"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1943

Аудитория, подумав и не найдя толкования непонятному слову, характеризующему предстоящую песню, отчего-то решила, что желание ее будет исполнено, и разразилась спорадическими благодарными хлопками.

— Щас споет, — донеслось тоскливое предположение справа, сопровождающееся звуком, похожим на спрятанный в рукаве зевок.

И музыкант не обманул ожиданий.

К тому моменту, когда Лунь дошел до обещанного похода за водой, прошло не менее получаса, за которые аудитория имела неповторимую возможность ознакомиться с флорой и фауной вышеуказанной реки. Кроме серых утиц, оказывается, по ней еще плавали сизые селезни, рыжие гуси с желтыми гусынями, и белые лебеди с белыми же лебедками[405]. Над рекой летали синие чайки со своими чайниками, черные скопы со своими скопцами, стрекозы со стрекозлами, и бабочки с бабами. Под поверхностью обитали счастливыми семейными парами серебряные уклейки, полосатые окуни, зеркальные карпы и пучеглазые раки.

С крайней неохотой Лунь — похоже, завзятый рыболов и охотник — оторвался от перечисления под нескончаемые «ой да» и «ай да» животного мира глубокой-широкой речки и перешел к изложению размышлений неизвестной девушки, стоит ли ей идти за этой самой водой в такую даль, когда вот-вот должен завалиться в гости ее милый.

Кончилось всё тем, что милый в гости всё-таки пришел, и пошли они за водой уже вместе, что было, с одной стороны, практично — ведь принесут-то они воды в два раза больше[406], но с точки зрения гигиены и охраны здоровья абсолютно неприемлемо: столь густо населенный водоплавающей птицей водоем лучше ей было бы и оставить.

Впрочем, такие глубокие выводы делать под конец песни был уже мало кто в состоянии: снотворное действие баллады о Лосе Ершеевиче было усилено и продолжено на совесть.

Первым, кто крикнул «браво», в этот раз оказался Коротча, которому, совершено случайно, с последним аккордом песни на плечо упала голова самого стойкого слушателя — Хвилина.

Выкрик его подхватили и поддержали сначала выведенные из состояния медитативной дремы министры, а за ними и встрепенувшаяся, спохватившаяся толпа — правда, с меньшим апломбом по сравнению с прошлым разом.

Лунь сделал вид, что не заметил и не обиделся.

Третья песня повествовала о дальних странствиях. А конкретно — о нелегком пути костейского торгового каравана за три пустыни, за три моря, в Вамаяси, Узамбар и Бхайпур, и включала долгий перечень экспортируемого и импортируемого товара и даже расценок на местных базарах.

Сильная ее сторона была в том, что она могла послужить неплохим учебником начинающим купцам по основам международных коммерческих отношений.

Слабая ее сторона заключалась в этом же. Ибо чтение учебника нараспев под гусельные переборы могла произвести на неподготовленного слушателя только один, зато вполне предсказуемый эффект.

Через час, по окончании песни единственный не погрузившийся в ступор член жюри и, не исключено, что и всей аудитории — министр коммерции Барсюк — отбросил грифель и записную книжку, приподнялся с места и завопил «еще раз!», что было мочи.

— «Еще раз» на языке искусства будет «бис», — любезно подсказал ему Иванушка.

— Бис!!! — быстро поправился купец. — Бис!!! Про сколько давать на лапу смотрителю Субботнего рынка столицы Вамаяси — как ее там — бис, и расписание переправы через Сейберский залив тоже бис, можно два раза! И пой помедленнее — я записываю!..

Впрочем, непартикулярная реакция простодушного купчины была быстро заглушена более традиционными аплодисментами и разнобоем пожеланий и эпитетов из толпы — чуднОе иноземное слово, не успев укорениться, к концу третьего часа напрочь забылось.

Певец невозмутимо принял причитающиеся ему почести, поклонился на все четыре стороны, и чинно прошествовал вдоль загадочного забора к услужливо распахнутым в конце импровизированной концертной площадки воротцам навстречу тупо протирающему глаза мальчишке-поводырю.

Следом за ним уже бежал со скамейкой слуга.

Третье испытание барона Дрягвы было завершено.

Иванушка спохватился и, вспомнив протокол, вскочил на ноги, сконфужено подавил предательский зевок, и во всеуслышание объявил:

— А сейчас его превосходительство барон Карбуран представит на суд уважаемого жюри и народа, что он приготовил для развлечения и досуга добрых граждан страны Костей!

Принявшее низкий старт при первых словах вступительной речи, одновременно с последними словами царевича его превосходительство возбужденно сорвалось с места и заторопилось вниз, гулко топоча подкованными сапогами по деревянным лесенкам и приводя всю шаткую конструкцию в наводящее на недобрые мысли движение.

— А он чем нас развлекать будет? — вопросительно глянул на лукоморца Комяк.

— Оказывается, я пение не люблю… — смущенно пожал плечами Коротча.

— Еще одного сказителя с тренькой я тоже не перенесу, — жалобно поддержал его Воробейник.

— А забор вдоль площади это он ставил, или его светлость Брендель? — спросил Щеглик.

— Вообще-то он.

— А зачем?

— Ну… может, он скоморохов пригласил… или… укротителей зверей… — несмело предположил программу следующего испытания Иван. — Или акробатов…

— На заборе? — уточнил Щеглик.

— Да чего гадать — сейчас всё скажут, — Комяк кивнул в сторону добравшегося до середины площади и вставшего в позу оратора барона.

— Он, часом, не петь собрался? — опасливо поинтересовался Медьведка.

— Сдается мне, что так легко в это раз мы не отделаемся, — пробормотала Сенька.

Барон Карбуран с видом человека, над которым когда-то жестоко пошутили, сказав, что он обладает животным магнетизмом, обвел хищно прищуренным взглядом застывших в ожидании второй серии на вип-трибуне дам и величественно выкатил грудь колесом[407].

Колесико получилось так себе, как от детского самоката, но барона это не смутило. Он подбоченился, откашлялся, скосил левый глаз в пришпиленную к ладони перчатки пергаментную шпаргалку и, честно оглядывая оком правым притихших за забором зрителей и рискуя заработать хроническое косоглазие, стал выкаркивать хриплым то ли от волнения, то ли от простуды голосом:

— Я, барон Кабанан Карбуран… как будущий монарх сей благословлен… благословен…ной… державы… в знак заботы об увеселении и досуге своих добрых подданных… представляю вам излюбленную и самую популярную забаву всех посвященных… про…священных… про…свещенных… королевских дворов Забугорья… рыцарский турнир! Обещаю… что в случае моего избрания на престол… сделаю сие время…перевождение… время…при вождении… время…провождение… вре-мя-пре-про-вож-де-ни-е… верява тебя задери!.. кхм… Короче, я, Кабанан Карбуран, обещаю сделать эту потеху постоянной при своем дворе, как единственную достойную такого выдающегося царя, как я!

Успев самодовольно зыркнуть в сторону соперников и с чувством глубокого удовлетворения зафиксировать их перекошенные физиономии, он махнул рукой, и отлетевшая мумифицированным мотыльком на легком ноябрьском ветерке шпаргалка послужила сигналом к вступлению трубачам и барабанщикам.

Грянули горны, зарокотали литавры, прыснули с окрестных крыш с паническими воплями вороны, и из боковых улочек на импровизированное ристалище с обоих его концов вылетели бок о бок по три гордых рыцаря, при доспехах, длинных турнирных копьях, жизнерадостно раскрашенных в яркие разноцветные полоски, и не менее аляповато разрисованных щитах.