассказываю, — выложила на стол трофей царевна и пустилась в повествование.

Сенькино изложение событий вечера вогнало в сон только Малахая: остальная публика слушала, раскрыв рты и иногда забывая дышать.

Рассказывать то, что было и то, чего не было, Серафима любила, но в этот раз действительность в приукрашивании не нуждалась даже по мнению царевны.

Дослушав историю, Находка квадратными от ужаса глазами воззрилась на черный кожаный кирпич фолианта, а Иванушка отер рукавом перепачканную грязью корочку с неприкрытой опаской и настороженно глянул на название.

— «Самые запретные и ужасные заклинания, когда-либо изобретенные магами Белого Света. Перед прочтением сжечь.»

— Хм, — сообщила всем заинтересованным лицам, что она впечатлена, Серафима.

Иван согласно кивнул, и принялся бережно и аккуратно раскладывать покинувшие свои места листики и возвращать их в книгу согласно нумерации издателя. Колдовская или нет, книга для него всегда оставалась книгой, и требовала соответствующего обращения.

— …Сто семнадцатая… двести сорок девятая… триста третья… девяносто вторая… восемьдесят первая… — сосредоточенным шепотом перечислял он зачем-то номера вкладываемых страниц, в основном из середины или ближе к концу. — Двести четвертая… сто тридцать восьмая… тринадцатая…

— Ой, глядите, там картинка есть! — любопытство пересилило страх, и Находка нетерпеливо вытянула шею и попыталась разглядеть, что же в зловещей и ужасной книге могло быть такого нарисовано.

— Ну-ка, ну-ка…

Царевич обтер о штанину слегка чумазую страницу, и все увидели изображение пухлой руки, торчащей из широкого рукава. Пальцы ее были замысловато изогнуты, и соединялись, как паутиной, многочисленными стрелочками, дугами и полудугами. Под картинкой красовалась надпись красным шрифтом: «Положение кисти правой руки при выполнении упражнения 8. Обратите внимание вашего ребенка, что расстояние между первой фалангой указательного пальца и первой фалангой большого пальца во второй фазе не превышает трех с половиною сантиметров».

— Ну и детки у них!.. — ошарашено покачала головой ученица убыр. — Чему ж они их учат-то, а?!..

Кто такие в ее понимании были эти «они», она не уточнила, но по лицу ее было видно, что, встреться она с «ними», различия в педагогических мировоззрениях обсуждались бы долго, упорно и болезненно.

— А, может, это страница из другой книжки? — предположила Сенька, повернула фолиант к себе, и стала проворно листать.

— Да нет, вроде, всё совпадает… — пожал плечами Иван. — И шрифт, и иллюстрации, и…

— «Занимательная магия»?!.. «Наши руки не для скуки»?.. — добралась до форзаца и фыркнула Серафима.

— Что?.. Где? — потянул на себя учебник Иванушка, не убедившись при этом, что супруга выпустила его из своих цепких рук.

Раздался треск раздираемой окончательно книги, и в пальцах у испугано ахнувшего царевича оказалась обложка, а у недоуменно застывшей Сеньки… еще одна.

— Книжка-змея!.. — вытаращила глаза октябришна.

— Где? — глаза Ивана мгновенно приняли аналогичную форму и загнанной мышью заметались по комнате.

— Вот, — ткнула пальцем в том на столе Находка. — Шкуру скинула.

— А-а… — успокоился Иванушка и принялся пытливо разглядывать старую и прятавшуюся под ней новую обложку.

— Вот теперь всё совпадает, — удовлетворенно сравнила царевна надписи на корочке и внутри книги. — А то…

— Гляди, тут что-то написано! — воскликнул Иван и оживленно ткнул пальцем в правый нижний угол обложки.

Серафима присмотрелась, и тоже увидела надпись выцветшими от времени зелеными чернилами на веселенькой голубой коже переплета: «Сия книга принадлежит великому волшебнику по имени Сорокопут. Кто возьмет ее без спроса, тот останется без носа.»

— Сорокопут! — с горящим взором вскочил царевич с места. — Теперь мы знаем имя того, кто хотел убить Спирю!

— А, может, это не его книжка? — охладила его пыл Сенька.

— М-может… — неохотно признался Иван и осторожно, чтобы не стукнуть стулом и не потревожить тихо посапывающего на кушетке Спиридона и тихо похрапывающего под кушеткой Малахая, опустился назад.

— А если даже это и его «Магия»… что нам это дает?.. — ворчливо уточнила царевна и принялась за вторую часть досмотра: тщательное разглаживание и изучение всех закладок усопшего чародея. — Ну, знаем мы его имя… И что?.. Будем теперь ходить и спрашивать всех и каждого… не знаком ли он с колдуном по имени Сорокопут?.. И не в курсе ли они, почему тот невзлюбил нашего Спирю? Ёш-шкин трёш… Нет ничего. Одни его выписки из книжки, некоторые по два раза… для особо сообразительных, наверное… или вовсе чистые обрывки… Обидно. Такая удача — и всё зря…

— Ну, давай подумаем, кем бы он мог быть, — предложил Иванушка, тоже принимаясь за просмотр отложенных супругой закладок, и тоже ничего не обнаруживая.

— Не думается у меня что-то ничего, — хмуро буркнула Сенька, и сердито оттолкнула «Занимательную магию» на край стола. — Тупость какая-то во всей голове… Наверное, спать охота. Ты не поверишь: с некоторых пор хронический недосып — мое естественное состояние. Всё. Ты как хочешь, Вань, можешь эти писульки хоть наизусть выучить, а я…

— Ваше высочество!.. Ваши высочества!.. — с грохотом дверь распахнулась, и в комнату влетел, запыхавшийся и покрасневший, канцлер управы. — Покойник!!!..

— Ожил?! — подскочили сразу все трое[441], и даже Спиридон тревожно заворочался и заворчал в зачарованном сне.

— Нет! Тьфу-тьфу-тьфу вам на язык! Еще не хватало! — возмущенно затряс взлохмаченной головой Макар. — Но я узнал его! Это тот самый мужик, который позвал меня в вечер, когда напали в коридоре на Спирю!